Глава 17

Тея

Я вышла из душа и расслабленно потянувшись, неторопливо иду на цыпочках в спальню. Саша еще спит. Снимаю полотенце и наклоняюсь к нему. Он лежит на животе уткнувшись в подушку лицом. Я несу ему свежевыжатый сок с протеином. Поставила у кровати. Осторожно откинула край одеяла и легла на него сверху, обнаженная. Улыбаясь, нежно целую его плечи, его шею. Обнимаю его руками, протискиваясь под живот.

Он не двигается, но я слышу, что он проснулся и что-то говорит в подушку. Мне не слышно. Я целую его в шею и чувствительно кусаю его за мочку уха. Он ойкнул, поднимает голову и перекатывается на живот. Захватывает меня и заваливается на матрас со мной вместе. Теперь на спине я, он сверху. Смеется, удерживает мои руки за запястья, смотрит на меня игриво с вызовом.

Не дает мне пошевелиться и его губы следуют вдоль моей шеи, вниз, к моей груди. Он ласкает меня, захватывая мои, мгновенно затвердевшие от его ласк, соски и мычит мне в кожу от удовольствия. Я пытаюсь сказать ему, пока еще могу:

— Я сделала тебе сок, малыш. Сельдерей закончился, добавила весь что был. И надо отдать блендер в сервис, бракованные ножи эти.

— Завезу перед тренировкой, я тоже заметил, что они тормозят.

Он склонился надо мной, целует и говорит, медленно погружая губы в мою кожу.

— Тея, это ты мой сельдерей, ты мой тоник, с утра… Детка моя горячая… ты, снова, пахнешь так вкусно после душа… Мята с лимоном?

— Да… Не отвлекайся… Ты меня целовал, по моему…

— Точно…

Саша засмеялся и приподнявшись, сделал пару глотков сока. Он причмокнул и зажмурился от удовольствия. Ерунда, вроде, но мне так приятно, что ему нравится мой коктейль.

— Будешь, детка?

Он протянул свой большой стакан из зеленоватого стекла. Я кивнула и охотно отпила, с удовольствием пробуя этот приятный терпкий напиток. Я себе тоже сделала, но мой стакан остался на кухне…

Обожаю это в нем. Люблю его за то, что он все старается разделить со мной. Не было такого, чтобы он не сказал мне «будешь тоже?» Или просто, делит молча на двоих, даже, когда меня нет рядом. Поступает так всегда, без всякого пафоса, не подчеркивая особо. Эта кажущаяся мелочью, деталь, заставляет мое сердце гореть сильнее. Саша просто в секунду покоряет меня этим. Не привыкла я, что обо мне все время думают, заботятся.

Брат, Дава, заботился обо мне, но по своему, иначе. Я просто по умолчанию знала, что он тыл и я в безопасности с ним.

Но Саша, он не просто мой тыл. Мой любимый мужчина. Он везде, в каждом мельчайшем моменте моей жизни, теперь. И это взаимно. Я вовлечена во все, чем он живет. Мы все обсуждаем. Даже ерунду, вроде поломки блендера или вкуса сельдерея. То как прошла его тренировка или что я думаю по поводу магистратуры.

Саша поддерживает меня, хочет чтобы я училась дальше. Я всегда хотела преподавать, но сейчас, не знаю будет ли у меня время. Наш ребенок вот-вот появится на свет. Опыт материнства, это не то, что мне знакомо. Все поставила на паузу. Родится Матвей, посмотрим, останется ли время на что-то еще…

Любимый настойчиво следует к моим губам. Закрываю глаза от удовольствия, отвечая на ласку его горячих, сонных губ. Звонок на его мобильный прервал нас. Я недовольно хмыкнула, но он показал мне, что через секунду вернется.

Улыбается мне, берет телефон и тут же, заметив номер, становится серьезным. Отвечает спешно:

— Да, Жень… Что? Когда… Ясно. Мне надо быть…. Хорошо. Я подъеду.

Я сижу на кровати и понимаю, что произошло что-то важное. У Александра все написано без слов, на лице.

Встала с кровати и накинув футболку, подошла к нему. Саша меня обнял, держит выключенный телефон в руке, глядя по инерции на темный экран.

— Милу арестовали. Сейчас я поеду в ту клинику где ее будут содержать до родов. Нужно мое присутствие.

Я замерла. В тот момент, когда Саша сказал про арест, словно, удар под дых получила. Понимала, бесконечно, Мила, не сможет скрываться, тем более на том сроке. Особо, не побегаешь. Это должно было произойти, рано или поздно. Но никогда не предскажешь, какой будет твоя реакция. Сразу вспомнила тот день когда брата арестовали… Ужасный опыт. А Мила… Упорно шла к этому. Но, блин, мне все равно, жаль ее. Жаль Янку, ее дочь. Что теперь с ней будет?

Я выдохнула, села на стул. Так плохо мне стало, словно родная она мне… Да, привыкла к ней. Не чужая она мне, точно. Вот, что за дура! Вляпалась с этим Чижом…

Саша наклонился ко мне, обнимает.

— Ты как, детка? Такая бледная…

— Саш, я знаю, что ты к Миле плохо относишься. И ты прав, она с тобой не особо церемонилась. Как тварь алчная, вела себя. Я сама от нее много раз страдала. Но мне она, вроде, как сестра. Выросли с ней вместе. Непросто мне, блин, это осознавать. Мне ее жаль. Прошу, не говори сейчас плохого о ней. Хорошо?

Чувствую, что слезы душат. Уткнулась лбом в его плечо. Он меня обнял, я реву.

— Не скажу и не собирался. Люблю тебя, малышка еще сильнее. За то, что ты человеком осталась, живя в этом аду. Могла сказать, что тебе пох… Она тебе, по сути, никто. Но ты такая, как есть и я очень уважаю это в тебе.

Я улыбаюсь вытирая слезы. Целую его. Вдохнула.

— Я могу с тобой поехать?

— Да, но я не уверен, что тебя к ней пустят.

— Как ее… Где ее взяли?

— За Янкой ее, следили. Ее бывший, привез дочку к ней, там в машине их обоих и накрыли.

— Валерку тоже?

— Нет. Женя сказала, он сразу заяву написал, что он законный отец и опекун, чтобы дочь не забрала соцслужба. Янка с ним, теперь.

У меня после этих слов, просто, камень с души рухнул. Боялась, что девчонку в интернат отправят. Валерка, нормальный парень, но не отец года, точно. К тому же, у него уже другая жена. Вроде, нормальная, но никто не захочет с чужим дитём маяться. У них самих, только-только малой появился.

— Не ожидала, что Валерка, заберет к себе, дочь. Но Милу, он очень любил, когда они вместе были. Хорошо, что Янка с ним. Удивил меня. Никогда не знаешь, как люди себя поведут в такой ситуации.

Саша кивает молча на мои слова, гладит ладонью по моему лицу.

Делаю вдох, но не дается он мне. Чувствую себя, словно, бабочка наколотая на шип. В груди давит.

Пошла одеваться. Через полчаса мы у отделения. Жду Сашу.

Вижу его. Идет ко мне, у него документы в руках. Следом, Женя Голубь, майорша. Вышла, идет к нам.

— Привет, молодежь. Ну что, Тея, я так поняла, что ты, вроде как, заинтересованное лицо? Мила останется в госпитале, при роддоме. У нее угроза выкидыша, тридцать девятая неделя. Ей повезло. Не в сизо сидеть будет. До суда будет в роддоме. В нашем государстве материнство чтут. Наверняка смягчат ей статью. Говорить, при мне будешь с ней. Остальное, сама знаешь.

Я кивнула ей и улыбнулась. Женя, что-то добрая сегодня. Понимаю, это она такая не из-за меня, или Саши… Это из-за Давы. Обычно, она жестит и не стесняется.

Мы приехали в клинику. Нам выдали халаты и бахилы. Я жду возле входа в отделение. Всем, не до меня. Куча ментов вокруг, словно Джека Потрошителя взяли, а не беременную Милу.

Чувствую, сидеть мне долго в коридоре, пока уляжется все. Через час, наконец-то Саша появился. Сел рядом со мной.

— Видел ее, Милу. Говорить со мной отказалась. Сказала, чтобы я к черту шел. Ну после того, как с ней Женя поговорила наедине, она передумала. Теперь, у нее новая «идея фикс». Давит на статью. Говорит, что не отдаст мне ребенка. Ее из-за него еще пол года не отправят в колонию. Сказала «пол года и жди, раз такой умный и заяву на меня накатал…»

Саша говорит это и у него от гнева, руки трясутся. Обняла его.

— Все будет хорошо, любимый. Я поговорю с ней. Саша, глянь на меня! Смотри, я выйду оттуда с ее согласием. Ты веришь мне?

Он на меня смотрит, но взгляд, совершенно потерянный. Я его целую и повторяю:

— Верь мне. Я знаю Милу, как никто. Она это сделает есть у нее должок один…

Саша на меня смотрит растерянно и что-то в моем взгляде не понравилось ему.

— Ты что-то знаешь о ней?

Я молча посмотрела на него и в моем взгляде был ответ которого он ждал, но не хотел видеть.

Он закивал серьезно и сел…

— Не хочу, Тея, чтобы ты, во что-то незаконное вмешивалась.

— Саша. Я тебе не врала никогда. Но сейчас, просто промолчу. Я не вмешиваюсь. Но за нашего сына, я буду бороться, любимый. Всеми методами, которые мне доступны. Всеми.

Он сжал мою руку и я пошла. Женя Голубь, вошла в палату вместе со мной. Села у входа.

Я прошла к Миле. Она удивилась. Не ожидала меня видеть. Я подошла ближе и без предупреждения обняла ее. Это не ей нужно было, а мне. Мила чуть выдохнула, когда увидела, что я подмигнула ей. Большая такая, лежит. Хорошо уже беременная.

— Как ты?

— Нормально. Кормят классно. Хоть, отосплюсь. Теперь, пусть врачиха волнуется. А то дома, все дергалась.

— Чего ты тут, Тея? Только не ври, что из-за меня…

— Мила, я тебе никогда не врала. Скажу, как есть, но тебе это не понравится. Во-первых. Мы с Александром…. Да-да, не делай такие глаза… Тем самым. Мы с ним, теперь вместе. Все серьезно у нас. Я люблю его. Поэтому свои маты и проклятия в его сторону при себе оставь. Второе, я сама тебя, сейчас, обложу матами. За то что ты от меня скрыла, что это мой ребенок у тебя.

Мила на меня смотрит и ее лицо краснеет от гнева… Она бы многое сказала мне, но Женя, сидящая сзади, ей очень мешала.

— Тея… Крыса ты, а не подруга мне! Предательница, конченая, если ты с ним. Вот и все! Ты, всегда умела выбирать ситуацию почище… Все та же, девочка-припевочка… Захомутала мужика при бабках…. и гонишь, типа, любовь у вас. Не смеши меня! А по поводу ребенка… Так я тебе и рассказала! Ты сразу бы начала ныть, мол 'мой ребенок, не мучай его отца…" Ты что, из-за этого в него втрескалась? Что он папаша?

— Заткнись. Нет. Я не знала. Все это время, не знала. Он недавно мне рассказал.

— От козлина! Молчал он… Знаешь почему? Нашел бесплатную няньку, которую можно потрахивать. Неплохо устроился… Только чего рассказал? Мог и дальше трахаться с тобой, задаром. Ты же добрая… Лохушка ты галимая, если веришь, что неисправимый кобель вроде него, может любить.

Я усмехнулась на ее слова. Знаю я ее манеру. Она всегда жестит, когда боится. А сейчас, она боится. Но я ее уже жалела достаточно. Теперь, мне нужно думать о сыне и о моем мужчине.

— Ну что, наговорилась? Весь яд выплюнула? Полегчало? Кстати, Александр о Янке заботился, когда тебе пох на нее было. Но ты же, жертва вечная. Дочь твоя, теперь, занимается у него в группе по дзюдо. А не по улицам шляется.

— Нахер идите, оба! С заботой вашей. Я против. Не хочу чтобы Янка ходила к нему!

— Заткнись, Мила. Мамаша хренова. У малой, есть шанс кем-то стать. Саша говорит, она способная. Занимается хорошо. Или ждешь, чтобы она подстилкой стала у Гоши или в борделе у Арама работала? Ей уже девять. Сама знаешь, как быстро девочки взрослеют у нас в городе. Что ты ей дашь⁈ Тебя нет никогда рядом.

Мила молчит, бычит взгляд на меня. Затем, хмыкнула довольная.

— Значит, этот твой, говорит, что она способная?

— Да. Не поверила бы, но сама видела, как она его слушается. Занимается в специальном кимоно для карате. Валерка ее водить будет.

Мила головой кивает, но затем, откинулась назад на подушки и засмеялась. Нехорошо так. Махнула рукой, цокает языком.

— Ладно, пусть занимается, тогда… Но вижу я, к чему клонишь. Не мечтай, даже! Думаешь меня Янкой, разжалобить? Плевала я, на вас обоих, теперь. Доки на ребенка, не подпишу! Можешь так ему и передать, беги стучи! Для меня этот ребенок — билет на волю. Меня никто пальцем не тронет, пока ему пол года не исполнится. Я закон знаю… поэтому, выкусите оба… И еще, денег пусть подсыпает, этот твой, жлоб галимый. Он же очень богатый, а живет как бомж. Да, откуда тебе знать? Ты же лохушка. По взгляду вижу, что не в курсе…

Он на той… как ее, бирже играл. Мне, жена его, рассказала. Ему там фортануло, он поднял не меньше ста лямов. Прикинь⁈ А тебе ни слова? Знаешь, почему? Знаешь… Ты, никто ему. Тея, на таких как мы, такие золотые мальчики не женятся… Не верь ему! Он помнит из какой дыры тебя вытянул и не забудет…

Я усмехнулась на ее слова. Жаль ее, дуру озлобленную. Не поймет она, что бы я не сказала ей. Не поймет. А я и не собираюсь ей ничего доказывать.

— Мила, я хочу попросить тебя. Могу я своего малого послушать.

Она хмыкнула удивленно, но позволила.

— Да пофигу, валяй…

Я подошла и положила обе ладони ей на живот. Закрыла глаза и стала думать о нем, о Саше, о том как мы манеж ему собирали, по имени его называла, Матвеем…

И в этот момент, слышу под моей рукой, шевелится. Сначала негромко, едва заметно, а потом сильнее и не перестает. Сильно так бьется.

«Мой сын… Это, мой сынок…»

Я чувствую, как слезы накатывают. Но нельзя при Миле плакать. Она как акула жаждущая крови, ее это раззадорит. Собралась вовремя. Не опускаю руки, глаза закрыла, слушаю его, слушаю как бьется малыш мой…

Я буквально, заставила убрать руку и отойти.

Мила на меня смотрит равнодушно.

— Не надумывай там, себе. Он все время колотит. Сил нет уже, достал. Так что, не из-за тебя это.

Но вижу, врет она. Он именно из-за меня, бился мне в ладонь.

Просто, такая она, Мила, если ей херово то и всем вокруг, должно быть не лучше.

Я подошла к ней. Взяла ее за руку, смотрю ей глаза. И взгляд этот мой, сейчас, опасен для нее. Мила знает, что именно о ней мне известно. Давно об этом молчу. О том, что хотела бы забыть, да не выходит. Я наклонилась и тихо говорю ей.

— Мила… Ты меня, хорошо знаешь. Я была очень добрая с тобой. Но теперь, все. Просить тебя я ни о чем не буду. Я сделаю вот что, сейчас. Дам тебе два листа бумаги и ты на них, напишешь то, что я скажу. На первом, ты засвидетельствуешь, что я являюсь генетической матерью этого ребенка. На втором, ты дашь свое письменное согласие признать нас с Сашей его родителями и что отказываешься от прав на этого ребенка в присутствии свидетеля. И обязательно, подпись поставишь.

Я смотрю на Милу, руку ее сжала, не отпускаю. Она в мои глаза смотрит и руку выдернуть пытается слабо, но я не отпускаю.

С каждой секундой, ее взгляд становится все мрачнее и испуганнее. Бросила украдкой взгляд на майоршу, что сидит рядом и «втыкает» в телефон. Затем, снова на меня. Я коротко кивнула, подтверждая ее догадку. Мила, сквозь зубы, едва слышно шепчет мне.

— Ну ты и сука, Тея… Надо было дать Чижу тебя прикончить, как он хотел!

— А ты, типа добрая, да Мила… Не дала ему это сделать… Не потому ли, что я, лохушка, с твоей трехлетней дочкой, тогда сидела. Когда Валерка, ее отец, на нарах парился. А ты с Чижом развлекалась…. Ты мне, даже спасибо не сказала за это. Поэтому, сейчас, рот свой поганый на меня не разевай, даже. Закрой пасть свою и пиши молча, пока я добрая!

Я положила два листа перед ней. Мила медленно берет ручку и пишет. Коротко все изложила, не размазывая. Я дождалась, пока она допишет и забрала листы. Перечитала.

Затем, я подошла к Жене и спросила ее.

— Ты все слышала?

— Пусть повторит.

Мила, цедя сквозь зубы, повторила свое согласие.

— Ну да, вроде, все так же.

Она черкнула свою подпись, там где была фраза «даю свое согласие, в присутствии свидетеля такой-то ». Ручку вернула и головой кивает.

— Пока ребенок не родится, вторая бумажка силы не имеет. Акушерка подписать должна…

Я головой киваю. Мне Саша, еще раньше, всю процедуру уже подробно описал.

— Да, я знаю. Это мне для спокойствия.

— Ясно. А ты, я смотрю, не простая мышка, Тея. Мне ничего знать не нужно? А то смотри, подруга твоя, Мила, уже в тайны доигралась. Если к ней присоединиться не хочешь, лучше не скрывай от меня ничего.

Я головой отрицательно закивала. Обернулась на Милу, подошла к ней и говорю глядя в ее испуганные глаза.

— Нет-нет, Женя, если бы я знала, сказала…

Мила на меня с тревогой смотрит. Затем, тихо так добавляет, уже без спеси:

— Бабки за роды, восемьсот пятьдесят кусков, все до копейки по контракту, он все равно мне выплатит. Ты поняла?

— Твои бабки, Мила, никто не отменял. Более того, Саша заплатит тебе не восемьсот, а полтора ляма, если будешь паинькой.

— С чего вдруг?

Мила недоверчиво смотрит на меня, но вижу она в шоке…

— Я его попросила. Та самая, лохушка… Помнишь? Он это сделает. Так что, все кончено. Сыном моим шантажировать, ты больше нас не будешь. Хоть плюйся ядом, хоть нет. Но моего сына ты мне отдашь. Кивни мне, чтобы я поняла, что ты согласна с моими словами!

Мила смотрит на меня раздраженно, но кивнула.

— Довольна⁈

— Очень.

— Я все равно не сяду! Найму адвоката и выйду еще до родов. Вот увидишь, я фартовая…

— Делай, что хочешь, Мила…

Я посмотрела на нее и поняла, что все уже сказано. Оставаться здесь, мне незачем.

Женя вывела меня. Вижу, Саша взволновано ходит по коридору. Долго я была у Милы, видимо.

Он смотрит на меня настороженно. Я улыбаюсь ему. Он не понимает почему, но тоже, слегка улыбнулся. Подошел ко мне.

Я схватила его за руку и увела за собой. Отвела его в коридор, где никого не было.

Показываю ему, согласие Милы.

Он смотрит на листы с подписью Милы и Жени…

Поднимает офигевшие глаза на меня. Улыбается, но не верит.

— Тея… Как ты ее уговорила на это?

Я молчу, но он и без моих слов понял, что тайна эта, мрачнее ночи и у меня нет сил ее озвучить.

Он не стал допытываться. Обнял, целует меня. Я только сейчас осознала, что за бумажка в моих руках. Снова реву, за него крепко держусь.

Саша на меня смотрит, слезы мои ладонью вытирает. Обхватил меня руками, я прильнула к нему и стоим так с ним, не двигаясь.

— Саша?

— Да, малышка…

— Я его слышала. Нашего сына.

Саша на меня смотрит. Я вложила свою ладонь в его руку, ту самую, которой живота касалась.

— Я слышала нашего сына, говорила с ним. Опустила руку Миле на живот и жду. Первую секунду тишина. Я с ним говорить начала. О тебе, о нас, о том, как мы его ждем. И он, словно услышал меня. Стал в мою ладонь стучаться, так сильно. Саша, как же чудесно это было! Не могу передать.

Саша меня слушает, взволнованно. Руку мою держит и смотрит так, словно все то же почувствовал.

— Он толкался⁈ Пацанчик, наш…

Вижу его улыбка давит и он не может ей сопротивляться. Я и сама улыбаюсь, глядя на него.

— Вот оно…

— Что Саша?

— Вот теперь я чувствую, что мы его родители. Ты и я…Что я его папка, а ты его чудесная мама. Только ты понимаешь это… Понимаешь меня, Тея. Я не смог бы стать счастливым, если бы тебя не было рядом…

Я смущенно киваю и целую его в ответ.

— Я себя так же чувствую, любимый. Увези меня, отсюда. Я очень хочу домой. Поехали, а⁈ Тем более, у нас с тобой одно утреннее дело не закончено…

Саша усмехнулся на этот мой намек и без лишних слов, пошел вперед, утягивая меня за собой.