Глава 22

Тея

Я смотрю на ворох документов в моих руках. Самое главное слово, что мелькает повсюду. Опекун. Вот, чего так испугалась Инна.

— Неля, что это? Ты, получаешься…

— Да, я страшный сон алчных родственников, что рассчитывали на блатной козе въехать в ситуацию. Я родная тетя, единственной, пока что, официальной жены Саши. Но что еще важнее, я законный, временный опекун их еще нерожденного сына. Все Элла, племянница моя. Она видела, что Саша в панике, потерян, и решила оформить на меня опекунство. Чтобы на всякий случай у малого был, помимо отца еще и опекун. Вместо матери.

Элла все понимала. Догадывалась, что рождение сына не застанет. Старалась сделать все максимально правильно. Чтобы Саша и я, маленьким, занимались без проблем с оформлением опекунства. Знала, что не до этого нам будет… Вот и оформили все заранее. Все стадии прошли. Все свидетельства, все заявления у меня и решение об опекунстве.

И вот еще… Господам адвокатам, красивый документ, что я курсы прошла. 72 часа отучилась, как опекуном быть. Так что ребята, поверьте, вам здесь не подкопаться. И на дорожку, чтобы пыл погас окончательно. Инна, даже если ты побежишь в органы опеки, то что ты уже больше года гражданка Испании, как ты думаешь, они оценят?

Инна теребит сумку, достала сигареты и направилась к выходу. Церберы ее, уныло опустив плечи, ушли следом.

Я стояла и не могла поверить что эта гадюка отцепилась от нас с Сашей.

— Неля! Я понимаю, Саша… Но я… Почему ты помогаешь мне, не пойму? Думала, тебя будет злить, что я, место Эллы заняла, так скоро.

— Ох, не думай такого, даже! Тея… Именно потому и помогаю, что это ты.

Для меня эта вся история, не год длится. Элла давно болела и когда идея эта с ребенком ей пришла, она просто преобразилась. Я не могла нарадоваться. Да, надежды не было. Но зато, не только унынием каждый ее день был наполнен. Мы часто говорили с ней. Так вот. Когда она увидела твое фото, ты сразу ей понравилась. Сказала, хочу, чтобы была только она. Так она радовалась, что зачатие произошло. Говорила, что это потому, что правильную девочку выбрала. Даже познакомиться с тобой хотела.

Я обещала Элле, что сделаю все для малого и Саше помогу. Вот, слово держу.

У меня все права опекуна. Никто кроме тебя, к Матвею, не подойдет. Никто не заберет сына у вас с Сашей. Все будет хорошо. Сынок ваш появится. Поженитесь. И мы с Захаром поможем, чем сможем. Своих детей нет у нас, хоть за вас порадуемся.

Я обняла ее, потому что, слов у меня в этот момент подходящих не было. В горле ком, слезы душат. Давно никого обнять так не хотела, по родному, по человечески, тепло и искренне. Эта женщина, которой я по сути, никто, больше родной матери позаботилась обо мне.

Держу Нелю за руку. Подняла глаза, вижу крупную фигуру в камуфляже. Мужчина великанского роста по коридору неспешно идет и двое военных пониже, сзади. Идут к нам. Это Женьки Голубь, муж будущий. Полковник, тот самый друг Саши из ФСБ. Валерий Лапин.

Он становился в паре метров от меня, не подходит ближе.

— Галатея, отойдем, разговор есть. Я сказала Неле, что все в порядке, шепотом добавила «это друг Саши». Подошла к нему, смотрю растерянно.

Он спокойно телефон на меня направил, навел камеру на меня, щелкнул, на секунду ослепив вспышкой. Я стою моргаю и смотрю как он одобрительно кивает, глядя на снимок в экране.

— Я отправил твое фото своим, сделают тебе временный пропуск в наш госпиталь. Иначе не пустят.

Я киваю, благодарю. Он усмехнулся, головой качает.

— Чего грустишь, русалка? Выкарабкается Валеев, ну шрам на заднице от бандитской пули, теперь. Главное, самое ценное не задело. На Матвейке не остановитесь!

Он засмеялся, подмигнул мне. Я тоже засмеялась.

— Так, а теперь, что по брату твоему. Есть разговор.

Я напряглась. Он был так серьезен. Взглянув на мое испуганное лицо, он снова хмыкнул и приобнял меня.

— Вот глупая… Все хорошо, чего насупилась⁈ В сознании брат твой, уже час как. Мне, всё докладывают. Давид в надежных руках. Его там такая девчонка боевая опекает. Ой… Увидишь! Сам бы заболел, лишь бы она мной занялась. Жаль, старый я уже для нее. Так, о чем я… Ты когда туда придешь, особо не рассказывай никому, кто вы и что вы. Я когда брата твоего туда устроил, сказал, что это мой человек. Но лишний раз не светите, что меня знаете. Целее будете. Ясно?

Я киваю. Но главными, были его слова о брате. Повторила вслух.

— Дава, точно в сознание пришел⁈

— Да, уже болтает во всю. Говорил. Ждет тебя. Эх… Это что это за слезы? Чего ревешь? Не могу я, когда девчонки плачут… Чего ты? Все хорошо. Сказал же! Как же мне с Женькой повезло! Скорее я захнычу, чем у этой оторвы слезы появятся в глазах… Слышала, про нас с ней, уже? Женимся. Так что на вашу с Саньком свадьбу, не попадаю. Но все равно, сообщите. Поздравлю, хоть. Все… Как сделают пропуск, тебе позвонят. Это час делов и сможешь брата навещать. А у Сани в палате, я был десять минут назад. Его в послеоперационную перевели. Пока дрыхнет под наркозом, задницей заштопанной, кверху. Скоро очнется, защитник твой. Так что, суши слезы, закончились тревоги. Пошел я. Давай русалка, счастливо вам! Еще навещу вас двоих. Не прощаюсь.

Я закивала ему, улыбаясь. Обняла. Он погладил меня по плечу, усмехнулся и сделав знак молодцам следовать за ним, ушел из отделения.

Неля сидела неподалеку и смотрела на меня спокойно с легким любопытством. Иду вытирая счастливые слезы с щек.

— Неля, это друг Саши, он военный… Не могу, много говорить о нем. Он сказал мне, что Сашу перевели в послеоперационную!

— Я сама, только узнала, хотела тебя порадовать.

— Ох, это еще не все! Неля, братик мой очнулся. Дава пришел в себя. Хочу поехать к нему. Ты здесь побудешь или тебя домой отвезти?

— Да, ой спасибо! Заеду на часок домой и вернусь сюда. Захара проведаю, как он там. Барби в магазине осталась, пока Франц дома. Мы хотели закрыться на пару дней. Но она сказала, что поработает, пока Захар на больничном. И ведь, ей самой досталось вчера! Чудо, а не девочка!

— Я отвезу тебя домой и заодно, перед клиникой к Францу заеду.

Едем к ее квартире. Слышу, Неля кричит строго кому-то в окно. Смотрю, Захар у магазина. Ковыляет на костылях, ящики перекладывает.

Неля ему кулак показывает, хоть и смеется.

— Вот ослина упрямая, хирург сказал есть трещина, не беспокоить ногу. Нет, пришел, контролировать, пока меня нет… Задам ему, сейчас!

Мы вышли из машины. Захар Нелю увидел и в магазине скрылся. Барби меня заметила, подбежала, обняла. Сразу о Саше спросила.

Я киваю, что все хорошо. Спросила как она, как Франц.

— Ой, да я в порядке, испугалась просто. А вот Франц так переживает, Тея! Корит себя, что не смог помочь вам. Ты навести его, как сможешь, поговори…

— А у тебя скоро перерыв будет?

Барби засмеялась и глаза закатила.

— Думаю, я уже отработала… Видишь, не сидится Захару Ивановичу на больничном. Сейчас, Неля даст по шее, может и вернет его домой. Но сомневаюсь, что он уйдет.

Она крикнула в сторону магазина:

— Неля, я домой, на полчаса.

Та выглянула из окна и машет рукой ей:

— Никаких полчаса, отдыхай, детка! Иди домой! Мы с Захаром останемся здесь. Еще часок поработаем и закроемся. Тея, я наберу тебя, когда в больнице буду.

Я кивнула ей и мы пошли к машине. Взяла персики и виноград для брата. идем ко мне, в бывшую квартиру нашу.

Франц лежит на диване обложенный подушками, в позе раненого полководца. Меня увидел и все страдание мира на его лице проявилось. Обняла его и строго говорю:

— Франц, не дури. Рассержусь, понял⁈ Ты за Даву вступился. Дурак, что один попер, но это было смело. Персики кушай. Знаю, каково это, когда ребра ломают. Поправляйся. Задержаться не могу, я к Давиду, он очнулся.

Наклонилась к его уху и говорю, едва слышно.

— Не страдай фигней, Франц. Женщине своей, ты очень нужен. Барби досталось вчера. она не скажет тебе, но сейчас ей нужна вся твоя нежность Франц. Весь ты, нужен ей.

Франц посмотрел на Барби, что в дверях появилась, попросил, чтобы подошла к нему. Обнял ее, к себе прижал. Так улыбается, счастливая.

Я оставила их наедине и пошла к машине. Пока ехала пришло уведомление, что мой пропуск готов. На входе в госпиталь я его и получила. Ведут меня с сопровождением длинными коридорами. Основное здание госпиталя огромное. Через минуту подходим к палате.

Я хотела открыть дверь, но в этот момент, меня остановили. Властная, миниатюрная рука, с длиннющими вишневыми ногтями настойчиво удерживает меня за запястье.

Я голову подняла, смотрю на ту, кто меня остановил. Такая симпапуля стоит у двери в халатике коротком, как ожившая кукла. А по чину, вижу, капитанша. Капризные пухлые губки сложила и строго так, отчеканила.

— Вы кто такая⁈

Я усмехнулась, вспоминая слова полковника о той девчуле, что за братом присматривает и порадовалась за Даву… Если он уже в сознании, то слюноотделение по этой крошке ему обеспечено. Она, вот абсолютно его тип. Смуглая, фигуристая куколка, да еще и при власти. Все его фетиши одним махом.

Я стою улыбаюсь, разглядывая ее. Она не разделяла моего оптимизма, нетерпеливо ожидая мой ответа.

Я вручила ей бейдж с пропуском. Цокая яркими ногтями она развернула его. Прочла мое имя и вмиг преобразилась. Широко улыбнулась мне.

— Вы, Тея Куприна⁈ Не узнала вас… Я лечащий врач вашего брата! Заходите!

Мы вошли вместе. В небольшой палате, брат лежал один. В комнате было светло, но душновато. Врач подошла к окну и приоткрыла его.Со мной к койке брата подошла, цокая ноготками по емкости с раствором для капельницы. Затем, наклонилась к Даве и подушку у него под головой поправила. Хотя, его подушка, не нуждалась в этом.

И вот не успокоится девчуля никак. Все ходит вокруг его кровати. Странно ведет себя. Наконец, угомонилась. Села с другой стороны, руку его щупает.

Я перестала за ней следить. Улыбаюсь ему. Смотрю качая головой на его лицо в синяках и ссадинах, на глаз, что полностью прикрыт отеком. Хотя бы вторым, он более-менее видеит. По плечу его глажу, за руку взяла.

Дава мою руку сжал, лыбится. Но смотрит рассеянно. Хоть его и помяло хорошо, но морально, очевидно, все с ним в порядке. Настроение у него прежнее. Потому что все время, он не на меня, сестру свою, а на врачиху молодую, палит. Та к окну отошла и встав на стул, открыла окно полностью, засветив свои стройные, загорелые ножки.

Я подошла к ней и спросила, как я могу ее называть:

— Зовите меня, Оля. Здесь, я одна с ним вожусь.

Дава голову с подушки приподнял и капризно так, с вызовом, говорит ей:

— А почему, как ей так ты Оля, а мне, Ольга Владимировна⁈

Врач голову опустила и вспыхнув румянцем, тотчас ответила:

— Потому что ты вести себя не умеешь!

Я улыбаюсь удивленно этому их диалогу. Смотрю на этих двоих и не могу понять, мне кажется или реально у них здесь «романтик». Я приехала рыдать над раненым братом, а здесь испанские страсти кипят.

Причем, вся морда у Давы перекошена. Синяки еще не сошли. Он то у меня красавчик, но сейчас у него все еще отеки после побоев на лице и совсем не симпатичная мордашка. Отчего эта капитанша с ним флиртует, не пойму.

А она, реально, флиртует. Говорит строго с ним, даже, вроде как злится, но глазами все время в его сторону палит и ходит так неторопливо, провокационно покачивая бедрами вокруг него. Все время подушку ему поправляет, незаметно его волос касаясь. Стоит рядом с ним, на него взглянула и с деланной усталостью, говорит:

— Такого вредного пациента как он, у меня еще не было!

— И не будет!

Это Дава подал свой голос, довольно хмыкнув.

Оля шикнула на него, чтобы помалкивал. Брат нахмурился и замолчал, но все равно смотрит на нее зачарованно, как дитя на конфету.

— Пару часов как очнулся, а я уже с ним справиться не могу! Ладно бы, только говорил. Все время щиплется. Уже думаю руки его связать. Он всегда такой?

Я утвердительно киваю и смеюсь.

Брат заорал на меня возмущенно.

— Тея, перестань!!! Не слушай ее, Оля! Оль… Ольга Владимировна… Я не со всеми, такой. Нет, не то! Я вообще, не такой. Короче! Серьезно говорю. Тея, не смейся там. Я встану, если будете шушукаться обо мне!

Оля решительно развернулась к нему и подняв вверх пальчик с острым, темно-вишневым ноготком, угрожающе покачала:

— Эй! Я тебе сейчас, встану! Не шевелись, не то врежу, снова. У тебя капельница, забыл⁈

— Вот так приходится с ним говорить. Он совершенно неуправляем.

С этими словами она подошла к нему и присела на край его койки, поправляя трубки капельницы, отчего Дава расплылся в улыбке. Как только она отвернулась, он, слегка касаясь ладонью, провел по ее спине вниз.

И ничего. Она вроде как и не заметила этого жеста. Не сразу обернулась, но когда посмотрела на него, ее взгляд не то чтобы сказал ему «нет», скорее «не при свидетелях»…

Я села на стул и смотрю на этих двоих, улыбаясь. Оля заметила этот мой взгляд и немного смутилась. Поправила воротник халата и по деловому сообщила, что у брата все показатели в норме, ничего не удаляли, одну пулю извлекли, вторая навылет прошла.

— Ранение у него не самое серьезное. Поздно привезли, крови много потерял. Так бы, он еще вчера пришел в себя. Но даже не в этом проблема была. Здесь, ему тоже ждать пришлось. Не сразу его приняли. Боялись подходить даже.

Полковник Лапин шороху навел. СВР ФСБ, особый допуск у них. Под наркоз без офицера нельзя. Лишний раз нельзя к нему подойти. Кто будет оперировать, кто анестезию делать, ассистировать? Риск. Что-то может пойти не так, а потом хирургу и всем кто был, гемор. Ну провели операцию, офицер при нем сидел.

А ухаживать, снова, никто не хочет. Мед брата нашли. Среди врачей, желающих нет. Отдельный допуск, подпись о неразглашении, куча отчетов, дополнительная фигня за те же деньги. Я знаете сколько бумажек заполняю до и после каждого укола?

Она многозначительно закатила глаза…

— Я в тот вечер, только на дежурство заступила. Здесь, я всего пару месяцев работаю и сразу, такое. Как только фамилию его увидела, то глазам не поверила. Я же с вами двумя в одной школе училась! Хорошо помню и тебя Тея и этого здоровяка. Только я на год позже него школу закончила.

— Она в меня влюбленная была!

Оля, на этот выкрик брата, строго посмотрела без единого слова. Он осекся и вжался, как мог сильно в больничную подушку.

Она повернулась ко мне, смотрит в пол, щеки порозовели.

— И зачем только, рассказала этому болвану, что в пятом классе была влюбленна в него⁈ Да, подкладывала ему записки в рюкзак, пока он на физре был…

Она засмеялась.

Я улыбнулась, закивала. Знаю, Дава очень популярен был в школе. Девчонки толпой ходили за ним.

— Так ты из нашего района? Почему же я не видела тебя? Уж я бы запомнила… И Дава, уверена, тоже!

Она усмехнулась на мое замечание о брате. Закивала головой.

— Мы переехали в столицу, когда я в седьмой перешла… В мед поступила, отец у меня военный был. Погиб, когда я интернатуру заканчивала. Так я и попала в госпиталь.

— Как долго ему еще здесь?

— Сейчас, рановато судить, через пару дней посмотрю как будет идти заживление. Он парень крепкий, не задержится. И я, хоть отдохну!

— C кем, ты тут отдыхать будешь, без меня⁈

Оля проигнорировала его вопрос, отчего брат возмущенно приподнялся на кровати. Всячески ерзал и хмыкал, привлекая ее внимание, но она не повернулась.

Глаза опустила вниз и говорит ему тихо, с придыханием. Словно не отчитывает, а на свидание зовет.

— Предупреждаю… Если хоть один шов разойдется, я передам тебя другому врачу. Уйду в другой отдел, будешь с завотделом, Ильей Викторовичем тут капризничать. Он тебя губкой обмывать не будет, быстро клизму вставит. Ты понял⁈

— Я лежу… уже… Лежу!

Смотрю на этих двоих и понимаю, что могу уезжать со спокойной душой. Здесь, мне больше нечего делать. Дава в надежных руках. Подошла к брату, обняла его. Оставила ему воду. Персики оставила Оле, сказала, что это ей за хлопоты. Она смущенно улыбнулась, но взяла.

Попрощалась с ними обоими, сказала, что завтра приду. Оля не вышла со мной, так и осталась сидеть с братом. Я закрыла дверь в палату и улыбаясь пошла к машине.

Только вставила ключ в дверь, вижу, Неля мне звонит.

— Неля, ты уже на месте? Я буду через десять минут.

— Да, я на месте. Я чего звоню. Здесь, с тобой поговорить хотят.

— Да, я слушаю.

После секундной паузы, слышу такой родной, самый долгожданный голос моего мужчины:

— Тея, любимая, ты где?

Хорошо, что машина была открыта. Потому что чувствую, ноги слабеют. Я как его голос услышала, не села, а рухнула на сиденье.

Саша.

Я улыбаюсь, но слезы текут по щекам капая на экран телефона…

Не могу и слова произнести на эмоциях. Целую экран и улыбаюсь как дурочка.

— Я рядом, малыш. Любимый, я уже еду к тебе!