Глава тридцать первая. Поспорить с богами

Ада орала на Сирша. Потому что не знала, как еще выразить то, что чувствует.

– Необратимо, значит, да?! Вот тебе, а не необратимо! Да шоб вам с вашими ритуалами дикими, вот вам необратимо!! –  она материлась на двух языках, и ритх понимал ее через слово, но не услышать основного посыла было невозможно, и он просто пережидал бурю.

Вся компания –  Сирш, Ада, Кей и до сих пор отстраненно-молчаливая Ида –  сидела сейчас в комнате девушек. Беспамятного драконолога с помощью сотрудников кафе связали и оттранспортировали к ректору Севейну –  слова ритховского принца оказалось достаточно, чтобы все поверили в совершенное преступление.

А преступление было налицо –  по любым законам. По лаймиенским –  он обязан был испросить согласия на брак у родителей девушки. По виссарийским –  ее собственного. И доказать, что “она сама этого хотела”, он теперь не сможет никак: по его же вине девушка “любит другого”.

Но обратить даже такой кривой ритуал вспять, как утверждал Сирш, было невозможно. И Ида теперь замужем за Айсеном Леганом.

– Ада, я… я понимаю твои эмоции, –  лаймиенский принц чувствовал себя абсолютно беспомощным, и это новое ощущение оказалось до крайности неприятным. –  Но пойми и ты, пожалуйста: обращение к Лагосу –  к богу! –  это не отменить. Это… это предопределение. Да, с ритуалом что-то пошло не так, да, сбилась привязка, но, если честно, для нее так только хуже. Привыкание пройдет труднее и болезненнее. Но она… она теперь замужем. За ним. И да, мне тоже неприятно говорить об этом. Но у нас невозможны… как ты это назвала? Разводы? Это связь, освященная богом! Это…

Ида разглядывала рисунок на своем запястье, чтобы не смотреть глупо-влюбленным взглядом на Кея. На запястье отпечатались тончайшим узором мелкие медные колечки. Нарисованный рыжий камешек казался почти настоящим. А красиво! Похоже на мехенди –  “татуировку” хной. В студенчестве, еще на первом курсе, она однажды сделала такую во все плечо. Чем мехенди нравилось ей куда больше настоящих татуировок –  эти рисунки были, хоть и стойкими, но все же не вечными. Наверное, ретан Айсена был бы похож на настоящее тату. Хорошо, что она его не надела.

– Знаешь, шо? –  прошипела наконец Ада. –  Невозможно, значит? Предопределено, говоришь?! Знавала я одну девчонку, которой было предопределено умереть. Даже новое место для души готово было. А она не согласна оказалась. И с самой смертью поспорила. И еще бабку соседскую у смерти из лап выскребла, и кошака своего выцарапала…

Сирш только беспомощно моргнул, думая, что девушка бредит от горя. А вот Кей, который за последние часы как-то сгорбился и посерел, понял ее прекрасно –  и вдруг выпрямился.

– Я тоже думаю, что нужно искать варианты… нельзя оставлять все как есть. Ида бы не оставила.

Ида наконец встрепенулась и пристально посмотрела на него –  вполне осмысленно.

– Ты правда хочешь этого?

– Я… –  слова застряли у парня в горле, но, еще раз взглянув на девушку, он решительно кивнул. –  Да.

– Потому что я замужем за другим? –  настойчиво уточнила она. –  Или…

– Или. –  Кей многое, пожалуй, мог бы сказать, но его объяснение казалось путаным и неловким даже ему самому –  и уж точно он не был готов озвучивать его при свидетелях. Поэтому он ограничился главным. –  Потому что это –  не ты.

– У меня сейчас нет тумана в голове, как было под воздействием, и не путаются мысли, –  методично перечислила Ида, привычно стараясь проанализировать собственные чувства и состояние. Она ощущала себя в целом как обычно… с некоторыми нюансами. –  При этом я чувствую, что люблю тебя, и мне не нужен никто другой. Кстати, такими словами я вряд ли стала бы это формулировать, значит, это привнесенное. Еще я сознаю, что Айсен –  мой муж, мы связаны, и я должна быть ему верна. Хотя мои чувства к нему не изменились –  он мне отвратителен. Но и с тобой мы связаны. Разве это не… ты не хотел бы этого?

Она смотрела парню в глаза, ожидая ответа.

Сейчас это казалось таким очевидным –  больше трех лет она обманывала себя, считая, что Кей, став старше, “вырос” из своей юношеской влюбленности. Ну да, он встречался с какими-то девушками –  и никогда не знакомил их с друзьями. И ни с одной из них отношения не длились сколько-нибудь долго. Ей удобно было думать, что он давно перегорел к ней. А всегда был рядом и поддерживал во всем –  просто потому что друг, потому что чувствует ответственность за дочерей своей покровительницы, потому что их интересы во многом совпадают… и да, это все было правдой. Но –  теперь она совершенно четко это понимала –  не всей правдой.

Ее собственные чувства к нему, она знала, не были настоящими. А вот его чувства –  она просто до сих пор очень старалась не замечать.

– Нет! То есть… не так!

– Хорошо, –  спокойно кивнула Ида. –  Я поняла тебя.

На самом деле в голове у нее была каша, но, по крайней мере, не тот липкий розовый кисель, что помнился по предыдущему столкновению с Айсеном. Спасала привычка раскладывать все по полочкам, отстраняясь от эмоций –  хотя сейчас это оказалось не так-то просто. Навязанные или нет, чувства к Кею были такими яркими и сильными, что приходилось делать над собой усилие, чтобы не пытаться каждую минуту прикасаться к нему, не смотреть на него непрерывно.

И одновременно, будто на каком-то другом уровне сознания, она отлично понимала, что такое поведение для нее совсем несвойственно –  как бы ни была влюблена. Да и –  черт возьми, ей в голову бы не пришло влюбляться в Кея, она не воспринимала его как мужчину!

Сейчас казалось, что все ее аргументы “против” были пустыми и надуманными, но умом Ида все-таки осознавала, что верить лучше своим прежним, “доритуальным” ощущениям –  они, по крайней мере, точно принадлежали ей.

– Сирш, –  с усилием переведя взгляд, все так же спокойно попросила она, –  расскажи все, что знаешь, о вашей брачной связи… и о браслетах.

Парень изложил все, что уже говорил Аде, и Ида задумалась.

– Получается, мой браслет-артефакт сыграл роль ретана, потому что именно он был у меня на руке в момент ритуала. У вашего бога своеобразное чувство юмора –  он будто… наказал Айсена за неточности в ритуале. Правда, меня и мои чувства при этом вовсе не принял в расчет. Хотя судя по тому, что я слышала о вашем боге, для него это нормально. Мой браслет… Свою творческую энергию в него вкладывали мы с Кеем –  вместе. А магию –  я сама. Видимо, поэтому мне удалось сохранить ясный рассудок. Кроме того, он, вероятно, по-прежнему защищает меня от внешних воздействий. Тем не менее, привязка через сам браслет сработала –  на Кея. Как и ритуал –  на Айсена. Кстати, надеюсь, его будут судить?

– Еще бы, –  Сирш кивнул. –  Замять это уже никак не удастся… да и сомневаюсь, что твои родители останутся в стороне, когда узнают. Все это пахнет международным скандалом, так что отец… Его Величество вряд ли будет к Легану снисходителен. Несмотря ни на какие заслуги. Само собой, я тоже, то есть мы вместе с Ризом ему расскажем, как все было на самом деле. Так что отвертеться ему не удастся. Только ты… ну, уверена, что тебе так будет лучше? Он ведь твой…

– Хорошо, –  снова кивнула Ида. –  Но оставаться замужем за уголовником я не намерена. Кстати, мне ведь не показалось –  чары брачной связи по структуре отчасти напоминают ваши привязки к драконам?

– Э… –  Сирш запнулся. Об этом не говорили вслух, и уж точно это не афишировали при людях. Но ведь Ида –  пострадавшая… и оставшаяся в сознании! В конце концов, уж она-то, если захочет, раскопает все и сама. Просто это будет дольше и она будет еще злее.  –  Ну… да. Есть немало общего. То есть воля женщины подавляется только в самом начале, а дальше –  только частично, а не как у драконов. Ну, например, она не может изменить мужу. Но…

– Неее, –  пробормотала Ада, –  мы по-людски жениться будем!

Ида, кинув взгляд на сестру, усмехнулась –  впервые за этот вечер.

– Я поняла, –  кивнула она. –  Ада, как дела у декана Кирена с его драконом?

Каждый день с того момента, как дракон Кирена Легана исчез вместе с драконицей, декан летал вместе с Адой на тот самый остров, где они проводили эксперимент с разрывом привязки. Был шанс, что дракон, если вернется, прилетит сразу на Тего, однако Кирен предпочитал сначала убедиться в его адекватном поведении и безопасности для других обитателей академии.

– Прилетает, –  отчиталась Ада. –  Ведут себя, как два дурня –  шо декан твой, шо зверюка его. Скандалят…

– М… скандалят?!

– Ну, Кирен орет, а тот шипит и огнем плюется. Но не в Кирена, в сторону плюется, аккуратненько так. А вообще у них чи ругаются, чи милуются –  не поймешь.

– Что-то мне это напоминает… –  пробормотала Ида.

– Вот, а вчера Кирен даже полетал на нем. Трошки, потом дракон опять улетел –  кстати, он уже, кажется, сам научился через пространство летать, в другую сторону улетал, не как обычно.

– Ясно, –  Ида светло улыбнулась сестре, а потом обернулась к Сиршу. –  Думаю, я собираюсь поспорить с вашим богом.

*

Сказать оказалось куда легче, чем сделать. Помогали наработки по драконьим связям, но брачная связь по структуре все-таки отличалась от них, а теперь еще и трезво и холодно мыслить удавалось с трудом.

Кей, как обычно, помогал с расчетами и схемами, и это оказалось… мучительно. Любое случайное прикосновение заставляло буквально вспыхивать. Достаточно было встретиться взглядами, чтобы сбились мысли. От его голоса перехватывало дыхание и слабели колени, и Ида злобно думала о проклятом буйстве гормонов. Вот уж по чему она никогда не скучала, когда была старше!

Впрочем, таких состояний у нее и в прошлой юности не случалось, даже в период самой первой влюбленности в будущего мужа. Зине всегда смешно было читать в книгах о том, как трепетных дев “подводит тело”. Сейчас тело ее не то чтобы подводило, но ощущалось неправильно. И это одновременно злило и было мучительно-приятно. А от этого –  еще и неловко, и стыдно.

Потому что сам Кей сейчас вел себя еще более подчеркнуто по-дружески, чем обычно, держался всегда на расстоянии и старался вообще не оставаться с ней наедине.

Сирш раздобыл в дворцовой библиотеке своего отца книги по структурам ритховских привязок –  и это тоже сильно облегчило дело. В обычной ситуации не могло быть и речи о том, чтобы эти книги попали в руки человека –  но Сирш рассудил, что хуже уже не будет, и не стал спрашивать ничьих разрешений. Проблема была в том, что брак Иды оказался нестандартным –  и, значит, вся схема в ее случае заведомо отличалась от описанной в учебниках и научных трудах Лаймиены. С другой стороны, это же давало надежду –  возможно, именно “неправильность” окажется ее слабым местом.

– Ничего, –  утешала Ада, –  с драконьими привязками же ты разобралась за три года. Одна, с пустого места, без всякой помощи! Значит, теперь еще быстрее разберешься. Главное, хучь поганца этого увезли и он тебя не тронет.

Ида вздыхала, кивала и думала о том, что три года в таком эмоциональном раздрае она не выдержит. С драконьими привязками было иначе –  их слабым местом была именно односторонность, и оборвать их со стороны дракона, который к этой связи не стремился, было проще. Брачная же связь была двусторонней. Возможно, легче было бы распутать этот узел, будь рядом сам Айсен, третий угол в этом тупоугольном треугольнике, а с ним и возможность рассмотреть нити и узлы целиком  –  но встречаться с этим ритхом не было вовсе никакого желания.

Когда становилось совсем плохо, она каждый раз убегала к Котангенсу. Почему-то рядом с ним отступали навязчивые мысли и навязанные чувства, а когда удавалось полетать на нем, она могла снова ненадолго ощутить себя самой собой –  свободной и сильной.

Родителей волновать не хотелось –  но не сообщить им о происшедшем ничего было невозможно. Узнать о внезапном замужестве одной из дочерей они должны были –  пусть даже это замужество, как все надеялись, было временным. Ида и Ада постарались написать им максимально нейтрально.

Впрочем, старались они, как выяснилось чуть позже, зря. Потому что одновременно им, рассыпаясь в извинениях и принимая на себя всю ответственность, написал ректор Севейн. А немногим позднее –  лично король Лаймиены Его Величество Тирем IV, который спешил заверить, что его сошедший с ума подданный действовал без ведома короны и будет наказан по всей строгости.

Так что уже два дня спустя тисс Тристобаль, тиссе Тория и даже дядя Джемайя прибыли на Тего первым же утренним дирижаблем. Предельно сжатый рассказ девушек родные выслушали молча –  мать прижимая пальцы ко рту, отец и дядя –  сжимая зубы и кулаки. Увы или к счастью, бить им было некого –  Айсена Легана давно увезли в столицу Лаймиены на королевский суд.

– Детка! –  Тория, всхлипнув, в очередной раз порывисто обняла Иду.

– Ты точно в порядке? –  немногим спокойнее спросил Тристобаль.

– Да, вполне, –  Ида кивнула. –  Я смогу с этим разобраться.

На самом деле такой уверенности она вовсе не испытывала, но не собиралась показывать этого родителям. И лишь когда они ушли к ректору выслушивать извинения и договариваться о размещении, смогла выдохнуть. Родные планировали остаться на острове на несколько дней –  присмотреть за дочерьми, помочь им, чем возможно, и заодно дождаться академических соревнований.

Предстоящие соревнования в свете последних событий как-то вовсе отошли на дальний план –  а ведь обе Виленто и Кей собирались впервые в них участвовать, причем единой командой. Сейчас это казалось таким неважным, что думать об этом вовсе не получалось.

Между тем Аде предстояло выступать в качестве пилота-испытателя, и для нее это очень серьезно, с нахлынувшим вдруг раскаянием подумала Ида. Что до Кея, то это будет первой презентацией его революционной разработки, способной определить его будущее. А она, Ида, погрузилась целиком в собственные проблемы –  и погрузила в них всех своих близких, не оставляя им ни времени, ни сил, чтобы думать о себе!

В комнате остались в этот момент только Ада и дядя Джемайя –  при них можно уже не держать лицо.

Будто услышав ее мысли, дядя прежде всего не стал интересоваться самочувствием “героини дня”, а нарочито-бодро обратился к ее сестре.

– Ты-то хоть –  готова всем показать на соревнованиях?

– А то! –  Ада вздернула нос.

– А ты? –  он очень серьезно посмотрел на Иду. Так серьезно, что сразу становилось понятно: можно не ломать комедию, изображая оптимизм, и не рассказывать сказки о своей уверенности. Веселый шумный дядя Джемайя все равно всегда видит чуть больше, чем говорит сам –  и чем говорят ему.

Не отвечая, Ида подошла к окну и устремила взгляд за стекло. Далеко внизу Кот в своем загоне играл с мячиком, высоко подбрасывая его лапой и подпрыгивая за ним. Наверное, из-за своего прошлого она так остро и отреагировала на всю эту историю с драконами. Может быть, это ее судьба – даже борясь за свободу других, поступаться собственной.

– Я иногда думаю, –  не отрывая взгляда от окна, заговорила наконец она, –  может, все это зря? Может, мне так на роду написано –  в любой жизни не быть свободной, не выбирать, кем быть и с кем быть?

Дядя Джемайя неторопливо встал, подошел к племяннице, положил обе руки ей на плечи, а потом вдруг резко ее встряхнул.

– Никогда не смей так говорить, слышишь? Ты свободна выбирать, кого любить и за кого выходить замуж. Свободна выбирать свою судьбу. Ты и есть свобода. Ты – Виленто. Ветер в твоей крови и солнце под твоим крылом. Всегда помни об этом!

Ида наконец обернулась, чтобы посмотреть дяде в глаза –  и вместо этого уткнулась носом ему в плечо и совсем по-девчоночьи шмыгнула носом.

– Спасибо, –  выдохнула она. –  Я… постараюсь не забывать.