Глава тридцать вторая. От винта!

По сути, ежегодные соревнования в Облачной академии были прежде всего не только и не столько соревнованиями. На них не было никаких гонок или уж тем более битв. Это была серия показательных выступлений, подготовленных командами в произвольном составе –  обычно пилоты-старшекурсники объединялись с конструкторами, инженерами, механиками, навигаторами.

Например, летчик мог демонстрировать высший пилотаж и свое мастерство –  и одновременно достоинства (а иногда и недостатки) новых разработок и усовершенствований, предложенных и внедренных на его машине студентами-конструкторами. “Сольно” выступали чаще всего только драконьи пилоты.

Конечно, за выступление комиссия выставляла оценки –  как за командную работу, так и каждому из участников в отдельности. И были на соревнованиях и победители, и аутсайдеры. Но главной была все-таки не победа.

Главным было то, что на соревнования в Облачной академии неизменно прибывали представители крупнейших транспортных, пассажирских, спасательных, курьерских, почтовых и прочих служб и компаний обеих стран. Это означало возможность для каждого из студентов, независимо от происхождения, показать свои таланты и, может быть, даже найти будущее место службы. За самых одаренных выпускников порой разворачивались нешуточные баталии, а предложения им сыпались одно лучше другого.

Для юношей и девушек из высоких родов вроде Виленто или Вириус соревнования считались скорее развлечением, а вот для студентов попроще, вроде того же Кея –  уникальным шансом.

Собирались на соревнования и журналисты разнообразных изданий обеих стран –  и в этом году их оказалось куда больше, чем обычно. Причин такого внимания к обычному академическому мероприятию было две –  и обе они носили имя Иды Виленто.

Прежде всего, в высшем обществе и научных кругах как Лаймиены, так и Виссарии уже несколько лет не утихали слухи и споры по поводу дикого дракона, принадлежащего одной из наследниц Виленто. Но ни дом одного из Первых родов, ни Облачную академию журналисты осаждать не могли при всем желании, а на светских мероприятиях юные наследницы если и появлялись, то только в сопровождении родителей. Академические соревнования стали первой возможностью для прессы и широкой общественности узнать правду об из первых рук.

Второй, не менее громкой, причиной были слухи о принципиально новом летательном аппарате, который, как говорили, будет продемонстрирован на соревнованиях. При этом сплетники расходились во мнениях: одни говорили, что новый необычный самолет придумала небезызвестная изобретательница Тория Виленто. Другие –  что ее дочь, все та же Ида. Первые спорили с ними, напоминая, что Ида Виленто учится не на конструкторском факультете.

Имени Кея Ферро при этом не упоминал никто, и это невероятно злило Иду. Сам Кей пожимал плечами: этого следовало ожидать. Патент был уже оформлен, и в нем значились имена обоих авторов.

В заявке на соревнования была указана команда из трех человек: Ады Виленто –  как пилота, Кея Ферро –  как авиаконструктора и Иды Виленто –  как артефактора. Отдельно Ида заявилась и как драконий пилот. Сделать это она могла и в любой из предыдущих годов, но ей хотелось прежде разобраться для себя с “драконьей проблемой”, чтобы своим выступлением привлечь внимание к вопросу и заявить о нем как можно громче, когда это понадобится.

В день соревнований на дальний план отошло даже замужество Иды, хотя накануне она, как ей показалось, почти вплотную подобралась к тому, чтобы найти ключ, который позволит с этим разобраться раз и навсегда.

Ада с утра ходила, постукивая зубами, демонстративно хорохорилась и так заметно отчаянно трусила, что Иду тоже начинало потряхивать.

Свой учебный самолет старшая Виленто давно уже чувствовала как продолжение собственного тела –  и напрасно декан Кирен каждый раз, садясь на штурманское место, демонстративно осенял себя знаком Лагоса и зеленел. На своем курсе Ада была в числе лучших, и вполне могла уже выполнить в воздухе “горку”, полупетлю или даже “бочку”.

Но сегодня ей предстояло пилотировать вертолет, и ей не надо было, в общем-то, демонстрировать высший пилотаж –  вполне достаточно будет уже самого факта, что эта машина может стартовать сразу с места без разгона и для приземления ей не нужна такая площадь, как самолету. Для мира, состоящего из гористых островов, это уже будет прорывом. Но Ада не была бы Адой, если бы не решила показать максимум и не тренировалась этим летом до посинения вместе с дядей.

Поэтому дядя Джемайя сегодня тоже хохотал нарочито громко и слишком часто хлопал племянниц по плечам, демонстрируя свою уверенность в них,  так что было очевидно: и он переживает. Тисс Тристобаль в волнении постоянно приглаживал невидимые складки на костюме и потирал бровь, а тиссе Тория попросту бегала, заламывая руки, и постоянно что-то восклицала.

В конце концов Ида решила сбежать от всеобщего волнения, пока оно не захватило целиком ее саму,  и отправилась туда, куда всегда ходила для восстановления душевного равновесия –  к Коту.

Котангенс встретил ее нервным постукиванием хвоста о землю.

– И ты, Брут?! –  возмутилась девушка. В ее мозгу тут же вспыхнула картинка: вся академия разом восторженно аплодирует Котангенсу. –  Ааа… предвкушаешь? Это хорошо. А то там все трясутся. И я трясусь. А вдруг с Адой что-то случится?

Следующая картинка от Кота оказалась еще ярче прежней: на этот раз дракон (выросший почему-то раза в три) запросто подхватывал в воздухе, как птичку, падающий вертолет, и аккуратно его ставил на землю. А затем ему, конечно, снова аплодировала вся академия.

– Ну конечно, –  усмехнулась Ида. –  Ты у меня вообще супергерой.

Кот вопросительно наклонил голову, а на воображаемом огромном Котангенсе внезапно образовалось синее трико во все тело и красные трусы поверх него. Две пары.

Хм? Когда бы Кот видел изображения Супермена? Вроде бы она и в прежнем мире не увлекалась такими фильмами, а Кот никуда не выходил…

– Эй, ты что, шаришься у меня в голове?!

Дракоша сделал огромные невинные глаза и ковырнул землю лапкой.

– Ясно все с тобой, паразит хвостатый, –  вздохнула Ида и почесала любимца между ушами. Тот блаженно закатил глаза. –  Покажем сегодня им всем? Нет! Не это!!! Просто покажем… ну, что-нибудь.

*

– А знаешь… –  после недолгого молчания Ида решилась наконец озвучить то, о чем планировала сегодня даже не думать, –  я, кажется, нашла ключ от этой их “нерасторжимой” брачной связи. Ну, почти нашла. Я так думаю. Только я этого, кажется, все равно не проверю. Нужно найти что-то другое. Потому что этот вариант мне совсем не нравится.

Кот вопросительно наклонил голову.

– У них ведь брак заключается одновременно с созданием привязки. И привязка, по крайней мере для женщины, полностью исключает возможность измены, возникновения каких-либо чувств или влечения к любому мужчине, кроме мужа. И это и есть, кажется, слабое место. Измена бы разрушила божественные узы и, может быть, даже расторгла бы брак, но она невозможна из-за привязки. В обычном случае невозможна. Вооот. А у меня получились муж и любимый –  разные мужчины. При этом, правда, все равно до конца непонятно, кому из них с кем нужно изменить, чтобы все это поломать. И даже есть вероятность, что, если не угадать, это лишь окончательно закрепит узы. Как-то мне не очень хочется перебирать варианты на практике. И вообще пробовать. Айсен мне отвратителен. А Кей…

Кот широко зубасто ухмыльнулся и отправил Иде очередной образ, напоминающий вкладыш от жвачки “Love is…”: Ида и Кей тянутся к друг другу, вытянув губы трубочкой, а между ними парят многочисленные розовые сердечки. Ида тут же мстительно подправила мысленную картинку, добавив к ней крошечного бронзового дракончика в образе такого же мультяшного амурчика –  то есть с позолоченным луком в лапках и в белом подгузнике. Кот обиженно фыркнул.

– Не хочу я это проверять, понимаешь, –  уже вполне серьезно вздохнула Ида. –  Я ведь знаю, что он ко мне чувствует. И если потом, после такой проверки… если она будет успешной, я ведь сразу перестану чувствовать то же самое. Скорее всего так и будет. И это будет… жестоко. Я больше никогда не смогу смотреть ему в глаза. Значит, надо найти другой выход. Я обязательно найду.

*

Первыми выступали дирижабли, так что у пилотов малой авиации оставалось предостаточно времени, чтобы вдоволь понервничать. В отличие от зрелищного и яркого шоу, которое демонстрировали самолеты, а за ними и драконы, выступления факультета пилотирования дирижаблей были неторопливы, величественны и… довольно скучны, так что и зрителей на них собиралось не так много. Студенты показывали, насколько уверенно справляются с управлением и разворотами, ловят потоки воздуха и швартуются к мачтам. Но главное зрелище ожидалось позже.

И к моменту его начала вокруг учебного полигона факультета малой авиации собрались все, кто только мог. Трибун здесь предусмотрено не было, но для особых гостей установили несколько рядов сидений вдоль периметра полигона, а студенты, журналисты и даже некоторые преподаватели по-простому толпились за ними.

Очередная группа юных пилотов слаженно демонстрировала в воздухе сложнейшие фигуры аэробатики, и толпа послушно восхищенно ахала.

Одна из лучших учениц факультета малой авиации без труда могла бы все это повторить, а то и превзойти, но сейчас она, одетая в мешковатый летный комбинезон, нервно переминалась с ноги на ногу возле несуразной пузатой конструкции и сосредоточенно грызла ногти.

Ее очередь была следующей. Точнее –  их очередь. По просьбе сестер Виленто им разрешили объединить свои выступления –  потому Ада и значилась в своем классе последней. Ее сестра сейчас точно так же маялась на другом краю поля. Но у нее, по крайней мере, была поддержка –  ее дракон.

Зрителей к участникам не пускали, и девушка не знала, радоваться этому или огорчаться. С одной стороны, родные по мере сил точно поддержат. А с другой –  волнуются они за тебя втрое больше тебя же!

А вот Кирен Леган к зрителям не относился. Он со своим драконом дежурил на полигоне на случай нештатных ситуаций. На самом деле у него была и еще одна цель –  но о ней пока почти никто не знал. Ада была ему безмерно благодарна за то, что согласился ввязаться в их с сестрой авантюру –  но лучше бы он, прежде чем подходить к ней, вежливо подождал, когда она догрызет ноготь или хотя бы сделал вид, что не заметил!

Увы, избытком тактичности декан драконьего факультета не страдал, и весело хмыкнул.

– Не удалось пообедать? Не прерывайтесь, что вы, я не планировал вам мешать… Так это, значит, и есть ваш хваленый летательный аппарат нового типа? Хм… выглядит как плод порочной любви чайника, согрешившего с вентилятором. Очень большим вентилятором. Прекрасная тиссе, давайте я вас лучше на драконе покатаю! Не все же только вам испытывать мой вестибулярный аппарат!

…А хотя нет, не зря он подошел, не зря! Здоровая злость –  то, что и нужно было Аде в этот момент.

Увы, достойно ответить она не успела –  только открыть рот. Потому что в этот момент в громкоговоритель начали объявлять следующих участников –  а Иде и Аде в разных концах полигона одновременно махнули флажками.

Мгновенно хлынувший холодком по венам адреналин тут же заставил забыть обо всем –  голова чуть закружилась, в кончиках пальцев закололо, а сердце и вовсе попыталось выпрыгнуть из груди. Ада чувствовала себя так, будто сейчас ей предстоит выходить на сцену перед многотысячным зрительным залом.

Кирен напоследок быстро схватил руку девушки, стиснул ее и тут же отпустил.

– Удачи, –  шепнул он.

– Надо говорить –  ни пуха ни пера, –  не слишком соображая, что несет, пробормотала она, уже подходя на негнущихся ногах к вертолету и нажимая на рычаг открытия двери.

– Как скажете. Вы мне потом объясните, что это значит. Ни пуха ни пера!

И хотя он только повторил, из его уст это прозвучало так неожиданно и странно, что Ада, уже забравшаяся на место пилота, обернулась и широко, бесшабашно  улыбнулась.

– А и к черту! –  махнула она рукой.

*

Хотя отмашку к началу выступления им дали одновременно, по задумке первой в воздух поднималась одна Ада. Нужно было дать зрителям время рассмотреть странную новинку, оценить преимущества взлета с места и маневренность винтокрылой машины. Это был звездный час младшей из пилотов семьи Виленто, и она не собиралась его упускать.

Поднявшись в воздух свечкой и заставив толпу восхищенно ахнуть, Ада плавно развернулась в воздухе и красиво, как на экзамене, выполнила восьмерку. Руки больше не дрожали, но адреналин продолжал плескаться по венам, ища выхода. Вертолет ненадолго “завис”, показывая, что может и это. Пузатый бок винтокрылой машины с надписью “Гала” во весь борт –  название предложила Ада, и никто не стал возражать –  больше не вызывал ни у кого смеха. Зрители замерли, ожидая, что еще доведется сегодня увидеть.

А затем, вдохнув поглубже, девушка стиснула руки на рычагах. “Мертвую петлю” она никогда даже не пробовала выполнять на своем привычном учебном самолете –  к чему?

Но не зря же она столько тренировалась летом! Ей хотелось показать сегодня не только на что способен изобретенный ее сестрой и другом вертолет –  но и на что способна Ада Виленто.

Не каждый вертолет может это сделать в принципе. Но Кей и Ида, проектируя “Галу”, специально ставили перед собой задачу сделать ее максимально маневренной и в то же время устойчивой. Самолеты не могли заменить драконов в спасательных службах –  потому что не везде могли приземлиться и не всегда на них можно было вырулить в сложных условиях.

А вот “Гала” –  могла. И когда дядя Джемайя, привыкнув к управлению и разохотившись, затеял “выкрутасы в воздухе” (так выразился тисс Тристобаль, многое потом высказавший братцу наедине), Ада твердо решила для себя, что сможет так же.

– Теть Гал,  в твою честь, –  пробормотала она, на секунду зажмурившись, и плавно потянула рычаг.

На этот раз толпа даже не ахала. Зрители забыли, как дышать, наблюдая, что творит в воздухе студентка на странной машине. И каждому, кто смотрел на это, на миг показалось, что это его мир на несколько тягуче-долгих мгновений опрокинулся вверх ногами, внутренности поменялись местами, а из легких вышибло разом воздух.

Но петля вышла безупречной. А когда после нее полет выровнялся и зрители едва начали снова шевелиться, дышать и пытаться разговаривать –  в воздух поднялся дракон.

На этот раз вертолет и дракон разворачивались синхронно, с разных сторон полигона –  будто исполняя парный танец. И их первая общая “восьмерка” выглядела слаженно и отрепетированно: зверь и машина сблизились, но, пройдя на разной высоте, разошлись в стороны, а затем одновременно описали вираж и снова развернулись.

И пошли на таран. Вертолет чуть набрал высоту, дракон слегка ее сбросил –  и все, кто был на стадионе, разом вскрикнули, потому что было ясно видно: они идут на огромной скорости в единой плоскости, будто нарочно целя друг в друга, все прибавляя скорость, и вот-вот столкнутся –  лоб в лоб.

Сестры не раз репетировали маневр, но привыкнуть к этому, кажется, было невозможно. Видеть сквозь стекло, как несется прямо на тебя здоровенная туша дракона, мелькает где-то за его головой перекошенное лицо сестры, понимать, что если что-то пойдет не так –  они погибнут обе. Ада каждый раз шепотом по-русски поминала всех святых, благодаря за то, что у нее теперь крепкое молодое сердце, хотя оно  все равно колотилось, как бешеное, а в ушах закладывало. Креститься не могла: руки были заняты.

Этот момент был точно рассчитан после множества репетиций и повторений. Это со стороны могло казаться, что он наступал лишь за секунду до предполагаемого столкновения –  ни Ида, ни Ада не были самоубийцами и собирались жить. Момент был точно рассчитан, но каждое мгновение перед ним растягивалось в вечность и казалось последним.

На какой-то миг зрителям почудилось, что столкновение произошло –  и вертолет смял дракона. Исчезли широко расправленные крылья, и лишь мелькнул росчерк хвоста. Но спустя долю секунды приходило осознание: дракон словно испарился. А еще через один выдох из ниоткуда появился снова –  уже за хвостом вертолета.

Тишина на полигоне стала абсолютной.

И тогда в воздух поднялся второй дракон.

Сестры Виленто долго обсуждали и спорили, стоит ли привлекать к этой авантюре декана драконьего факультета и насколько можно посвящать его в свои планы. Впрочем, учитывая, что он сам вызвался на эксперимент с первым разрывом привязки, исключить его из этих планов было уже в любом случае невозможно. Его поддержка была необходима.

Если бы Кот, урожденный дикий дракон, просто показал всем, на что он способен, это означало бы только начало сезона оголтелой охоты на немногочисленных уцелевших диких. Ритхам действительно нужны для выживания в будущем драконы, способные пронзать пространство. И они уничтожили бы этих прекрасных зверей, превратив их всех в послушных и бессмысленных домашних питомцев. Значит, нужно было показать ритхам: то, что им нужно –  уже у них в руках, стоит только… отпустить.

Нельзя владеть чудом. Нельзя взять чудо силой. Но можно попытаться подружиться с чудом –  и оно само не захочет уходить.

Лирел, дракон Кирена Легана, оказался своенравным и злопамятным, и немало потрепал нервы бывшему хозяину. Он не слушался Кирена так, как слушались своих хозяев связанные драконы. И договориться между собой этим двоим было сложно. Но любовь творит чудеса. Ему, уже взрослому дракону, удалось объяснить, что от его “хорошего поведения” сегодня зависит судьба его пленных собратьев –  и, возможно, судьба самого Кирена, который личным решением освободил “принадлежащего короне” ценного зверя.

Сейчас Лирел изображал в воздухе “погоню” за Котангенсом, который снова пронзил пространство и исчез. Лирел вместе со всадником исчез следом. А затем оба дракона появились снова, уже в другом месте  –  и первым был именно Лирел, будто “преследователь” и “преследуемый” поменялись местами. Каждый, кто присутствовал на полигоне, видел, что этот, второй прокол пространства и потенциальный будущий портал создал не дикий дракон, а зверь, много лет принадлежащий декану одного из факультетов Облачной академии. Зверь, который до сих пор ничем не отличался от всех прочих ритховских драконов.

Тем временем вертолет, “отошедший в сторону”, делал “круг почета” вокруг полигона –  прямо над собравшимися зрителями.

Ада, сосредоточенная на управлении, не смотрела в сторону полигона –  она знала, что там происходит. Время каждого из ее действий они тоже рассчитывали до секунды.

Вот теперь, пожалуй, пора. Заходя на второй круг, она нажала еще один рычажок, открывающий неприметный люк в днище вертолета. И в воздух серыми птицами взметнулись многочисленные листки.

Честно говоря, этот момент был для нее едва ли не сложнее всего –  сейчас приходилось, продолжая следить за приборами, не отвлекаясь от управления вертолетом, магией направлять потоки воздуха, несущие газетные листки прямо на головы зрителям. Нужно было сразу отвести их подальше от себя и рассеять над всеми рядами на полигоне.

Этот выпуск академической газеты был внеочередным –  и несомненно сенсационным и скандальным. На первой полосе была опубликована статья под огромным кричащим заголовком “Свободу дракотикам!”

Вообще-то планировалось “драконам”, но Ида, набиравшая статью, была слишком заморочена мыслями  разом о своем замужестве, влюбленности, драконах, соревнованиях, вертолете и еще миллионе разнообразных вещей, и получилось как получилось. Роль редактора и корректора статей Ады обычно выполняла именно Ида, и вычитывать ее собственный текст оказалось некому, а Ксерс просто скопировал все вместе с заголовком.

В статье Ида писала о своих научных изысканиях, связанных с драконами –  конечно, переведя выводы на всем понятный язык, и описывала результаты опыта с разрывом привязки. Подпись под статьей поставил также  Кирен Леган как ее научный руководитель и участник эксперимента.

На второй полосе была опубликована обещавшая стать сенсацией среди студентов статья мастера Тикеро,  одного из преподавателей академии. Статья раскрывала вопрос, волновавший уже столько поколений студентов Облачной –  что же такое “кыр-пыр” или, как значилось в расписании, –  "кр. т. пр. и пр. пр.". Почтенный мастер, чью речь  почти никто даже не пытался понимать на лекциях, на самом деле на диво ясно мыслил и четко излагал свои выводы. Его лекции на первом курсе во многом помогли Иде, и она, конечно, привлекла на свою сторону любимого преподавателя.

Мастер Тикеро аргументированно рассуждал о том, что просто преступно преподавать теорию преломлений и проколов пространств лишь в виде краткого курса. И излагал смелую гипотезу, что имея под рукой драконов, способных интуитивно чувствовать пространственные “складки” и пронзать их, люди и ритхи смогут высчитать закономерности и научиться создавать такие проколы самостоятельно.

Была в этой газете и заметка Кея о технических характеристиках вертолетов. И отзыв о них именитого воздухоплавателя Джемайи Виленто Аганти. И изложенная без прикрас история “брака” Иды Виленто и Айсена Легана –  чтобы уж никто и никак не смог замять или исказить ее. И анонимная статья о ритховской магии, брачных обычаях и положении женщин в Лаймиене –  специально для всех человеческих девушек, мечтающих о вечной любви синеволосых красавцев.

Невесомыми порхающими птицами сотни газетных листков опускались на ряды зрителей, среди которых были десятки журналистов из обеих стран. У Ады, ни на мгновение не позволяющей себе отвлечься, было ощущение, что она ведет бескровную бомбардировку. После нее никто не погибнет –  но мир изменится безвозвратно.

Потому что ему давно пора, и кто-то должен был это сделать. Например, пара девчонок, которые успели этот мир полюбить –  и которым в нем жить.