Глава девятая. Тяжело в ученье
– Я вот еще шо подумала, – объясняла позднее Ада. – Где мы еще таких женихов-то оторвем, шоб вот, например, как наш дядька? А? То-то! Там жеж их хоть жопой кушай, где их учат-то. Ну шо ты ржешь, как кобыла, я серьезно! Замуж-то все равно надо. И тебе тоже, неча мне ржать тут! Или ты решила и тут одна куковать? Так я не дам! Баба Зина и не таких взамуж выдавала! Та я б и там выдала, не успела тока!
Ида хохотала, не пытаясь даже отвечать. Похоже, сестрица нашла для себя объяснение собственному порыву – такое, какое она сама готова принять. А о том, что со своей героической теткой она на самом деле из одного теста сделана – да пусть и не думает, если ей так легче.
Увы, одного только твердо принятого решения было мало. С Адой занимался теперь дядюшка, и с каждого занятия она вылетала то в слезах, то в ярости, а по дому во все стороны летали всевозможные предметы. Некоторые так и вовсе взрывались – когда начинающая волшебница от избытка противоречивых чувств сбрасывала в них зарождающиеся смерчи и микроторнадо. Многоэтажные формулы и расчеты, которые показывал ей Джемайя, вызывали в ней самые разные эмоции, и все далекие от позитивных. Сдерживать же бурление подростковых гормонов она и не пыталась.
В семье все относились к этому философски: пятнадцатилетний маг – всегда стихийное бедствие, было бы чему удивляться!
– Пойми, – объяснял дядя, – просто поднять ветер – большого ума не надо. Выпускаешь силу – и готово. Но так ничего полезного ты этим ветром не сделаешь. Даже тучи куда надо не пригонишь, они у тебя или перелетят, или недолетят, или развеются по дороге. Вот смотри, – стоявшая на столе чернильница сама собой приподнялась в воздух, перелетела на другой стол и аккуратно приземлилась. – На первый взгляд может показаться, что это телекинез. Выглядит точно так же. Но телекинетик воздействует на сам предмет, а маг вроде нас с тобой – на окружающий его воздух. Любой предмет окружает воздух. И, значит, направленным движением воздуха – ветром – мы можем переместить любой предмет. Но при этом надо учитывать множество факторов. Прежде всего – вес предмета. От него зависит сила воздействия. Совсем легким ветерком можно поднять разве что перышко. Причем чаще всего вес нужно закладывать сразу довольно вариативный, ведь не станешь ты каждый раз все взвешивать. Вариативность приходится корректировать за счет других параметров. Потом – хрупкость предмета. И твердость поверхности, на которую перемещаем. От этого зависит, когда и насколько нужно снизить воздействие, а то и изменить его вектор перед приземлением. Иначе предмет попросту разобьется. Кроме того, значение имеет и объем предмета, а также пространство вокруг, в зависимости от него нужно ограничивать воздействие. Если мы, конечно, хотим переместить один предмет, а не разгромить всю комнату. И аэродинамика. На то же перышко если дунуть слишком сильно, оно полетит куда угодно, но не туда, куда надо. А чернильницу важно не перевернуть в полете – значит, нужна разная плотность потоков воздуха. Для предметов сложной конфигурации нужно еще учитывать центр тяжести. Вот поэтому и нужны расчеты. Для каждого конкретного действия ты должна понимать необходимую мощность, точки приложения силы, направления векторов – а они не всегда бывают линейными. И главное – подставлять все цифры и производить расчеты автоматически, практически мгновенно…
Ада только стонала и закрывала лицо руками.
На самом деле, как сильно подозревала Ида, не хватало сестрице не мозгов, как та уверяла, а банальной веры в свои силы. Когда-то давным-давно она убедила себя – а может, и ее убедили – что “выше головы не прыгнешь”. А если и прыгнешь, то ни к чему хорошему это не приведет. Что она не семи пядей во лбу, и что каждый сверчок должен знать свой шесток. Она и знала. Все 83 года своей прежней жизни знала. И переломить этот ее “шесток” теперь было совсем не так просто.
С другой стороны, что не могло не радовать в нынешних обстоятельствах, упрямства Аде тоже было не занимать. И если уж она решила – то отступать не собиралась, даже несмотря на собственные регулярные истерики, во время которых она рвала на клочки свои тетрадки и разбрасывала одним взглядом мебель. После она все равно утирала слезы, шмыгала распухшим носом и упрямо шла снова к дяде или к сестре – разбираться.
“Вот и вернулась к профессии”, – с иронией думала Ида. Радости это почему-то не приносило. Аде выдали набор готовых формул для разных воздействий – оставалось только научиться каждую из них применять в нужной ситуации и быстро делать по ней расчеты. И, конечно, имея перед глазами таблицу с этими формулами и их описаниями, Ида могла подсказать, какую из них для какой задачи использовать и что куда подставлять… Но сами формулы казались нелогичными, непоследовательными, раздражающе-корявыми, и она тоже злилась.
Она всегда считала, что мало зазубрить что-то – куда важнее понять. Если понимаешь принципы, учить становится легко.
Поэтому, пока Ада занималась с дядей, Ида все глубже закапывалась в книги в семейной библиотеке. Больше всего помог потрепанный пыльный том “Фундаментальные законы магии. Теоретические основы”. Продираясь через незнакомую терминологию, то и дело уточняя что-то в словаре, она в конце концов смогла законспектировать для себя ключевые принципы. И тогда наконец пришло озарение: надо просто встроить для себя законы магии в законы физики, не вместо, а вместе – и тогда все становится понятно и логично, а формулы приобретают привычную красоту, стройность и завершенность. И даже можно, пожалуй, попробовать их усовершенствовать. Упростить? Комбинировать? Для каждого дара разработаны свои формулы, но принцип-то один – так что если их совместить? Да здесь же огромное поле для работы, да какой увлекательной!
Девушка радостно хлопнула руками по столу и подскочила с места. Но тут же замерла, заметив очень странную вещь: поверхность стола под ее руками будто промялась – нет, она не стала вдруг мягкой, просто на ней появились две симметричные выемки в форме девичьих ладоней и пальцев – причем не вырубленные или выломанные, а будто… проплавленные, что ли? Хм, как вообще можно проплавить деревянную столешницу?!
– Честное слово, я не знаю, как это получилось! – попыталась она оправдаться, когда, ничего не объясняя, притащила на “место преступления” тисса Тристобаля.
Тот внимательно осмотрел вмятины и вдруг радостно улыбнулся.
– Ну вот, наконец-то и твой дар раскрылся! Это замечательно! Пластика твердых тел – в последний раз этот дар проявлялся пару поколений назад, у моего двоюродного прадеда. Прилагая свои магические силы, ты можешь менять форму любой твердой поверхности. Только неживой, конечно. И в довольно ограниченном объеме – все-таки это младший дар. Зато сам материал значения не имеет.
– Хм… – нахмурилась девушка, – и как это можно применять?
– Ну, прадед был скульптором, ваял из камня. При желании ты можешь пойти по его стопам.
– Нет! – здесь никаких сомнений у Иды не было точно. Пределом ее художественных способностей было изображение человечка в стиле “палка-палка-огуречик”. Или домика-“коробочки” с треугольником-крышей. Никаких творческих талантов у нее сроду не было. Да и не очень-то хотелось.
– Нет так нет, – спокойно ответил тисс Тристобаль. – На самом деле применений можно придумать сколько угодно. Важнее, чтобы ты нашла то, что тебе самой по-настоящему нравится делать. Обычно маги выбирают профессии, в которых как-нибудь да можно задействовать их дар. Но это вовсе не потому, что их кто-то заставляет – просто, как правило, дар так или иначе соответствует способностям и талантам человека.
Чем ей хочется заниматься, Ида думала недолго. Вернуться к преподаванию? Ха! Она, честно говоря, и в прошлой-то жизни пошла в школу больше от безысходности. Вот ее бабушка – та в самом деле была учителем от бога, а Зине всегда нравилось работать только с теми детьми, что разделяли ее увлеченность цифрами, формулами, графиками и функциями, кто способен был увидеть их удивительную красоту и гармонию. Пожалуй, если бы она выбирала, то преподавать пошла бы разве что в вузе – и обязательно профильном! Чтобы все ученики были такими же сумасшедшими фанатиками. А сейчас, когда перед ней такое прекрасное поле для работы… Теоретическая магия, вот где ее призвание!
Вот только придется, хочешь – не хочешь, поступать в Облачную академию… черт бы побрал этого ритха!
На самом деле Ида понимала, что раз уж ей достался такой своеобразный питомец, то узнать о нем как можно больше и научиться правильно с ним обращаться – ее обязанность. Увиливать от ответственности она не собиралась. Да и летать на нем действительно очень хотелось. Но вот делать это своей профессией? Вряд ли. Она и в прошлой жизни любила кошек, но ей бы и в голову не пришло становиться ветеринаром или фелинологом.
Сомнениями она тут же поделилась с отцом – и не напрасно. Тот, поразмыслив, сумел дать совет.
– Попробуй для начала артефакторику. Если тебе удастся создавать не штампованные, а уникальные артефакты с применением эксклюзивных, новых и комбинированных формул, ты и сама станешь уникальным специалистом. А твой дар, кстати, как раз в создании артефактов очень даже пригодится. После окончания академии ничто не помешает тебе при желании получить второе образование. В Облачной, кстати, есть подходящие факультативные курсы, насколько я помню. А начинать ты можешь хоть сейчас. Хотя бы с освоения собственного дара. Он поможет облекать твои идеи в нужную форму.
Идея неожиданно понравилась и захватила целиком. Артефакты! И в самом деле, в этом мире они широко использовались – в разнообразных механизмах и повседневных бытовых вещах, но, как правило, были типовыми, и новые изобретались совсем не так уж часто. А ведь сколько всего полезного можно придумать – особенно если вспомнить все те мелочи, что облегчали жизнь в прежнем мире, и поискать магические воздействия, подходящие для тех или иных устройств, и их сочетания. И именно в артефактах ее идея совмещения формул для разных даров может быть применена на практике – нужно будет только подключить к созданию каждого магов соответствующих направлений!
От избытка чувств она кинулась на шею тиссу Тристобалю и радостно чмокнула его в щеку, тут же сама смутившись своему порыву. Однако тот, хмыкнув, по-доброму улыбнулся и обнял дочь.
*
Чем младшим детям в семьях магов было сложнее, чем старшим – так это тем, что живых учителей у них не было. У мага старшей крови всегда был наставник, взрослый носитель такого же дара – один из родителей либо дядя или тетя, чтобы показать все на практике, объяснить и исправить ошибки. Более того, каждому взрослому магу старшей крови даже полагалось нечто вроде “декретного отпуска” на обучение подрастающей смены, как только эта смена достигнет подходящего возраста. На само обучение отводилось от года до трех лет, в зависимости от дара.
Магам младшей крови приходилось довольствоваться записями, оставленными кем-то из предков в более или менее отдаленные времена, когда в прошлый раз проявлялся тот же дар, и учиться самостоятельно. Иде выдали записи двоюродного прапрадеда и еще более ранние дневники какого-то из совсем уж отдаленных предков. Впрочем, ей даже нравилось заниматься самостоятельно, периодически прерываясь и записывая пришедшие в голову идеи для будущих артефактов.
Зато на деда-скульптора она страшно ругалась – по делу он почти ничего не писал, да и сам, похоже, почти не пользовался расчетами, работая на чистой силе и вдохновении. Оставалось разбирать каракули дальнего предка, выводить собственные закономерности и клясться себе, что уж она-то оставит потомкам четкие и конкретные инструкции.
Вечерами она терпеливо раз за разом объясняла общие принципы сестре – пока та не начала делать явные успехи.
*
А в одно прекрасное утро (хотя многие сказали бы, что это еще ночь!) ее снова разбудили на рассвете. Крита, растолкав ее, без подсказки помчалась будить Аду, а Ида торопливо одевалась, пытаясь сообразить, чего на этот раз хочет от них дядюшка Джемайя. Снова будут кататься? Было бы здорово!
Однако дядя, выдав Иде некую странную громоздкую – и тяжеленную! – конструкцию из множества кожаных ремней, усадил на штурманское место в самолете одну Аду, и с заговорщицким видом велел второй племяннице ждать.
Отойдя на край взлетного поля, Ида проводила взглядом самолет и опустила глаза на конструкцию у себя в руках. Разобраться в многочисленных ремнях оказалось не так-то просто. Что это еще за макраме?! Так, вот это, кажется, вокруг пояса. А это – сиденье? Ага, а вот это тогда…
К тому моменту, когда самолет зашел на посадку – конечно, в сопровождении драконьего конвоя, кто бы сомневался! Уж этот самолет Котька отлично запомнил! – она уже понимала, что перед ней.
– Давай сюда седло! – возбужденно крикнул еще издалека дядюшка. – Сейчас мы его взнуздаем!
И где он только добыл эту штуку? Мало того, что пользовались такими только ритхи – драконьи наездники. Так еще и это седло было, похоже, предназначено именно для малолетнего драконенка немногим больше коня размером – на широченной спине его мамаши пришлось бы садиться совсем иначе. Не в шпагате же на них сидят, в самом деле!
Ида вообразила высокомерного Мальвина в шпагате, тянущего свои носочки на спине драконицы, и прыснула. Воображение тут же дорисовало на нем белое трико – а что, ему бы пошло! Хотя… неееет, лучше представим его в балетной пачке! И пусть помахивает в полете своими вытянутыми носочками!
Дядя Джемайя между тем, не теряя времени, уже седлал Котангенса, старательно затягивая ремни. Дракотик ничуть не возражал, но любопытно изгибал шею, обнюхивая дядюшку и трогая носом ремни. Тисс Аганти, поначалу еще опасавшийся и осторожничавший, в конце концов стал уже бесцеремонно отпихивать его морду – чтоб не мешала! Дракономать наблюдала неодобрительно, постукивая хвостом по земле, но не вмешивалась. Ида решила, что стоит ее успокоить.
– Ты не волнуйся, мы просто… немного покатаемся. То есть я покатаюсь. Чуть-чуть. Его никто не обидит, честно!
Дракономать фыркнула и отвернулась.
– Ну, пробуй, племяшка! – гордо провозгласил дядя Джемайя. – Сначала очки и шлем!
Покорно натянув летные очки и шлем, Ида принялась взбираться на спину дракошки. Мда, все-таки надо бы штаны какие-нибудь в гардеробе завести, в юбке, пусть даже очень широкой, кататься верхом – так себе затея. Как бы ее так подоткнуть, чтобы на голову не улетела? Ага, если вот здесь ремнем… Нет, носит же Тория свой комбинезон для работы? А у нее будет – для полетов!
Отчего-то дурное предчувствие не оставляло. “Это же просто Котька, – уговаривала она сама себя. – Я же сама этого хотела! И потом, тут столько страховочных ремней, если их все застегнуть…”
Застегнуть все она не успела. Потому что Котька наконец устал просто так бессмысленно стоять и решил показать хозяйке, что такое летать по-настоящему и вообще как он умеет. Он взмахнул крыльями и свечой взмыл вверх.
Ветер хлестнул в лицо так резко, что Иде на мгновение показалось – сейчас ее все-таки снесет. Но ремни выдержали, только впились в тело немилосердно. Хотелось визжать на одной ноте, но открывать рот она не рисковала, опасаясь, что с таким встречным ветром просто не сможет его закрыть. А то и челюсть свернет. Скорость… она не решилась бы прикидывать скорость на глаз. Но ощущения были такими, будто она несется на болиде “Формулы-1”, только по воздуху, ныряя и стремительно поднимаясь вверх. Расшалившийся дракошка закладывал пируэты и виражи, уходил в штопор и резко выстреливал всем телом вверх.
Это не напоминало даже “американские горки”, о которых она думала, катаясь на дядюшкином самолете. Было намного, намного быстрее, выше, резче и страшнее.
…Управлять? Да какое там управлять, тут хоть удержаться бы на месте! Проклятые недопристегнутые ремни, а если они не выдержат? Собственно, думать об этом было невозможно, как и о чем бы то ни было вообще, но пальцы, вцепившиеся в костяной шип на загривке дракоши, кажется, уже побелели. Сама Ида, распластавшись, предельно вжалась в его шею.
Нет, она, конечно, мечтала, чтобы ветер в лицо и прочие красоты, но всякую романтику следует ограничивать! Кися, твою мааааааать!
Когда совсем близко – прямо перед мордой дракоши – пронеслась струя пламени, Ида даже не сразу поняла, что происходит. И только потом услышала грозный громовой рык. Ой, правда твоя мать? Ну конечно! Драконица решила, что пора и честь знать, и воспитательными “пинками”, то есть пламенными рыками, гонит дитятю к земле. Дело, конечно, хорошее, лишь бы она не забыла, что у дракоши там на огнеупорном загривке совсем не огнеупорная девочка…
Несколько секунд по приземлении она еще не могла не то что выпрямиться или расцепить пальцы, а хотя бы просто вдохнуть. Пока Котангенс, недоуменно повернувший к ней голову, не встряхнулся. Кажется, в этот момент она побила все возможные и невозможные рекорды по скоростному распутыванию и расстегиванию ремней, а потом просто скатилась со спины дракона, распластавшись теперь уже на земле. Ой, дядя с сестрицей бегут… надо, наверное, сказать им, что ли, что она жива… ой, там еще и родители бегут…
По ощущениям, желудок у нее был сейчас где-то примерно в носоглотке, а все остальные внутренние органы связаны таким затейливым узлом, что куда там седельному макраме. Тем не менее, она, не пытаясь встать, помахала бегущим трясущейся рукой и слабо улыбнулась.
Котангенс оглянулся, внимательно осмотрел свою отважную наездницу, а затем неуклюже повернулся – переступая только задними лапами и описывая попой полукруг, так что в итоге его донельзя виноватая морда оказалась прямо над ее лицом.
– Хороший котик… только очень, очень быстрый! С-скотина!!
Тут же рядом возникла еще одна морда – огромная и, как показалось Иде, слегка злорадная. Морда, внимательно осмотрев потерпевшую, фыркнула и отодвинулась.
А вокруг уже столпилась семья Виленто в полном составе.
– Какого круха, Джем!!
– Ну… я думал, все будет немного… по-другому, – оправдывался дядя Джемайя, и выражение лица у него было виноватым точь-в-точь, как у Котангенса. – Но она же в порядке! Кажется…
– В порядке?! Она зеленая!!
Хм? Впрочем, если поразмыслить, чувствовала она себя и впрямь довольно… зеленой, да.
– Я в порядке, – вопреки ощущениям просипела Ида.
– Ну вот! – жизнерадостно провозгласил неисправимый дядюшка. – Просто здесь есть над чем работать!
“Все-таки Тория рычит совершенно как дракономать!”, – думала Ида, пока отец транспортировал ее обмякшее тело домой. Дядя порывался нести ее сам, но тут оказалось, что и тисс Тристобаль отлично умеет рычать по-драконьи.
Хм, что значит, никуда теперь не отпустят и седло заберут? Нееетушки, дорогие родственнички, у меня тут, между прочим, дракон необъезженный!
Встрепенувшись на руках отца, Ида открыла глаза – чтобы увидеть, как, широко и бесшабашно ухмыляясь, подмигивает ей дядюшка Джемайя.