Глава 14

— Барс, она похожа на шлюху, — говорила ему Ольга, когда они остались вдвоём на кухне.

Уже вечерело. Остаток дня в компании друзей прошёл быстро. Он сидел в чистых джинсах и свежей футболке. Его же грязные вещи, как и платье блондинки, крутились в стиральной машине. Он был сыт, слегка не трезв и абсолютно расслаблен. В отличие от Ольги, которая переживала за него, как настоящая боевая подруга. Сколько они знакомы? Лет пять? Иногда достаточно и этого, когда что-то связывает. Жура, кого знал ещё из детской колонии, любит её без памяти. Вчетвером, двумя парами, им всегда было здорово. Они часто встречались, в этом доме в том числе, иногда даже оставались у них с ночевкой. В этот раз Глеб попросил выделить для него другую комнату. В общем-то, именно Ольга и познакомила его когда-то с Юлей, года два назад. Эти женщины — самое лучшее, что с ними случалось, самая светлая часть их жизни. Например, Жура ради Ольги стал законопослушным налогоплательщиком и открыл магазин табачных изделий под названием «Смоки-Мо», причём в центре столицы.

— Я знаю.

— И что? Где ты вообще её подобрал? Ты хотя бы проверил её медицинскую карту, прежде чем трахать? Она вся в синяках. Это ты тоже видел?

Её переживания забавляли. Но сложно было их успокоить, не рассказывая правду. Хотя бы даже то, что почти все синяки на теле блондинки — от его пальцев.

— Я знаю о ней более чем достаточно, так что не парься. У меня всё под контролем.

И Ольга наконец-то сдалась.

— Ладно, как скажешь. У Юли был?

Имя любимой, произнесенное вслух, как обычно резануло, словно тесаком по живому. Но Ольге это делать было можно, хоть и все равно резко захотелось курить.

— Да, но я не хочу говорить об этом, — сразу предупредил он. — У неё все хорошо.

Ольга понимала. Она подошла к нему и обняла за шею.

— Знаешь, эта блондинка тебе не идет. И вообще, почему блондинка? Ты их никогда не любил.

Глеб не смог не улыбнуться, хотя бы краешком губ, накрывая ладонью её руку.

— Не знаю, приглянулась.

— Может, ты ещё поищешь?

— Я подумаю. Идёт?

— И о чем вы тут шепчитесь? — перебил Жура, заходя в дом.

— Я советую Барсу поменять девушку, — ответила ему жена.

— Так, вот не лезь к нему, сам разберётся, — сказал тот, подходя к ней.

— Ещё скажи, что одобряешь его выбор. Она же вся в синяках.

— То есть он не сказал, что это его рук дело?

Глеб про себя крепко выругался, испытывая на себе изумленный взгляд Ольги. И это сказал тип, который строго-настрого запретил волновать его беременную жену?

— Молодец! — сказал он другу. — Теперь она будет волноваться за девчонку, а не за меня.

Жура обнял свою жену, заглянул ей в глаза и попросил:

— Не лезь к нему, сам разберётся.

Глеб решил не мешать. Да и напрягала его эта воркующая парочка в последнее время. То ли зависть грызла, то ли собственная тоска. Он достал из холодильника пару бутылок пива и поднялся в комнату. Блондинка не сбежала, что вряд ли у неё получилось бы — он следил за каждым её шагом, за каждым посторонним шорохом, и оставил всего-то на несколько минут с того момента, как проснулась после дневного сна. Сейчас она сидела на кровати с пустой тарелкой и в его футболке, которую надела сама, когда больше ничего не нашла из одежды. Причём, такое чувство, что сделала это специально, действуя ему на нервы. У неё вообще начинало это хорошо получатся. Он уже стал сомневаться, что она — его пленница. Потому что страх уже почти потеряла, потому что теперь больше дерзила и дразнила. И совершенно переставала слушаться. А еще загоралась в его руках, как спичка. Пусть он именно этого и хотел, но на продолжение банкета никак не рассчитывал. И что ей вообще это всё понравится. Сукин сын явно уделял ей недостаточно внимания. Только это совершенно не его проблема — не должна быть.

Подойдя к окну, Глеб открыл его, присел и наконец-то закурил. В комнату резко ворвался прохладный воздух, из-за чего блондинка залезла под одеяло.

— Зачем ты оставил ожёг на моём теле?

— Для Тихона.

— Думаешь, он прикоснётся ко мне после тебя?

— Вряд ли.

— Тогда зачем?

Да что она к нему пристала? Потому что ему так захотелось, чёрт возьми. Захотелось пометить, чтоб на видном месте для любого мужика, кто будет ёе иметь после него.

— Чтоб не забывала обо мне, — решил сказать то, что ей наверняка должно понравиться — принцессы любят сопливую романтику.

— Как будто у меня это может получиться. Ты похитил меня со свадьбы, испортил лучший день моей жизни, мой брак, моё будущее…

О, сейчас он расплачется.

— Ты правда верила в светлое будущее с Тихоном? Ты хоть знаешь из-за чего он развёлся с первой женой?

— Он не очень любит о ней говорить. Сказал только, что та его предала.

Глеб усмехнулся. Неужели цвет волос и размер груди правда влияет на состояние мозга?

— Она поймала его на измене. И тебя ждало бы то же самое. И не только это.

Её красивые глаза округлились.

— Не верю… И вообще — по-твоему, ты сделал мне одолжение?!

— И подарил самую незабываемую медовую неделю. Спасибо можешь не говорить. Уверен, с Тихоном было бы не так жарко.

Она едва ли не захлебнулась от возмущения. И так забавно покраснела, что ему даже понравилось.

— Чтоб ты знал — он замечательный любовник!

Глеб снова усмехнулся, выпуская струю густого дыма и пачку сарказма:

— Я по тебе заметил.

— Ну, знаешь ли, моя интимная сторона жизни тебя вообще не касается.

— И всё-таки, сейчас я принимаю в ней самое активное участие.

— Не по моей воле!

— Поспорим?

А она выглядела ещё сексуальнее, когда злилась. Такая маленькая Фурия с копной светлых волос, в глазах которой искрились голубые молнии. Даже подорвалась в кровати, вставая на колени. И ведь понимала, что не права, поэтому и промолчала. Теперь стояла там в его футболке, под которой было надето красивое белье. Он знал это, потому что выбирал сам, на свой вкус. Как представил, так сразу захотелось посмотреть поближе. Даже не стал докуривать. Выбросил сигарету и последний раз промочил горло, прежде чем направиться к ней. Девчонка насторожилась, но убегать не стала, как и сопротивляться, когда привлек к себе хваткой за талию. Несмело положила руки на плечи и уставилась на его рот.

— Что же тебе понравилось в сексе со мной? — спросил прямо, скользя ладонью по её бедру, вверх под футболку, пока не поднял ткань доверху.

— Я не знаю. Ты какой-то…

О, да! На ней был черно-синий комплект, который подходил в самый раз. Грудь в нем смотрелась так аппетитно, что притянул её ближе и обхватил ртом манящую вершину вместе с тканью.

— …сумасшедший, — выдохнула девчонка.

Это простое слово озадачило. Не переборщил ли он? Но ведь даже не пытался ей понравится. А она всё равно обнимала и смотрела на него слишком томно для пленницы, которую держат насильно. Решив проверить блондинку, Глеб просунул руку в её трусики — мокрая. Зараза! Да ещё сдавленно застонала и крепко обняла за шею, когда он скользнул пальцами вглубь. Она хочет его, твою мать! Как маленькая сучка — его сучка.

— Сделаешь для меня кое-что? — спросил в её губы.

— Что?

— Покажи, как ты будешь ласкать себя, дома, в пустой кровати, когда начнешь вспоминать обо мне одинокими ночами.

Она дрогнула, а потом посмотрела на его рот, неожиданно наклонилась и поцеловала. Такая приятная на вкус, податливая и совершенно отчаянная. Её мягкие губы пытались сбить его с ног своей инициативой. В самом деле, от неё не ожидал подобного. Словно хотела ему что-то доказать. Но пришлось это прервать, пока на самом деле не потерял голову. Отстранившись, Глеб оттолкнул её, так что блондинка упала спиной на кровать, и повторил в настойчивой форме:

— Покажи.

— Вот именно об этом я и говорила. Ты слишком многое от меня хочешь.

— Не больше, чем ты можешь дать. Ну же… уже поздно скромничать, согласись.

Поначалу она растерялась, снова покраснела. Ей понадобилось время, чтобы набраться смелости, и всё равно быстро сообразила, что нужно делать. Подняла футболку, обнажая плоский живот и грудь в красивом белье, которую смяла ладонью. Затем бесстыдно развела перед ним колени и просунула руку в свои мокрые трусики, которые едва ли что-то прикрывали. Он увидел её пальцы с белым маникюром, как те ласково скользят по клитору. Из-за этого в джинсах стало так тесно, что пришлось расстегнуть молнию. Только на этом Глеб останавливаться не стал. Он освободил свою плоть от ткани и стиснул ладонью. Это привлекло её внимание к его паху. Но в этот же момент она застонала и выгнулась. Её движения стали более решительными. У неё вообще это все неплохо получалось. Так и смотрел бы всю ночь, если бы только не хотелось присоединиться.

Ему хватило провести ладонью по стволу пару раз, чтобы начать терять тормоза. Эта девчонка так и звала к себе. И Глеб не выдержал. Он залез на кровать, стянул трусики со сладких бедер, навис над ней, устраиваясь меж её ног, и врезался в лоно под восхитительный женский стон. Этот звук буквально оглушил, распадаясь на эхо в его сознании. Разве может быть с ним так искренне хорошо кому-то ещё, кроме… Черт! Эта блондинка схватила его за шею и подалась бедрами навстречу. Её дыхание обожгло губы, а глаза вцепились в его лицо. А он только и мог, что вбиваться в неё с набором ритма, будто никак не мог насытиться.

— Сумасшедший… — повторила рваным шёпотом.

И ему это понравилось, её голос во время жаркого секса.

— Как же с тобой хорошо… — добавила, обхватывая его лицо ладонями.

А в глазах уже целое море, глубокое, как синяя бездна, в которую проваливался.

— Назови меня по имени, сладкая, — попросил он.

И с её губ смело сорвалось прямо ему в рот:

— Греб.

От этого звука пробрало до самых костей.

— Скажи, что любишь… по имени.

Но она не поспешила это делать, так что пришлось просить ещё раз:

— Просто скажи…

И только тогда выдохнула:

— Я люблю тебя, Глеб…

Иллюзия сработала. Пока шёпот ласкал сознание, её губы накрыли его рот, и на мгновение показалось, что он провалился в прошлое. Это было так болезненно знакомо — одичало врезаться в ту, которая нежно шепчет ему о любви. Разве что — всё это было его красной зоной, за которой расстилались бесконечные просторы личного ада. И он заступил за черту вместе с блондинкой. Когда ударила реальность, накатила такая бешеная злость, что его ощутимо тряхануло.

— Всё, хватит! Замолчи, — выпалил он, хватая её за волосы и запрокидывая голову.

Приподнявшись и выбрав для себя удобные точки опоры, он перешёл на беспощадный трах. Его напрочь перестало волновать, как себя чувствует девушка, которая под ним стонала. Стонет ли она от удовольствия или от боли. Нравится ли ей вообще выбранный им темп. Его гнала такая ярость, которой нужен был ощутимый выход. И ведь всё равно почувствовал, когда девчонка начала кончать, с надрывным хрипом, раздирая ногтями его плечи. Твою!.. Сжала так сладко и туго, что вся ярость резко споткнулась об спазмы её удовольствия, заставляя кончить вслед за ней.