Глава 16

Глотнув кофе, Глеб схватил блондинку за руку и поволок на второй этаж. Но напротив лестницы та дернула его назад.

— Подожди. Я хочу сначала принять душ и почистить зубы.

Да сколько можно?! Развернувшись, он сделал шаг вперед, наступая на пальцы её ног и заставляя пятиться, пока позади не оказалась стена.

— Почему не сбежала? — спросил прямо. — Передумала? Или не успела?

Голубые глаза заметались по его лицу. Она была похожа на маленького взволнованного кролика — идеальная жертва. Если бы только не умудрилась как-то выкрутиться из этой роли.

— Ты же пообещал, что сегодня отпустишь. Мне все-таки до города ещё нужно в чём-то и как-то добраться.

Вот ведь женщина, любят они всё выворачивать в свою пользу.

— А я тут подумал — не растянуть ли твою медовую неделю на месяц?

Блондинка упёрлась взглядом в его глаза. А там на дне — будто бы даже рада, или хотя бы не против. Она серьезно?! Ведь он как раз пошутил. Ведёт себя, будто у неё не все дома. Будто на самом деле перестарался.

— Что молчишь? — недовольно спросил.

А она растерялась:

— Я… я еще не решила, что на это сказать.

Внезапно её ладошка накрыла его шею, да так нежно, что побежали мурашки — мало приятные. Потому что отвык он уже от подобной ласки.

— Дура! — выпалил ей в лицо, прежде чем сбросить руку и отойти. — Иди в душ.

Он пропустил в комнату и захлопнул дверь за её спиной. Если сейчас не покурит, то взорвётся. Эта голубоглазая зараза завела его с самого утра. Вернувшись на кухню за своим кофе, Глеб уже собрался пройти мимо Ольги на улицу, как та окликнула:

— Эй!.. Всё точно хорошо?

— Слушай!.. — выпалил так резко, что случайно выплюнул изо рта новую сигарету. — Да бл… Оль, я не для этого к вам приехал, чтоб ещё ты меня доводила.

— Ещё?! — изумилась девушка. — Нет, это ты меня послушай. Я тебя знаю пять лет и видела разным. И как друг естественно переживаю, сам знаешь. И то, что вижу сейчас — меня, чёрт возьми, пугает. По второму впечатлению девчонка неплохая. Но то, с каким голодом ты на неё смотришь и как грубо к ней относишься — наводит ужас до пупырчатых мурашек. Понимаешь, о чём я? Так у тебя точно всё в порядке?

А ещё эти женщины любят драматизировать.

— Оль, она не всерьез. Уже вечером её не будет ни здесь, ни рядом со мной. Так лучше?

Подруга застыла, глядя на него в полном изумлении. И не сразу ответила своё короткое:

— Нет.

— Вот и отлично, — сказал, прежде чем быстро выйти на улицу.

Он дал блондинке пятнадцать минут. Когда вернулся и заглянул в ванную, девчонка уже сушила мокрые волосы. Тогда он разделся, схватил зубную щётку и полез под душ. И плевать, что его эрекция теперь торчала во всей красе. Зато блондинка смотрела на неё открыто, хоть всё равно и пыталась не задерживать взгляд. И ведь голубые глаза блестели так похотливо, что несложно было догадаться о её мыслях. И это, чёрт возьми, заводило ещё сильнее. Выключив душ, Глеб обтерся полотенцем и подошёл к своей пленнице. Она вся подобралась, но посмотрела на него смело, даже выжидающе. Он взял её руку и заставил ладонью обхватить его плоть. Это прикосновение оказалось таким болезненно-сладким, что невольно стиснул зубы.

— Хочешь его? — спросил у дерзкой девчонки.

Но та оказалась ещё смелее, чем он думал. Она подвинулась к нему вплотную и ответила, глядя в глаза:

— Да.

А потом сделала то, чего вообще от неё не ожидал. Она опустилась на колени и взяла его в рот — сама. Глеба пробрало самыми острыми ощущениями. Адреналин вскипел за секунду, обдавая сильнейшим жаром. Эта девчонка его просто уделала, забирая всю власть в свои нежные ручки. Её влажные губы действовали беспощадно, сдавливая и лаская. Дерзкий язычок смело заигрывал, то порхая на чувствительно коже, то смачно облизывая. Ему оставалось только толкаться в горячий рот, сжимая руками светлые локоны на её затылке. Светлые… и ведь теперь нравились, именно такой оттенок, песка и солнца. Нравилось, что они у неё такие густые, что можно собрать их в горсть и смять пальцами. И на ощупь очень приятные, почти шёлковые. Он так увлёкся, что упустил момент, когда ещё был готов сделать паузу. Сладостные волны стали накатывать одна за другой, так что пришлось терзать её рот до последнего. И ведь не сопротивлялась, наоборот, делала всё, чтобы окончательно свести его с ума.

Лишь потянув за волосы, он запрокинул девчонке голову, глянул в синее небо её глаз и выстрелил спермой ей в шею. Было в этом что-то особенное, приятное, вот так их пачкать. Теперь точно вся меченная, им, с соблазнительно припухшими губами, и всё ещё возбужденная. И пусть — пусть потомиться, заслужила за свою дерзость. Ведь такая, сука, притягательная. Наклонившись, он жадно поцеловал её рот, который доставил ему такое яркое удовольствие. И сказал:

— Вечером отвезу в город. А пока иди в комнату.

***

Я ещё никогда не испытывала чего-то подобного. Я просто горела изнутри. Ещё никогда так сильно не желала мужчину, чтоб ощущать настоящий зуд между ног. Чтоб сложно было дышать и во рту пересыхало. Чтоб было плевать абсолютно на всё, кроме него. Чтоб ощутимо колотило, а соски чувствовали каждое трение о ткань. Я будто окончательно потеряла рассудок, а ещё стыд и совесть. Потому что стыдно за эти чувства мне уже не было. Я хотела в них раствориться, насладиться этим днём в полной мере, потому что терять больше было нечего. Глеб действительно сделал со мной нечто запрещённое, что ломает психику. Потому что мои желания не назовешь нормальными. Но это не мешало им быть и нещадно меня мучить.

В комнате я не могла найти себе места. Достала из сумки Глеба новую футболку, пусть и мятую, и надела на голое тело. Я прождала его с пол часа. Когда же начала злиться, вышла из комнаты и спустилась вниз. А он беззаботно сидел на кухне со своими друзьями, поедая блинчики.

— О, наконец-то! — воскликнула Ольга при виде меня. — Иди, садись. Я тебе немного отложила, а то эти хомяки как накинулись. Что будешь: чай, кофе?

— Чай, спасибо.

Ольга уже хотела подняться, но Стас её одернул:

— Я сам.

Я подошла к столу и села, ощущая на себе строгий взгляд Барса, с которым тот разглядывал меня.

— Ты решила перемерить весь мой гардероб? — всё-таки недовольно спросил он.

— Так своего у меня нет, — ответила ему, забирая блин из его тарелки.

— У тебя с собой нет одежды? — сразу подключилась Ольга. — Так давай я у себя что-нибудь посмотрю. Тем более мне сейчас многое не по размеру, — добавила, поглаживая свой круглый живот.

— Нет, спасибо, мне и так хорошо.

Взяв салфетку, Глеб вытер пальцы, поднялся и молча вышел из дома с пачкой сигарет. Будто специально, будто не мог или не хотел находиться в моём окружении. Будто бы мой внешний вид ему вообще не нравился… если не наоборот. Ольга проводила его взволнованным взглядом и о чем-то задумалась.

— Стас, поговори с ним, пожалуйста.

Тот подошёл к столу и поставил передо мной чашку с чаем.

— И что ты хочешь, чтобы я ему сказал?

— Не знаю. Я вообще не понимаю, что происходит, — ответила та и уставилась на меня. — Ты его любишь?

Я так резко вдохнула, что еда пошла не в то горло. Подавившись блином, я закашляла. А этот Стас вдруг подошёл и пару раз стукнул по спине.

— Оль, отстань от них, я же попросил, — сказал он жене, тоже направляясь на улицу, к Глебу.

— Какими же несносными бывают мужики, — сделала она заключение.

— Это верно.

— Ну так что, — снова насела на меня девушка. — Любишь?

И я задумалась, даже не зная, какими словами все охарактеризовать. Ведь это какой-то настоящий бред. Я вообще пленница, которая внезапно начала испытывать симпатию к своему палачу. Это ведь не назовешь любовью, верно? Может это и есть тот самый стокгольмский синдром? Или что-то хуже этого, что-то более нездоровое. Потому что мне нравилось, как Глеб подавлял. А ещё было острое желание власти — над ним.

— У нас всё не как у обычных людей.

— Знаешь, глубоко в душе Глеб очень хороший. Просто жизнь у него сложная, потрепала изрядно. Но он умеет любить так, как никто другой.

— Верю.

И вдруг она меня попросила:

— Не обижай его, пожалуйста. Хорошо?

Я даже опешила. Потому что всё это время… Черт! Это я вообще-то жертва, это меня он запирал в комнате и брал насильно, это меня можно было бы пожалеть. Но мир точно сошёл с ума. Потому что эта девушка смотрела на меня и искренне просила не обижать её Барса. Это даже пугало. Тем, что я ощущала, как вхожу в резонанс с этим коллективным сумасшествием.

— Я постараюсь, — ответила ей, не желая продолжать этот странный разговор. — Скажи ему, что я жду его в комнате.

Поднявшись, я ушла наверх. Барс заявился только спустя какое-то время. К этому моменту я успела остыть. Только всего лишь перестало трясти от вожделения. Но Барсу будто ничего уже не нужно. Он был сыт во всех смыслах. Присел на кровать и завалился на спину. Только спросил:

— Что Ольга говорила?

— Не поверишь — что ты хороший.

Это вызвало в нём усмешку.

— Она знает меня с другой стороны.

— Это видно.

Глядя на него, я вдруг для себя решила, что не собираюсь больше чего-то ждать. Поэтому подошла и залезла на него сверху, усаживаясь на пах.

— Воу, детка, полегче, — произнёс, пытаясь сесть. — Ты точно спятила…

Но я толкнула его обратно спиной на кровать и наклонилась над ним.

— Это ты во всём виноват, — ответила, прежде чем поцеловать.

Поначалу он опешил, это чувствовалось, когда смотрел на меня в упор, позволяя проводить губами по его. А потом ответил, раскрывая их и пропуская мой язык в свой рот. Его ладони обхватили бёдра и сжали, вминая в его пах.

— Твою мать, — тихо выругался он, после чего подхватил меня и уложил спиной на кровать.

— Нет-нет-нет, — возмутилась в его рот. — Я хочу быть сверху.

— Что?! — напряженно выдохнул Барс, уставившись хмурым взглядом, пока возился с джинами.

— Переверни меня обратно, — потребовала, обхватывая ладонями его лицо. — Хочу быть сверху.

— Здесь я устанавливаю правила, — недовольно произнёс он, почти рыкнул, резко врезаясь в моё лоно.

Он будто хотел этим сделать мне больно. Но я была такой влажной, что его плоть вошла без проблем, до упора. И для меня это был так долгожданно и сладко, что я застонала, врезаясь ногтями в его плечи.

— Ещё, — попросила мужчину.

Глеб снова ударил бёдрами и почему-то задрожал, глядя на меня с каким-то обозленным вожделением.

— Сука, — выпалил он, и это не казалось каким-то оскорблением, скорее признанием или возгласом поражения.

Но когда попыталась обнять его крепче, он убрал мои руки, завёл за голову и сцепил запястья своей широкой ладонью, до боли и синяков. И начал двигаться в размеренном ритме, который вскружил голову. Он словно раскачивал меня на волнах чистейшего удовольствия. Я выгнулась, облизывая пересохшие губы, в которые сразу впился своим горячим ртом.

— Сильнее, — попросила его.

И он выполнил просьбу, начиная вколачивать в меня свою плоть всё сильнее и сильнее. Страсть Глеба была чем-то невероятным. Эта мужская первобытная мощь покорила меня окончательно. Он смотрел так, будто ненавидел и хотел до одури одновременно. И эта смесь будоражила. В какой-то момент я опять потеряла ощущение реальности и пространства. Я слушала его дыхание, сходящее на хрипы. Распахивала колени как можно шире и подавалась бёдрами ему навстречу.

— Ну же, девочка, давай, — надрывно прошептал он. — Я уже на грани.

— Нет, — ответила ему. — Хочу ещё… всего тебя.

Он споткнулся с ритма, а когда снова ударил бёдрами, резко задрожал, шумно втягивая воздух сквозь сжатые зубы. И меня унесло вслед за ним, впервые вот так. Это было потрясением и, похоже, для нас обоих. Барс выпрямился, сел на пятки и уставился на меня, пока пытался отдышаться.

— Как ты быстро забыла про мужа, — сделал он язвительное замечание.

— Как и ты о своей любимой. А вообще — ты для этого сильно постарался.

Он оглядел меня ещё раз, встал и молча вышел. А когда вернулся, бросил на кровать уже моё чёрное платье со свадебными туфлями и сказал:

— Собирайся.