Глава 19

— Нет, — ответила девчонка, складываю руки на своей аппетитной груди. — Я даже против похищения — если тебя вообще интересует моё мнение на этот счёт.

— Лиза, твою мать, не дури…

— Лиза?! — перебила она, снова намереваясь заползти под одеяло. — Здорово. Ты всё-таки запомнил моё имя. Нет, Глеб, уходи.

Он подошёл к ней так быстро, что напугал. Его блондинка дрогнула и отпрянула назад. Словно он какое-то чудовище, которое собирается причинить ей вред. И при её внешнем виде — это напугало его самого. Да твою-ж… ведь всё это время, пока держал рядом, он доставлял ей одно удовольствие, а она теперь вот так. И всё равно быстро взяла себя в руки. Уже смело приблизилась, лицом к лицу, и тихо сказала:

— Ну же… попробуй сделать мне хуже.

Она пыталась его довести, однозначно. Тупая вибрация бешенства клокотала уже где-то в глотке. А на туго сжатых кулаках, которыми схватил постельное бельё, вот-вот лопнет кожа. И одно острое желание — заткнуть ей рот своим языком.

— Или для этого мне нужно раздеться?..

Его ощутимо тряхануло, обдавая жаром. Да, он хотел её, любую, где угодно. А она словно специально его провоцировала. Ведь он может наплевать на всё и взять её, прямо сейчас. Может…

— Замолчи! — выпалил, совершенно не желая срываться, и обхватил лицо с одной стороны, вминая в край губ большой палец, да всё равно заставляя её поморщится от боли. — Чего ты хочешь от меня? Да, чёрт возьми, виноват. Вот только раскаяние — не мой конёк. Разве что об одном сожалею — что отпустил. Веришь?

Когда его палец соскользнул на её подбородок, Лиза так ничего и не ответила. Просто молча на него смотрела. Не решаясь поцеловать, чтобы не сделать больно лишний раз, да только желая этого поцелуя со страшной силой, Глеб лишь коснулся её губ своими.

— Позволь мне увести тебя отсюда, — уже спокойно попросил, ещё раз.

— А потом что? — спросила, пытаясь отстраниться.

— Разберёмся.

— Нет, Глеб, я не твоя игрушка, хватит…

— Да признай уже, что было хорошо… нам обоим, — произнёс с полуулыбкой, снова задевая её рот своим.

— Вот как раз я это признала… прежде чем ты меня предал.

Глеб замер, пытаясь проглотить подобное обвинение. Было бы проще, если бы оно не было таким колючим кактусом, чьи иголки впивались в глотку. Вот, значит, как она думала. Резонно. Пришлось ей всё-таки позволить отстраниться, когда самому оставалось опустить руки. Да бред. Что он делает? Пытается уговорить свою пленницу снова и добровольно проследовать в его «сладостный плен»? Уговорить?..

— Завтра вечером будь готова, — настойчиво проговорил он.

— Нет, — уверенно ответила она. — И вообще — оставь меня, пожалуйста, в покое.

— Ты правда думаешь, что меня это остановит?

— Я лишь надеюсь, что Ольга в тебе не ошибается. Как, впрочем, и я.

Хитро, прям в лоб, будто бы он действительно умеет уступать. Так блондинка ещё взяла и начала давить на жалость, пуская слезу.

— Глеб, мне плохо, ясно? Я никуда не хочу.

Одним словом — принцесса. Так и прут эти царские замашки — не хочу, не буду. Будто не понимает — раз Тихон показал ей своё истинное лицо, ему больше незачем надевать старую маску. А он — он сделал всё, чтобы натравить его на неё. Пришлось отойти и сделать круг по комнате, чтобы не сорваться. Либо наорет, либо схватит и потащит к своей машине.

— Ты понимаешь, что Тихон теперь не успокоится? — озвучил каплю своих мыслей.

На что Лиза тихо усмехнулась, с горечью.

— И что? Ты сможешь меня защитить от него?

— Да.

А она посмотрела ему в глаза и произнесла:

— Влад сказал, ты прислал ему какое-то видео… с нами. Это правда?

Началось. Тот момент, когда собственные решения аукаются не в лучшем качестве.

— Да, — честно признался он.

— Зачем?

— Чтоб сделать ему больно.

— Я понимаю, правда, — ответила, укладываясь на подушку. — Не понимаю другого — почему от этого больно мне?

Очередной удар — битой по голове. Когда совсем не ожидаешь, что придётся расхлёбывать последствия свих же деяний. Когда изначально даже не думал, что возникнет желание поступить как-то иначе. А Лизу словно понесло, словно прощупала — в каком месте на него сейчас можно давить. Женщина — как настоящая хищница, ощущает твою слабость по запаху. Тогда он снова подошёл к ней, взял за руку и провёл подушечкой большого пальца по нежной коже, собираясь с мыслями.

— Глупо просить прощения за то, что я хотел сделать, и сделал бы в любом случае. Просто дай мне шанс что-то исправить.

— И если я скажу нет?..

— Я всё равно это сделаю, — честно и уверенно ответил он.

— Ты всегда не оставляешь выбора своей жертве?

— Ты не жертва… уже нет.

— Тогда кто я тебе? Просто интересно.

А он наклонился, упираясь рукой в подголовник кровати, и сказал ей в лицо:

— Ты… моя принцесска. Так что, даже не мечтай, что оставлю в покое.

Она, похоже, так растерялась, что забыла возразить. Просто разглядывала его и молчала. Тогда Глеб отстранился и направился к выходу.

— Отдыхай. И даю тебе один день — завтра жди. Если Тихон надумает показать здесь свою рожу, в чём я сомневаюсь — обо мне ни слова, не трави его. А если что-то будет нужно или возникнут какие-то проблемы, — добавил у самой двери, бросив взгляд на сотовый, который лежал на тумбочке, — в твоём новом телефоне уже есть мой номер.

***

Меня одолевали странные чувства. Впрочем, я уже привыкла к хаосу внутри себя. Глеб был так напорист, что даже не дал шанса настоять на своём. У меня просто не оказалось сил с ним бороться. Да ещё такие слова были сказаны, которые не сотрёшь из памяти волшебным ластиком. И ведь совершенно простые, да только их не ожидаешь услышать от Барса. В итоге я была совершенно растеряна. А ещё так подавлена, что не желала сейчас принимать какие-то решения. Ещё это его «не трави Влада» — это что-то новенькое и совершенно удивительное. Будто передо мной здесь стоял другой человек.

Единственное, что радовало, так это родные, которые наведались ко мне с самого утра. Я наконец-то увидела родителей, наконец-то ощутила тепло любящих объятий. Разве что, пришлось успокаивать мать, которая при виде меня начала заливаться слезами. Отец так вообще предпочёл молча подойти и обнять нас двоих, хоть было и видно, как злился, и как тяжело ему давалось смотреть на свою дочь в таком состоянии.

— Мам, перестань.

А она погладила меня по спине и сказала:

— Ничего детка, всё будет хорошо. Влад сказал, что всё узнает и всех накажет. Он тебя так любит.

От этих слов я ощутимо дрогнула. Если эти мысли с подачи Влада — мне они совсем не нравились. Мне вообще теперь не нравилось, что он мой муж, что имеет право за моей спиной общаться с моими родителями. В этот момент всё-таки пришлось задуматься над словами Глеба. Потому что любовь Влада — это полное враньё. Потому что теперь он не вызывал у меня хороших и светлых чувств, одну неприязнь и страх, а ещё острое желание развестись. Но выливать на родных всю правду — я не могла так сразу.

— Дочь, вчера мы видели молодого человека, который приходил к тебе, — говорила мне мать. — И он выглядел очень суровым. Я даже удивилась, что ты могла быть с ним знакома. У него короткая стрижка и такие глаза… прям холодные.

Я потупила взгляд, а мать взяла меня за руку и крепко стиснула.

— Лизонька, ты можешь нам всё рассказать. Или, если не нам, здесь, говорят, очень хороший психолог.

Я натянуто улыбнулась. Вот только мозгоправа мне сейчас и не хватало.

— Я знаю, мам, не волнуйся.

— Так ты поняла, о ком я говорю?

— Да.

— Это он с тобой такое сделал? — вдруг неосторожно спросила она.

Я чуть не возмутилась, но потом поняла, что внешность Глеба вполне располагает к подобным мыслям. Да и среди моих знакомых действительно таких никогда не было.

— Нет, мам, и я не хочу сейчас это обсуждать.

Но она решила не сдаваться.

— Скажи мне, тебя правда принуждали к… к…

Она даже не смогла закончить, сразу начинала плакать.

— Нет, мам, перестань, мы не будем об этом говорить, ладно? Я в порядке.

Я обняла её. А она меня. Ради спокойствия матери я была готова соврать, даже ей. Лишь бы она не волновалась.

— Кто же это с тобой сделал? И за что, дочь?

Только я всё равно молчала. Потому что у меня язык не поворачивался назвать имя своего мужа, к которому они относились, как к родному. Тем более, когда тот уже успел подготовить почву. Иначе психолог будет у меня уже через минуту. Хорошо хоть нас прервал Тёмка. Он принёс мне красивый букет. А ещё попросил:

— Слушай, Лиз… ты прости меня. Я не знал, что там на свадьбе так получится.

Я обняла его и ответила:

— Тём, ты не виноват, успокойся, и забудем об этом, хорошо?

Но серьёзно занервничала я тогда, когда в обед ко мне в палату завалились сотрудники правоохранительных органов, причём один из них был другом Влада — Олег.

— Лиза, это заявление, — сказал тот, передавая мне папку с какими-то листками. — Тебе нужно всего лишь с ним ознакомиться и подписать.

Я удивилась, а когда начала читать, то удивилась ещё сильнее. Этот документ был написан от моего лица. Там якобы я рассказывала, как меня похитил Глеб Барсецкий, как несколько дней жестоко насиловал и систематически избивал в каком-то подвале загородного дома. А потом привёз к отделению Влада и выкинул из машины на порог, где я потеряла сознание, уже не в силах терпеть адскую боль.

Я вспомнила, как вчера меня загоняли на гинекологическое кресло. Тогда я даже не сообразила, зачем это нужно. А теперь поняла, что сперма Глеба, которая на тот момент во мне ещё присутствовала, сейчас является доказательством его вины.

— Я не буду это подписывать, — произнесла с возмущением в голосе.

— Лиза, пожалуйста, доверься мне, — начал настаивать Олег. — Тебе больше нечего бояться. Подпиши, мы дадим делу ход и сделаем всё, чтобы посадить его.

— А почему Глеба, а не Влада? Ничего, что это он меня избил? Или ни один человек в отделении этого не видел? Вы ведь все там были!

Олег потупил взгляд. Он знал, что я права, знал, но своего друга и начальника подставлять не собирался.

— Но похитил же тебя Глеб… прямиком с твоей свадьбы.

— Я знаю!

— Тогда что тебя останавливает, чтобы подписать эти бумаги? Похищение — это особенная и серьёзная статья, Лиза. И именно Глеб это с тобой сделал, и должен понести наказание. Что касается Влада… я знаю точно, если бы Глеб тебя не тронул, Влад бы не поднял руку. Он сильно приревновал тебя, вот и сорвался.

Я смотрела на них и понимала — этим мужчинам на меня наплевать. Им было важно лишь посадить Глеба за решётку.

— Так что? — не унимался Олег.

— Ничего не получится. У Глеба есть видео и свидетели, что я была с ним добровольно.

— А это действительно было так? — спросил с вызовом, но никак не ожидал моего ответа.

— Да.

Он даже сделал пауза, прежде чем сказать:

— Ничего, у нас тоже будут свидетели. И аргументы тоже найдем. Главное, твоё непосредственное согласие и участие.

Я бросила документы к себе в ноги и твёрдо ответила:

— Нет.

Потому что это не было честным. Потому что из двоих мужчин сильнее всего, казалось, меня обидел именно Влад, который теперь пытался остаться чистеньким. Боже, за кого я вышла замуж?

Но мой ответ мужчинам не понравился. Они поднялись со стульев, и Олег напоследок добавили:

— Подумай ещё, хорошо?