Глава 20

— Она не хочет подписывать бумаги, — сказал ему по телефону Олег.

— Что значит, не хочет?

— Ну вот так, сказала «не буду».

— Сука, — выдохнул Влад, поднимаясь из своего кресла.

Барс, похоже, промыл Лизе мозги, если она такое говорит. Иначе он не понимал, почему та противится. Либо её впечатлил его большой член, раз эта шлюшка теперь защищает. А ведь он был о ней лучшего мнения. У него вообще была масса планов на её счет. Уже хотелось крепкую семью, возможно даже в другом городе, чтоб начать всё с чистого листа, возможно даже детей, пару раз в год отдых в тёплых краях со своей сексапильно женой. А какой-то урод взял и всё ему испортил. Как и думал, Барс её сломал, испортил, как любимую игрушку. Теперь только выкинуть, то есть развестись. Он даже не мог себе позволить поступить иначе. Весь отдел видел это позорище, в каком виде она к нему заявилась. Но помимо развода хотелось размазать Барса по стене — по тюремной стене. Сейчас как никогда у него есть все шансы это сделать. Ситуация с Лизой была идеальной, там целый букет обвинений — похищение, лишение свободы, изнасилование, причинение вреда здоровью. Да ещё если подсуетиться, можно выбить у судьи полный строгач. Другого такого шанса Барсецкий не даст, слишком аккуратен. Это сейчас урод дал слабину и пошёл на поводу у эмоций, решив отомстить за свою Юлю подобным образом. Всё-таки получился клин клином. Меткий, падла.

— Ладно, я поговорю с ней сам.

— Уверен? Она говорит о тебе не в лучшем ключе.

— Ничего, потерпит. Барса же терпела, если не сказать иначе.

Взяв ключи от машины, Влад поспешил в больницу. К Лизе пустили без проблем, стоило произнести волшебное слово «муж» и показать удостоверение. Павда, когда он её увидел, даже растерялся. Даже стыдно стало, слегка и ненадолго — за то, что с ней сделал. На лице такие разноцветные синяки, какие бывают не у каждого боксёра после боя. Она сидела на кровати в одиночной палате. Работал телевизор. Лиза посмотрела на него в упор и спросила:

— Зашёл добить?

Только сейчас подумал, что мог бы принести цветы. Жена же, всё-таки, хоть и тоже тварь оказалась. Гвоздики, например.

— Прости — это ты хочешь от меня услышать?

— Нет. Я хочу развода.

— Я уже подал документы, не переживай. Сам не намерен жить с шалавой.

Она ничего не ответила, ни слова в своё оправдание.

— Почему не подписываешь документы?

— Потому что это не правда.

— Что Барс избивал — я ещё соглашусь, а что насиловал — тоже? Ах да, ты же под ним стонала от удовольствия. Какое здесь насилие, правда?

Чёрт, он начал заводиться. Так и хотелось подойти и встряхнуть её.

— И ты будешь его защищать? Этого урода, который тебя использовал? Ты просто удачная жертва, которая вовремя ему подвернулась. Он использовал тебя и спокойно перешагнул. Только не говори мне, что теперь скучаешь по его члену?!

Он слегка сорвался. Накричал и подскочил ближе. Но реакция Лизы быстро остудила, когда та начала закрываться от него руками. Он никогда не бил женщин… почти. Были редкие случаи и всегда оправданные, даже этот с Лизой можно было оправдать. Но едва он успокоился, как жена начала лихорадочно жать кнопку вызова медсестры. Так что, у него оставалось не больше минуты, поэтому подошёл, наклонился над ней и сказал:

— Если ты не подпишешь эти документы, дорогая, я приду и заставлю тебя это сделать, поняла? И никто, слышишь, ни одна тварь не помешает мне это сделать. Не забывай — ты всё ещё моя жена. Моя — ясно?

И вот уже спустя минуту в палату ворвались двое.

— Что случилось?

— Плохо, — произнесла Лиза.

А сама будто начала задыхаться. Симулирует или нет — ему плевать. Он оставил документы на столике возле неё, ещё раз заглянул в глаза своей бляди и вышел.

***

Ему нужно было хорошенько всё обдумать, как же действовать дальше. Было сложно, потому что не спал всю ночь. Где-то около трёх часов утром вздремнул у Журы, а потом снова на ногах. Нужно было определиться, куда отвезти Лизу. А ещё ей требовались какие-то лекарства, то же обезболивающее, и должный уход. Шустрый вот-вот обещал прислать, что ей назначили.

Помимо этого настораживало поведение Тихона, тот явно собирался отказаться от своей жены и наверняка готовил для него сюрприз. Его угрозы не выглядели пустыми. И хоть Глеб был к этому готов, а всё равно нервничал. Нет, на себя ему было плевать. Пусть хоть тюрьма, что в любом случае будет пытаться избежать. Главное, чтобы эта очередная их битва никого не зацепила. Но как это уже произошло. Блондинке досталось сильно. Глеб и не думал, что Тихон может слететь с катушек до такой степени. И ведь всё равно ходил по своему отделению, как царь. Его не уволили, не отстранили, даже не сделали официальный выговор, предпочитая всё замять. У Глеба сложились подозрения, что эти побои могут припаять ему. Там не сложно было понять, что именно может приготовить для него этот ублюдок. Тем более, когда всюду были свои люди и уши. Даже в больнице теперь шарился Шустрый, прикидываясь интерном. И тот оказался более чем полезен.

— Слушай, тут такое дело, — сказал ему парень в трубку телефона.

— Что?

— К Лизе наведывался Тихон, и где-то пол часа назад приходил Олег.

— Бл*дь, Шустрый, почему звонишь только сейчас?

— Потому что раньше не мог, я и так тут вызываю подозрение. Мне, между прочим, сегодня пришлось ассистировать в операционной! Это, по-твоему, нормально? Хорошо, что можно было упасть в обморок, как другие студенты.

— И как она? Ты вообще к ней заходил?

— Нет! Ты же сказал не святиться.

Тут внезапно раздался писк телефона, оповещая о втором звонке… Лиза.

— Перезвоню. Она сама уже звонит.

Но когда он нажал на прием входящего звонка, то первым делом услышал в трубку женские всхлипы.

— Он тебя тронул? — сразу спросил он.

В трубке резко стало тихо.

— Откуда ты знаешь?

— Работа такая. Так что?

— Нет, просто… Глеб, забери меня отсюда, пожалуйста.

Дождался. Уже думал, что снова придётся похищать.

— Я уже еду, детка, потерпи.

Вот так резко могут меняться полюса, когда чужая сука становится твоей деткой, когда еще недавно рвал её саму, а сейчас готов порвать за неё. И все-таки — ему нужно было забрать свою блондинку ещё ночью, несмотря на протест. Женщин вообще стоит слушать пореже, когда точно уверен, что ей нужно или что будет лучше для неё. Идешь на поводу — потом разгребаешь кучу дерьма.

— Жур, мы с девчонкой заедем к вам ещё на пару дней? — спросил у друга перед отъездом в больницу.

— Опять? Барс, ты чё, мазохист? На кой оно тебе?

— Давай я обойдусь без твоих умных вопросов.

— Чёрт… — тихо выругался тот, понимая всё без лишних слов. — Ладно, вези. Я пока предупрежу Олю.

***

Моё решение позвонить Глебу было осознанным. Я просто не знала, к кому ещё обратиться. Влад меня так сильно напугал, что я не могла оставаться в больнице и ждать его очередного визита. Мне было очень страшно. И почему-то в тот момент я подумала именно про Барса, что только его могу попросить о помощи. Что только он сможет меня понять и что-то противопоставить Владу, который завоевал доверие у всего моего окружения, и кого прикрывают коллеги. А внутри было так больно, клубилось просто огромное разочарование. Ещё несколько дней назад я видела монстром Барса. А теперь поняла, как же на самом деле выглядят эти самые монстры — как мой Влад. Я и представить не могла, что человек может быть настолько двуличен. Он будто оборотень показал мне, там в больнице, свою истинную личину. Он смотрел мне в глаза и спокойно, осознанно, намеренно оскорблял. Он угрожал мне, обещая не быть за это наказанным. Он поднял на меня руку.

В отличие от него Глеб всегда был со мной честен. Он честно сказал, зачем похитил, что меня ожидает, и затем ещё честно отпустил. И да, он мог быть грубым, но уж точно ни разу не причинил мне серьёзный вред. Может, Ольга права намного больше, чем я видела? Что Барс не такой уж и плохой, когда не хочет таким быть. Хотя бы потому, что он за мной приехал.

Я вышла из больницы на прогулку, а потом села в машину к Барсу. И он снова отвёз меня к своим друзьям. Загнал в нашу комнату и заставил лечь в кровать, без всяких намёков. Тогда же появился и Никита, почему-то в белом больничном халате. Парень вывалил на тумбочку целую аптечку из всех своих карманов и пригрозился вечером сделать мне укол. А Глеб даже разрешил позвонить матери. У меня возникло дежавю, потому что мне снова пришлось её успокаивать и умалчивать о том, что происходит. Потому что… я даже не знала, с чего начать, и как ей объяснить весь тот хаос, который происходил вокруг меня. Мне нужно было время, чтобы подумать, и помощь, которая подскажет, что же мне делать дальше. Именно поэтому я спокойно передала Барсу папку со своим заявлением по его душу.

— Влад хочет, чтобы я это подписала, — добавила ему.

Глеб читал молча, пару раз даже усмехнулся. А потом закрыл папку, небрежно отбросил на стол и спросил:

— Как себя чувствуешь?

— Плохо.

Он ещё раз оглядел меня и сказал:

— Терпи. Пройдёт. Что ещё говорил Тихон?

— Только то, что я должна подписать документы. Теперь мне страшно, — наконец-то призналась без бравады. — Я не знаю, чего ещё ожидать от Влада. Он сказал, что заставит меня подписать эти бумаги, и мне страшно представить, каким способом. Ты видел, что написано в заявлении? Что избивал меня ты! И самое ужасно в том, что ему это сойдет с рук. Это вообще нормально?

Он спокойно меня выслушал, после чего произнёс:

— И всё-таки, это был бы отличный способ меня наказать.

— А может быть, я не хочу тебя наказывать, — сказала ему с вызовом. — Да, ты эгоистичный гавнюк, Глеб, но знаешь… теперь я согласна с тем, что ты сделал мне одолжение, когда показал, за кого я вышла замуж. Это странно… но твои слова, оказывается, всегда были честными.

— Значит ли это, что ты мне доверяешь?

— Вот только губы не раскатывай, — ответила ему без раздумий. — Конечно, я хочу тебе доверять. Но ещё помню, кто меня использовал и отдал мужу на растерзание. 152e1bc

— Я же сказал, что это было ошибкой, — ответил с толикой раздражения в голосе, пока подходил ближе.

Он сел рядом. Поднял руку к моему лицу и положил на щёку, почти оглушая своей нежностью. И добавил:

— Я сделаю с Тихоном нечто похуже, обещаю.

Я не смогла сдержать ухмылки.

— Теперь ты станешь моим защитником?

— Ты против?

— Нет. Таким ты мне нравишься больше.

— Привыкай, — посоветовал он.