Глава 21

Сидя на стуле в полумраке комнаты, Глеб потягивал пиво и смотрел на свою пленницу. Лиза спала. Уснула после того, как Шустрый вколол ей обезболивающее и что-то ещё. Ценный парень — много чего умеет, новому учится быстро, часто выручает. Привык он к нему, но это не за один год. Привыкать к новым людям ему не свойственно, тем более к бабам. Юля в эту категорию не входила, она была чем-то большим, сразу. Но вот куда отнести Лизу — он до сих пор не мог придумать.

Её звонок немного удивил. Даже и не думал, что она решится попросить помощи — у него-то. Сейчас ворочалась во сне, нервировала шорохом постели, в которой ещё недавно заставлял кричать от удовольствия. Если бы он соображал чуть меньше, то взял бы её, прямо сейчас. И плевать, что секс с ней потерял свою значимость. Дело уже не в нём, и не жажде мести, дело в ней самой. Теперь притягивала к себе, как сладкая конфетка. Разве что слегка обиженная. Да, дров наломал он немало. Ничего, пригодятся, будет чем разжигать её страсть. Лишь бы не торопиться с этим, потому что сейчас не до этого.

Он навёл справки — Тихона сильно подкосила эта ситуация с женой, тот явно находился на пределе. Ему сейчас в самый раз совершать ошибки. И Глеб на это рассчитывал — рано или поздно. Потому что дальше в планах было взяться за его карьеру. Только вот не хотелось бы, чтоб Лиза в это время путалась под ногами. С неё и так достаточно. Но как решать эту ситуацию, надо было ещё подумать. Поговорить с кое-кем. Как раз на завтра он уже договорился о встрече с двумя важными людьми.

Сделав последний глоток, Глеб поднялся. Не мешало бы проветриться и перекурить, да пора бы отправляться в кровать. Одно не устраивало, что придётся спать в комнате, где они с Юлей всегда располагались. Лишние воспоминания были ни к чему. Но когда он уже собрался выйти, Лиза зашевелилась и сонно спросила:

— Ты куда?

— Спать, — ответил, прежде чем выйти из комнаты.

Он прошёл по коридору со скрипом деревянного пола и завернул в соседнюю комнату. Здесь также стоял полумрак, но свет ему и не был нужен. Открыв окно, Глеб закурил. Бросил взгляд на кровать, где, казалось, ещё остались призраки прошлого. Если дать им волю, он мог услышать любимый женский смех или томные стоны. Наверное, он никогда не успокоится. И этот пожар в груди не утихнет до самой смерти. Как бы яростно он не мстил, это не вернёт ему любимую женщину, с этим нужно было смириться и как-то жить дальше. Только вот наказать Тихона всё равно хотелось, зверски, чтоб довести дело до конца.

Но тут к нему зашла блондинка. На ней была футболка Ольги, слишком длинная, чтобы прикрывать бедра, ноги голые — эти красивые ноги, которыми шлёпала босиком. Резко захотелось забраться между ними, но что было совершенно скверной идеей.

— Зачем встала? — спросил раздраженно.

А она подошла ближе и ответила:

— Не знаю. Ты меня разбудил. Опять не спится?

— Как обычно.

Он посмотрел на её лицо, отмечая, что воспаление значительно спало, остались гематомы и ссадины, которые постепенно пройдут. Но когда он отвернулся к окну, чтобы выдохнуть дым, девчонка расценила этот жест по-своему.

— Теперь я, наверное, тебя совсем не привлекаю, — произнесла и попыталась улыбнуться.

Докурив, Глеб затушил окурок в банке с водой, которая стояла на подоконнике, и ответил ей:

— Ты возбуждаешь меня любая… если ты об этом.

Она усмехнулась, слишком бурно для обычного спокойствия, обняла себя руками и прислонилась плечом к стене.

— И за весь этот день — ты не тронул меня и пальцем.

— Хочешь секса?

— Нет! — ответила поспешно и слегка нервно. — Хочу насладиться моментом, когда откажу тебе в этом.

Теперь усмехнулся он. А ведь эта девчонка ему действительно нравится.

— Какая самоуверенность.

— Я серьезно.

— Не боишься не устоять?

— Знаешь, что?.. Иди-ка ты… спать!

Отстранившись, блондинка поспешила удалиться из его комнаты. Смешно, но он понял её правильно. Прочитал между строк. Она хочет секса, хочет ласки, близости с ним — такое постое желание в непростые моменты. Так почему бы не воспользоваться этим? К чёрту! Всё, что есть помимо них. Сбросив футболку, Глеб направился к Лизе. Но стоило переступить порог, как девчонка завопила:

— Глеб, нет! Даже не подходи ко мне.

Он резко остановился напротив неё, когда их разделяла кровать — отличное место для примирения. Только вот возникли сложности с тем, чтобы затащить на ложе переговоров своего оппонента.

— Хочу заметить, что лучше всего заглаживать свою вину мне удается в постели.

— Я не на таблетках, — выпалила она. — И уже не твоя пленница. Так ведь? Так что — ты свободен, — ответила с довольной улыбкой.

Крепко выругавшись, Глеб вышел из комнаты. Хорошо хоть он знал потаённые места Журы, чтобы без труда найти на кухне нычку, где лежал уже запылившийся презерватив. С этим он вернулся к блондинке и положил свой трофей на тумбочку рядом с кроватью. Уже начал расстегивать джинсы, больше не собираясь ни с кем церемониться. А Лиза перевел испуганный взгляд с презерватива на него и спросила:

— А мороженого нет? Хочу мороженого.

— Ты, бл*дь, издеваешься? — сорвался он быстрее, чем подумал.

— Да, — честно ответила она, глядя ему прямо в глаза и натягивая одеяло к подбородку, будто то могло как-то защитить от него. — Но мороженое все равно хочется.

Нет, она реально его бесит!

— Сначала секс, потом мороженое, — выдвинул он своё безоговорочное условие.

— Ну уж нет, Глеб. Всё! Сладких снов!

Вот как? Только он не собирался слушать. И говорить больше не собирался. Потому что она с самого начала сделала из него похотливое животное. Сорвав с неё паршивое одеяло, он полез на кровать, к ней, придавливая сверху. Блондинка пискнула и попыталась возмутиться. Но когда он задрал её футболку, не нашел под ней ни полоски белья. И чего она вообще от него хочет в таком виде? Кружит голову так, что он перестаёт себя контролировать. Но стоило жадно обхватить ртом вершину её груди, как Лиза выгнулась, издала восторженный возглас и обхватила его голову руками. А её ноги уже обнимали, позволяя вжаться в неё в полной мере. И опять вся такая мокрая, жаждущая, трепетная, что он перестал понимать, почему не сделал этого раньше. Ведь такая сладкая, как кусок сахара. А ещё нетерпеливая и явно соскучилась. Он понял это, когда сама потянулась к ремню на его джинсах.

— Это в последний раз, — сказала таким тоном, будто выругалась.

— Да как скажешь, — пообещал, дурея от этой девчонки.

Они освобождали его вместе, в три руки. А пока он надевал презерватив, она продолжила ругаться:

— Давай быстрее, пока я не передумала.

Она точно над ним издевалась, обещая изводить всё ближайшее будущее. Царапала кожу ноготками, подогревая жар. А когда он наконец-то в неё вошёл, это показалось чем-то невероятным, словно выиграл приз всей своей жизни. Будто встретились после долгой разлуки, как какие-то любовники. И ведь трахать её было одним удовольствием. Она принимала его любым, любой его ритм, хотя сейчас и пришлось проявлять аккуратность. А её ласка заставляла млеть. Он буквально купался в её нежности. Не доставало одного — её губ, которые ему не хотелось тревожить, а все равно то и дело хватал их своим ртом. И в такой момент, глядя на избитое лицо, он для себя решил — Тихон за это заплатит.

В этот раз она кончала так громко, что разбудила, наверное, весь дом. В этот раз вообще не хотелось от неё отходить и подниматься с кровати.

— Ты меня так сильно обидел, а я всё равно тебе уступаю, — произнесла она. — Это нормально?

Странно, но он так не считал. Это не она уступила — это он, предурок, не в состоянии себя сдерживать рядом с ней, не в состоянии отказать в удовольствии своей принцесске. Она лишь крутанула хвостом перед его носом — и он тут же понесся следом.

— Не знаю. Я не эксперт.

И ведь смотрела на него так, как не должна была. С какой-то нежностью, с надеждой, чего так не хватало. Вдруг захотелось закрыть глаза и побыть слабым в женских руках. Потому что глупо было отрицать — с ней он забывался, с ней отпускала боль. Когда последний раз был приступ? Далеко не вчера. А когда её пальцы невесомо прошлись по его лицу и остановились на губах, он всё-таки закрыл глаза. Ведь это так приятно — быть таким нужным кому-то.

— Тебе не наплевать на меня, правда? — задала она хитрый вопрос, какие любят задавать женщины.

Пришлось посмотреть в её глаза и сказать честно:

— Не души. Я плохо переношу подобные разговоры.

— Хорошо, не буду. Так где моё мороженое?

Чёрт, он уже забыл про него. Пришлось вставать и идти на кухню. Но мороженого в холодильнике, как назло, не оказалось. Вернувшись в комнату, Глеб снова надел футболку, взял сигареты, ключи от машины и вышел на улицу. Он знал, что неподалеку есть круглосуточный магазин, где можно было купить это самое мороженое. Всё-таки пообещал. И после этого она будет ему говорить, что он эгоистичная сволочь? Он несётся к ней в больницу через весь город, беспокоится, собирается решать её проблемы, ставшими теперь его, надевает латексную удавку на свой член, а теперь ещё поздно вечером едет покупать ей мороженое… твою мать!..

***

Сегодня ему сообщили из больницы, что его жена вышла на прогулку и не вернулась. Искали её, суетились там. А он был уверен — Лиза снова у Барса. Нутром чувствовал, хотя на это мало что указывало. Его женушка решила с ним поиграть. Снова звонила матери с неопределенного номера. А это уже не похищение, это побег — настоящее предательство. То есть эта бл*дь теперь добровольно ускакала к Барсецкому?! Когда официально она — все ещё его жена! Нет, ну это верх наглости. За такое он вправе наказывать, и вполне официально. Чтобы какая-то шлюха вот так с ним поступала? Чтоб макала его мордой в дерьмо? Мало, что уже весь отдел над ним насмехается. Пусть не в глаза, а как трусливые хорьки за спиной, щерясь по углам. Его перестают уважать уже достойные лица.

— Что же ты, Тихонов, позволяешь кому-то жену свою похищать? — задел его тут один, важная звезда в управлении. — Это плохой показатель, знаешь ли. Уж если ты жену свою не в состоянии защитить или контролировать, то что об остальном говорить?

Это резануло острее любого ножа. Да он чуть не сгорел на месте. И ведь сказать на это было нечего. Не хватало ещё, чтобы из-за какой-то шалавы загнулась его карьера, которую так упорно и долго выстраивал.

— Я над этим работаю, Павел Израилевич.

— Вот, давай. А то слухи вокруг тебя, одни лучше других. Не к лицу такое будущему начальнику отделения.

— Понял.

Здесь нужно было что-то решать. Посадить Барсецкого — было бы отличной галочкой в его послужном списке, а также личным достижением. Хоть несколько лет не мешался бы под ногами. А там, может, и дольше. Только одна проблема — главная потерпевшая сбежала. Только девочка не учла, на что он способен ради достижения своей цели. Слишком плохо его знает, особенно с плохой стороны.

— Нина Павловна, — произнёс он в трубку телефона своей тёще.

— Да, дорогой.

— Вы дома?

— Нет, я на даче.

— А отец где?

— Он сегодня на сутках. А что такое?

— Не возражаете, если я приеду. Хочу обсудить с вами кое-что, это на счет Лизы.

— Конечно, приезжай.