Глава 23

Казалось, я побывала в сцене какого-то боевика. Все эти перестрелки — уму непостижимо. Трудно было поверить, что сама решилась не только взять в руки оружие, но и выстрелить из него. После такой встряски меня опять тошнило — всё та же реакция на стресс. И ещё долго била крупная дрожь. Да, я пару раз держала в руках оружие — когда отец брал с собой в тир, а с Владом у нас вообще прошло там одно из свиданий. Но здесь — здесь была жизнь. И когда пуля попадает в цель, то неизменно льётся чья-то кровь. И хоть для меня это не было сюрпризом, а всё равно оказалось чем-то непредвиденным. Сейчас я понимала, что находилась в состоянии аффекта. Страх, злость, ненависть — мною овладели такие сильные чувства, что была готова на что угодно, не думая о последствиях. Именно поэтому схватила чайник, потом пистолет, потом вообще всё, как в тумане, а в ушах до сих пор звенело от выстрелов. Господи…

Теперь на нашей лужайке и на крыльце были алые лужи крови. И уже как час по нашему участку топтались люди в форме. Они что-то измеряли, фотографировали, собирали, немного допросили нас с мамой. Сейчас мы с ней сидели на крыльце в обнимку, укутанные в тёплый плед, и пили чай. Влада и Шустрого, как называют Никиту, уже увезла скорая. И пусть на мужа мне было наплевать, а за Шустрика переживала. С ним поехал друг Барса, когда он сам остался со мной и теперь мерил шагами территорию моей дачи с сигаретой в зубах в ожидании звонка из больницы.

Удивительно, но мой палач в очередной раз оказался моим же защитником. Пока к нам ехала полиция, он стёр мои отпечатки с пистолета, чтобы оставить вместо них свои. Наверное, меня это впечатлило потому, что от него не ожидала подобного жеста. Что станет тихим, но настойчивым голосом вбивать мне в голову своё развитие событий. Будто Влад, ревнивый муж, когда увидел меня с любовником начал стрелять, и ему, Глебу, пришлось защищаться. И что были готовы подтвердить все, кроме, наверняка, самого Влада.

— И где стрелять научилась? — тихо спросил он, когда подошёл к нам и присел рядом со мной на корточки.

— Это сарказм?

— Нет, я серьёзно.

— Отец, наверное, научил.

Глеб посмотрел на мать, а та будто что-то хотела ему сказать, но так и не решилась.

— Ясно. Оказалось полезным.

— Надеюсь, я его убила?

— Лиза! — возмутилась мать. — Нельзя так говорить, даже о таких людях, как Влад.

Я вздохнула и крепче её обняла. Какая же она у меня хорошая. И как же я её люблю — что поняла сегодня особенно остро, когда показалось, что ей могут причинить вред.

— Вряд ли, — ответил Глеб. — И хорошо. Для него это было бы слишком просто.

Я поняла, о чем он говорил, и даже не собиралась осуждать. Лишь посмотрела ему в глаза и сказала:

— Спасибо тебе.

— За что? — спросил с искренним удивлением.

Я опустила руку и обхватила пальцами его тёплую ладонь. А ведь хотелось гораздо большего — обнять его и уткнуться носом в шею, и чтобы он обнял в ответ. Такое простое человеческое желание.

— Просто… за всё. Только не уходи, ладно?

— Не сейчас, — как всегда честно ответил он, но смотрел при этом так, что у меня под кожей побежали мурашки.

Ещё где-то через час на дачу приехали отец с Тёмой. У папы первая реакция — объятья и поцелуи. Когда же он понял, что мы в норме, начались обрывистые возмущения. Да как такое вообще могло произойти? А куда я раньше смотрела, когда выбирала себе мужа? Да весь газон изгадили!

— И кто этот мужчина, в конце концов?! — строго спросил он, кивая на Глеба.

Пока я думала, кем его представить, Барс опередил:

— Любовник.

Боже! Я чуть не сгорела со стыда. Потому что меньше всего хотелось, чтобы так думал отец. Кто угодно, но только не он.

— Это так мы тебя воспитывали? — недовольно пробурчал он. — Зачем тогда свадьба была нужна? Деньги на неё потратили. И что теперь родне говорить будем?

— Борь! — одернула его мать. — Мы едва не погибли, Бог с ней с этой свадьбой. А такого мужа, как Влад, нам точно не надо, пусть теперь разводятся от греха подальше. Ой, я столько страха натерпелась, как никогда в жизни. Ты не представляешь, что тут было…

— Ну всё, всё, — начал он снова её успокаивать, притягивая к себе.

Глядя на них, я улыбнулась. Вот всегда мечтала именно о таких теплых отношениях. А теперь — лишь бы развестись.

В этот момент к нам подошёл сотрудник полиции.

— На сегодня мы закончили. За воротами в эту ночь останется патрульная машина. Завтра будьте готовы подъехать в отделение. Вопросы? Или вообще кто-то что-то хочет сказать?

— Да, я бы хотел поговорить, — сказал отец и повёл его в сторону.

А мать интересовало только одно:

— Кровь-то уже можно смывать? Не отмоем полы ведь потом.

Тут ещё позвонили Глебу, который тоже отошёл в сторону, к беседке перед домом. Мне показалось, что из больницы, поэтому поднялась и подошла к нему.

— И что там? — услышала я.

Потом он долго угукал и задавал короткие вопросы, а когда закончил, то спустя паузу сказал мне:

— Шустрый в тяжёлом состоянии… сейчас в операционной, какие-то повреждения внутренних органов. У Тихона всего лишь задето плечо… и небольшая гематома на затылке. Не могла получше прицелиться?

Он переживал, это было видно. И мне хотелось его как-то поддержать. Поэтому я подошла и уткнулась носом ему в шею.

— Шустрик ведь крепкий парень, правда?

Барс замер, будто не зная, что со мной делать. Тогда я залезла руками ему под куртку и обняла.

— Да, — услышала от него.

И тут я почувствовала, как его рука обхватила мои плечи и стиснула.

— Ты все-таки сумасшедшая, — сказал он мне.

— Это хорошо или плохо?

— Не знаю. Но мне нравится.

Слушая его голос, ощущая его тепло, я почти растворилась в этом мужчине. Стало плевать на всё, что происходит вокруг. Хотелось кошкой свернуться калачиком на его коленях, и чтоб гладил и гладил. В этот момент к нам подошёл Тёмка, такой ошарашенный, словно во всей недавней передряге побывал вместе с нами. Так и поглядывая с опаской на того, кого я обнимала, он наконец-то придумал, что ему сказать.

— Артём, — произнес и протянул руку для пожатия. — Брат, просто брат.

— Барс, — ответил ему тот, пожимая ладонь.

— О-о-о… круто! А вы правда?.. Ну, то есть… вместе?

Я посмотрела на мужчину. Не сложно представить, как ему это всё не нравится. Ещё недавно он меня похитил у семьи, брал силой на своей кровати, и сейчас вынужден смотреть им всем в глаза. Хотя, я не заметила в нём ни вины, ни сожаления. Его взгляд был таким же наглым, твердым и хищным, как обычно, будто стыд ему вообще неведом. Зато, когда он говорил что-то моим родным, сгорала от стыда я и, похоже, за нас обоих.

— Да, — ответил он брату. — А у тебя на этот счет есть претензии?

— Да нет, вы чё?! Я вообще… не против. Но с родоками, Лиз, тебе лучше поговорить. Они вообще не понимают, что происходит. Сначала тебя будто бы похищают со свадьбы, потом будто бы нет. Потом толи это… насилуют… избивают ещё, вот. Потом ты сбегаешь из больницы. Теперь эта перестрелка. Я в шоке. У меня была спокойная, безобидная сестра. Что с ней случилось?

Я посмотрела Барсу в глаза и подумала: «Я встретила его». Но произнести что-то вслух так и не успела, потому что в этот момент прозвучал строгий голос отца:

— Лиза! Иди сюда!

Началось…

— Иду!

Барс перевёл взгляд на отца, и ничего хорошего в его омутах не было. Подвинув меня в сторону, он полез за сигаретами.

— Ты, наверное, хочешь отсюда уехать?

— Да. И ты поедешь со мной. От меня сейчас ни на шаг — это ясно? — скомандовал мужчина.

Сложно было понять его мотивов. Хотелось верить, что переживает за меня. Но когда я подошла к отцу, тот тихо спросил:

— Он тут долго ещё собирается ошиваться? Скажи — пусть уходит.

Я вздохнула. Как это сложно, когда родители не принимают твой выбор, будто мне опять пятнадцать, а не двадцать пять.

— Пап, тогда мне придётся уйти с ним.

Отец даже обалдел от моей дерзости.

— Вот не надо придумывать. Ты хоть представляешь, сколько нервов нам попортила своими последними выходками? Мы с матерью ночами не спали, думали тебя действительно похитили. А ты к любовнику сбежала. У тебя совесть есть, дочь? Всё, иди в дом, я сказал! Может быть этого всего с Владом и не было бы, если бы ты хвостом не вертела где не надо.

Я открыла рот от изумления, до того непривычно резкими были его слова, но возразить оказалось нечем, потому что был отчасти прав, и потому что не могла рассказать ему всей правды. Он не поймет и не примет её. И уж точно не примет Глеба, который даже не рассчитывал хоть на какую-то благосклонность моих родителей.

— Артём! — позвал он и брата, словно тоже отгоняя от Барса. — Иди сюда, помочь надо.

А я теперь не знала, что мне делать. Вроде уже давно взрослая и вольна сама принимать решения, куда ходить и с кем общаться. Но это же родители. Мне хоть пятьдесят стукнет, они всё равно будут видеть во мне своего ребенка, будут переживать и наставлять до своих последних дней. Поэтому я вернулась к Глебу и сказала как есть:

— Отец хочет, чтобы ты уехал.

На что он вдруг произнес:

— Мне опять нужно тебя выкрасть?

— Нет, я ни на что не намекаю.

— Я тоже. Я говорю прямо — от меня ни на шаг.

— И что тогда будем делать?

— Я пока жду Журу, должен подъехать с минуты на минуту.

— А потом?

Едва я это спросила, как через калитку вошёл тот самый Жура, то есть Стас. Но он даже не стал проходить далеко, лишь кивнул Барсу. А тот посмотрел на меня, затем на отца, который стоял на крыльце… а потом присел и закинул меня к себе на плечо, прежде чем развернуться к воротам.

— Эй! — завопила я, цепляясь за его джинс. — Барс, отпусти!

— Лиза! — закричал отец.

А Глеб развернулся и сказал ему, хватая меня за задницу:

— Папа, не волнуйтесь, ваша дочь в надежных руках, через пару часов вам позвонит. Берегите маму.

После этих слов он вынес меня за пределы участка, на глазах у полицейских запихнул в машину, заботливо придержав голову, чтобы не убилась, запрыгнул на переднее сиденье, и мы резво поехали. Я ещё успела увидеть, как на дорогу выбежал отец. Он посмотрел нам вслед, а потом обрушил всё свое негодование на полицейских, которые лениво вышли из своей машины.

— Глеб! — сразу начала я возмущаться. — Немедленно остановите машину! Я никуда не поеду.

Но двое мужчин даже не повернулись ко мне. Это просто невероятно — но Барс снова меня похитил, практически прямиком из дома.

— Глеб!

— Слушай, уйми её, — произнёс Стас.

Глядя на этого мужчину, у меня по коже бегали холодные мурашки, потому что всегда казался ещё суровее Барса. Возможно, это ощущение усиливал шрам на губах, этот изувеченный рот. Оба такие дикие, что не удивляло, почему мужчины сдружились. Зато поражало, опять же — что в нём нашла такая девушка, как Ольга? И ведь любила его, в этом не было сомнений. Из-за них у меня создавалось ощущение, что я чего-то не понимаю в жизни. А теперь ещё и из-за Барса возникали мысли, что дочь из меня — далеко не самая лучшая.

— За твоими родителями присмотрят, не волнуйся, — сказал он. — А тебе сейчас лучше побыть со мной.

— Кто присмотрит? Эти за воротами, которые даже не дёрнулись, когда ты меня выносил.

— Нет, другие люди. А этих — я предупредил заранее, что мы уедем, и завтра утром будем в отделении.

— Нужны им ваши семейные передряги, — произнёс и Стас, не отрывая суровых глаз от дороги.

— И они в это поверили?

— Да.

Ну конечно! Это прям всё объясняло.

— Дай позвонить, — тогда потребовала я у Барса, понимая, что дальше спорить бессмысленно.