Глава 27

Моя жизнь никогда не была настолько насыщенной, как за последний месяц. Казалось, что катаюсь на аттракционе Дьявола. Когда счастливая свадьба резко превратилась в похищение с элементами насилия, что плавно перетекло в наслаждение с новой влюбленностью. Потом меня швырнуло под поезд, когда по мне проехался Влад. Затем была перестрелка и плавное ужасающее приземление к осознанию смерти человека, которого любила ещё месяц назад. Это всё оказалось выматывающим. Как и похороны. Они и слезы его матери длились бесконечно. Из уважения к родителям Влада я отыграла свою роль до конца. Но не притворялась, нет, мне было достаточно молчать и принимать соболезнования.

— Никогда не угадаешь, как распорядится судьба, — услышала я рядом голос Стравицкого, когда стояла одна возле машины, на стоянке кладбища, пока ждала мать с отцом.

— Да, пожалуй.

— Зайдите ко мне на неделе, Елизавета, мне нужно передать вам некоторую компенсацию, как жене полицейского.

— Простите, но за него ничего не хочу принимать. Перешлите эти деньги в какой-нибудь детский дом.

— Щедро. Хорошо, я так и сделаю. Глеб не с вами?

Последний вопрос удивил, будто по его мнению мы с Глебом обязаны быть вместе, даже в подобной ситуации.

— Нет. Я не знаю, где он.

— Тогда всего вам хорошо и в хорошем смысле надеюсь, что мы больше с вами не увидимся.

— Взаимно.

После похорон жизнь постепенно входила в привычное для меня русло. Синяки на лице таяли на глазах, заживали ссадины. Я просыпалась в своей постели и весь день проводила с родными. Дача, дом, шопинг и встречи с девчонками. Тёмка, который чаще стал бывать дома. Только благодаря родным и понимающим подругам я не лезла на стенку. Они постоянно меня тормошили, мешая впадать в эмоциональную кому. Даже на работе были готовы принять обратно уже через неделю. Мне соболезновали и советовали не опускать руки. А я им скромно улыбалась, ощущая, как тяжело даётся дышать. Не из-за Влада — из-за Глеба.

Было саднящее чувство, что чего-то не хватает. И если днём я ещё держалась, то ночью хотелось выть. У нас с Глебом были неадекватные отношения и странное расставание с привкусом горечи, поэтому и сейчас в моих чувствах не было ничего нормального. Я трезво это понимала. А потом корчилась в кровати, изнывая от горячки, которая сжирала меня изнутри. Жизнь вокруг осталась прежней — всё та же обстановка, те же лица. Только я сама прежней уже не была. Мне остро был нужен мой нежный палач и грозный хищник. Я так скучала по нему, что на физическом уровне ощущала, как меня выкручивает. Словно какая-то тропическая лихорадка. Кусала губы до крови и била себя по рукам, когда пальцы искали в телефонной книге его номер. Потому что — это мне не безразлично, а ему до звезды. Захотел бы — уже давно бы нашёл. Какой смысл звонить тому, кто вряд ли будет рад тебя слышать? Всё, похоже, наша история была закончена. Именно так я думала, пока не перебрала лишнего в пятницу вечером.

***

Который день подряд он чётко ощущал себя зверем в клетке, находился ли дома в четырёх стенах или где-то на улице. Когда решил сделать перерыв, разобраться в себе, а не проходило и дня без мыслей о своей блондинке. Пропускал разговоры мимо ушей, даже важные, по делу. В общем, вёл себя, как влюблённый придурок. Это даже злило, особенно по ночам, когда от тишины закладывало уши, а холод в сигаретной дымке пробирал до костей.

Она словно сбила все его настойки, запутала полюса. Стоило встряхнуть внутренний компас — и эта дрянь указывала прямиком к дому Лизы. Похоже, он был обречён. Зато разобрался, чего же хочет на самом деле — свою блондинку, обратно в плен, только теперь добровольный, и уж точно надолго. Глеб лишь решил дать себе ещё несколько дней, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Что в его жизни появилась новая женщина, которая далеко не безразлична. И это не замена Юли, это его второе дыхание. И что он никогда не был таким позорным трусом, чтобы отказываться от чего-то важного из-за каких-то глупых страхов.

После смерти Влада улеглась и жажда мести. Стало спокойнее дышать. Это позволяло сосредоточиться на чём-то другом, начать выстраивать новые цели и куда более жизненные. Например, бросить курить и взять пример с Журы, открыть своё дело, что-нибудь легальное, со временем.

А пока — в эту пятницу у них с Сизовым была назначена важная встреча, с очередным клиентом. Пора было уже и поработать, сделать хоть что-то полезное. Но внезапный звонок снова нарушил его планы. Похоже, у кого-то это вошло в привычку. Да и вообще — к чёрту все дела, когда на проводе его прицесска. Она стоит большего, чем простое внимание. Та, которая выдержала его натиск, выстояла давление Влада, не побоялась дать отпор им обоим. Которая загоралась бенгальской свечёй в его руках и щедро дарила ему себя.

И почему он ещё не рядом с ней?..

***

Это был дружеский вечер, посвященный моему возвращению, не в первый раз. Все мои подруги собрались вместе по этому случаю и повели меня в наш любимый бар. Мы хорошо посидели около четырех часов. Вкусно поужинали, немного выпили, много болтали, разве что ни слова о том, что происходило со мной все это время — я так попросила, потому что ещё не была готова что-то обсуждать. А потом мне резко захотелось домой. Убедив их не провожать, я вызвала такси и уехала. А дома пусто. Мои укатили на дачу, даже Тёмка куда-то уехал с друзьями до воскресенья. И хоть родители убедительно меня просили приехать к ним после встречи с девчонками, я не захотела куда-то ехать.

Но оставшись одна на все выходные, я сразу поняла, что не выдержу собственной тишины. Она как живая — звенела и вибрировала, заставляя стискивать зубы от неприятных ощущений. И я сорвалась. Взяла в руку свой телефон и набрала его номер.

— Да, детка, — услышала я голос, который прошёлся когтями по всему телу.

А во рту так пересохло, словно наелась песка.

— Ты засранец, понял? — сказала первое, что пришло на ум.

Он усмехнулся.

— Ты позвонила только за этим?

— Нет. Мне кое-что нужно, — сказала и задумалась, что бы такое придумать.

— И что же это?

— Скажу при встрече.

Но пауза в ответ затягивалась. И меня это раздражало. Ещё секунда молчания — и я выкину телефон в окно.

— Что молчишь? Или я отвлекаю тебя от более важных дел? От какой-нибудь несчастной девицы, которой…

— Где ты? — наконец-то спросил.

— Дома.

— Одна?

— Да.

— Жди.

На этом он взял и отключился. Я фыркнула на телефон и отбросила его в сторону. А потом начала соображать, что именно сделала. Я вызвала демона, прямиком в свой дом. Это заставило протрезветь, подскочить и побежать в ванную. Это встряхнуло так, как ничего до этого. Принять душ, почистить зубы, выпить кофе в перерывах между экстренным нанесением свежего макияжа. Пару минут на сушку волос, всё равно оставляя их мокрыми. Свежий комплект белья, один из лучших в моём гардеробе. Когда прозвучал дверной звонок, я едва успела накинуть халат. Завязала пояс, встряхнула волосы и пошла открывать.

А сердце уже где-то в пятках. Волнение зашкаливало. И едва не рухнула в обморок, когда открыла дверь. Потому что увидеть Барса спустя две недели — это эмоциональное потрясание сродни шторму. Это со всей силы в лоб фатальное осознание, насколько сильно мне нужен этот мужчина, который приехал сразу же, стоило только попросить. Один его суровый и пронзительный взгляд — как удары молниями, многократно в одну точку. Сейчас одет в джинсы и чёрную футболку, всё та же до безобразия короткая стрижка. Весь невероятный, как моё личное восьмое чудо света.

— Твою мать… — выдохнул он, заходя в квартиру.

А я даже ничего не могла произнести. Сначала закрыла дверь. А потом наплевала на всё вокруг. Дёрнув Глеба к себе за ворот футболки, потянулась к нему навстречу и припала ко рту своим. Губы обожгло. И бросило в самое пекло, когда мужчина отреагировал. Он так сильно стиснул, что показалось — сломает кости. А ртом вцепился с таким голодом, будто собрался жрать. Я растерялась, потеряв всю инициативу. Но когда находишься в его руках — это нормально. Он тотальный доминант. Обдавая мои губы грязным матом, с хрипом приподнял за ягодицы и понёс в комнату.

— Нет-нет, налево, — попросила, когда поняла, что заносит не в мою комнату.

— Да пофигу, — ответил, укладывая на родительскую кровать. — Чёрт, детка, как же ты шикарна…

Я даже не смогла возразить, когда Барс уже стянул футболку и залез ко мне, накрывая своим мощным телом. И стало действительно всё равно где и как он меня возьмёт. Страсть душила, обрывая дыхание. А пальцы не ласкали — хватали, сминая кожу. Я думала, что задохнусь, когда Барс врезался внутрь меня. Схватила за шею, чтобы хоть как-то удержаться в этом измерении, рядом с ним. А он посмотрел в глаза и начал медленно убивать, толкаясь плотью в лоно ещё в затяжном ритме.

Этот секс как обычно не был долгим. Потому что мы каждый раз как с голодного края, бросались друг к другу с заведённой бомбой. И даже когда брал силой, я загоралась уже на второй секунде.

— Только не говори, что позвала именно за этим, — произнёс Барс, пытаясь отдышаться.

От напряжения у него затряслись руки, так что слез с меня и перевалился на спину.

— Вообще-то… да.

— Бл*, здорово, — выругался он, словно не был рад такому повороту. — Где здесь можно покурить?

И это как-то сразу расстроило, почти до слез.

— Если не рад — я не держу, — сказала ему, пытаясь свести ноги, чтобы встать с кровати.

А он вдруг резко привстал, потянулся ко мне, схватил за горло и уложил обратно спиной на кровать.

— Ты вызвала меня со встречи. Ты сорвала нахрен мои тормоза в своём коридоре. И теперь правда думаешь, что тебе это сойдет с рук?

Он разжал пальцы и провел по шее, ускользая к груди. Смял. Наклонился. Жадно поцеловал тугую горошину, прежде чем обхватить губами и вобрать в рот. И вот я уже забыла, почему хотела его прогнать.

— Когда ждать твоих? — спросил он.

— В воскресенье вечером.

— Отлично. Найдется для меня зубная щётка в этом доме?

Я распахнула глаза.

— Ты серьёзно?

— Я хоть когда-то шутил?

Нет, это было больше, чем я сейчас мечтала. Но только — что потом? Да, блин, девушки часто задумываются о будущем.

— Подожди. Я, конечно, с удовольствием проведу с тобой этот незабываемый уикенд, но что будет в воскресенье вечером? Опять отправишь меня одну в закат? Нет, я… я не готова. Терпеть тебя два дня в ожидании, когда всё закончится.

— Терпеть? — переспросил он.

— Барс, это жестоко даже для тебя, — настаивала я.

— Знаешь, что? — возмутился он, поднимаясь с кровати.

Я инстинктивно села, не понимая, чего ожидать дальше. Но когда он встал, то подошёл и врезался пальцами в волосы, натягивая на затылке и поднимая лицо к нему.

— Я расскажу тебе кое-что о терпении, — произнёс так, что у меня по коже побежали мурашки.

А сам обхватил ладонью свою плоть и провёл скользящим движением, заставляя запылать до кончиков ушей.

— Всю неделю я терпел, чтобы только не сорваться и не поехать к тебе. Потому что вся эта грёбаная ситуация…

Его голос сорвался. Выдохнул. А я облизнула зубы и закусила, то и дело поглядывая на его красивую плоть, которая крепла с каждым скольжением его ладони.

— Она нифига меня не устраивает, — продолжил он. — Но ты!.. Ты звонишь мне и просишь приехать, когда я только об этом и думаю. И встречаешь в таком виде, в котором только снилась. И залезаешь на меня с порога…

— Я соскучилась, — объясняю ему.

— Вижу, — произнёс, упираясь головкой члена в мои губы, так совершенно нагло, так в своём стиле.

— А ты? — спрашиваю и нежно целую бархатную плоть.

— А я скажу, что до воскресенья вечера ты собираешь свои вещи — мы поедем ко мне.

С головы до пят пробрала дрожь. Потому что понимала — для него сделать подобное предложение, это как для многих мужчин позвать замуж.

— Мне надо подумать.

— У тебя есть время до воскресенья, — ответил, уже запихивая мне в рот свою пульсирую плоть, словно самую изысканную конфету.

Я просто сдалась. Даже не ему — себе. И пусть сложно было представить и предугадать, что ждёт впереди и есть ли у нас будущее, в тот момент была уверена — я нужна ему. До хрипоты, со злостью, переходящей в откровенное признание. И не вместо кого-то, а сама по себе. Потому что он пришёл именно ко мне. Потому что шептал моё имя в порыве дичайшей страсти. Потому что это я засыпала на его груди, пока он вырисовывал чувственные узоры на моём обнаженном бедре. Я понимала, что мне не заменить его Юлю, что против наших отношений многие обстоятельства, но это всё не перекрывало той удушающей необходимости быть рядом с ним.

Но у меня оставался к нему всего один вопрос.

Поднявшись к его лицу, я спросила, глядя в пылающие глаза:

— Это всё, конечно, очень интересно, но… зачем тебе это?

А он обхватил ладонями мои ягодицы и прижал к себе, прежде чем ответить:

— Влюбился, веришь?

Чёрт, это не честный приём!

— Нет, — ответила, пытаясь не улыбаться слишком широко. — А если бы я не позвонила?

— Расслабься, принцесса, тебя бы это не спасло, — ответил Глеб, прежде чем заткнуть мой рот своим.