Глава 26

Он не привык долго валяться в кровати. Лежать и ничего не делать — это не в его стиле. Даже дырка в руке не казалась существенным поводом. Тем более, когда внутри всё зудело от лютой злобы. Невыносимо было даже думать о том, что пока он зализывает раны, как побитый пёс, Барс радуется жизни и трахает его жену. Нет, он не собирался с этим мириться, совсем. Даже не смог сдержать эмоции при родителях, когда те примчались к нему с самого утра. Взял пакет, который они принесли, и поторопился с ними попрощаться, игнорируя все вопросы касательно Лизы.

Не хотел, но пришлось просить помощи у Олега. Теперь тот ждал его в машине у ворот клиники. Медсестра тоже оказалась сговорчивой. Сделала ему укол обезболивающего, когда он пожаловался на скверное состояние. После неё он попытался «навестить» Шустрого, но в палату к нему не пустили из-за каких-то процедур. Тогда он оставил для него записку, обозначив, чтоб обязательно передал её своему другу. Дальше удалось спокойно выйти на улицу. Здесь никто не спрашивал, какого чёрта больные шляются по коридорам больницы — обычное дело.

— Куда едем? — спросил Олег, когда он сел к нему в машину.

— В отделение.

Тот даже не стал задавать вопросы. Доставил его по назначению и любезно сопроводил в кабинет.

— Надолго здесь?

— Не знаю. Стравицкий у себя?

— Нет, уехал.

Да и плевать. Он всё равно не сильно-то хотел с ним разговаривать. Этот боров всегда относился к Барсу слишком лояльно, с самого детства. Влад ещё понимал, что тот давал им поблажки, когда оба были детьми и попадали к нему за мелкое хулиганство. Не понимал, почему ничего не менялось с тех пор, когда он пришёл к нему после академии, а Барс всё так же продолжал хулиганить. Ощущалась в этом какая-то великая несправедливость. Барс не заслуживал подобного отношения. Ни бабы его не заслуживал, да вообще ничего!

— Тогда я зайду попозже, — сказал ему Олег. — Будь тут, ладно?

— Да, — отмахнулся Влад.

Но когда за Олегом закрылась дверь, первым делом он полез в сейф, чтобы достать оттуда запасной ПМ, левый, который хранил для исключительных случаев. Похоже, момент настал, как раз для очередной встречи с Барсом и, как он надеялся, последней встречи. А покинув кабинет, Влад взял у дежурного ключи от служебной машины и отправился на стоянку, посылая к чёрту всех, кто смел обращать на него внимание. Он в мятом спортивном костюме и с перебинтованной рукой, словно какая-то жертва. Да хрен они все угадали. Он всем покажет, чем чревато переходить ему дорогу. Он и Барс — слишком длинная у них история, некрасивая. Осточертело. Как там говорилось в знаменитом фильме… должен остаться только один.

Запрыгнув в машину, Влад попытался устроиться так, чтоб было удобно её вести, благо коробка автомат. Да и обезболивающее действовало, причём так, что ощущал легкое головокружение. Но он ездил за рулем и не в таком состоянии. Да и торопиться ему некуда. Поедет тихим сапом и даже успеет по дороге выпить кофе.

***

Иногда безысходность похожа на глыбу льда, которая сидит внутри и источает колючий холод. Её лютый морозный воздух душит, сжимая на горле сильные пальцы. Только иногда это мужские пальцы. Те, которые способны дарить наслаждение одним легким прикосновением к плоти, изнывающей по его ласкам. Которые способны разжигать огонь и растапливать любые льды. Но не сейчас… сейчас я замёрзла напрочь.

Нет, я хорошо понимала, с кем имею дело. И всё равно будто ошиблась, что этого зверя можно приручить. Если он одичал до мозга костей и не желает меняться — ему будет плевать, кто и почему находится рядом с ним. Что какая-то глупая блондинка взяла и влюбилась в него вопреки здравому смыслу, игнорируя всякие синдромы — ему будет плевать. И это вряд ли исправить: ни лаской, ни сексом, не мне. Мы как две разные вселенные, которые лишь высекают искры при столкновении, но никогда не смогут стать единым целым. И будет очень жаль, если окажусь права.

— Что сказал Стравицкий? — спросила я, решив дать ему ещё один шанс.

— Что всё будет в норме, если никто не станет высовываться. Поэтому передай своим, чтоб не подавали какие-то заявления в полицию, пусть вообще туда не заходят. А ещё лучше им взять отпуск на месяц и свалить из города.

— А что делать мне?

— Разводиться.

— И всё?

Но вопрос остался без ответа, и пауза затягивалась.

— Нет, Глеб, либо ты со мной разговариваешь…

Но он резко перебил:

— Не сейчас, ладно?

Молча согласившись, я тоже отвернулась к окну. Что-то было не так. Я чувствовала это. Что-то, что выбило Глеба из нормального состояния. И теперь я нервничала вместе с ним. Вдруг захотелось позвонить родителям. Но как только я полезла за телефоном, Глеб соизволил сказать:

— У твоих все хорошо. Я уточнял, пока была у Стравицкого.

— Тогда где плохо?

— Плохо?.. — лениво переспросил он и задумался, пока прикуривал новую сигарету. — Плохо то, что у Тихона тоже будет всё хорошо.

Наверное, впервые я ощутила сожаление от таких слов. Впервые была готова разделить с кем-то подобное настроение. Но это всё было настолько неправильно…

— А ты не хочешь хотя бы для разнообразия подумать о себе, а не о Тихоне? — предложила ему. — Иногда есть смысл отпустить прошлое, чтобы появилось место для чего-то настоящего. И месть — не лучшая цель в жизни.

— Есть другие предложения? — спросил он, и будто даже не всерьез.

А я взяла и ответила:

— Может быть… если бы они были бы кому-то интересны.

Глеб снова промолчал, и я не стала больше на него давить. А уже вскоре мы остановились на стоянке больницы, и несложно было догадаться, к кому приехали.

— Никита Быстров, — произнес Барс в приёмной. — Можно к нему пройти?

— Да, секунду, — ответила девушка.

Через пару минут нам указали маршрут. Мы надели бахилы, одноразовые халаты и поднялись на третий этаж. Шустрый находился в одноместной палате. С первого взгляда показался бледным и уставшим, а всё равно улыбнулся при виде нас.

— Эй, какие люди, — хрипло произнёс парень.

— Привет. Ты как? — спросила я.

— Ещё жив, завтра уже переведут в общую палату, станет веселее.

— Больше не делай так, понял? — строго сказал ему Барс.

— А где спасибо?

— Обойдешься. В следующий раз будешь знать, как лезть, куда не просят.

— Всегда рад прикрыть брата. Но хочу тебе сказать, это было глупо — прийти вот так ко мне. Тихон ошивается где-то поблизости, даже ко мне заходил.

— И что сказал?

— Я с ним не говорил. Но он передал кое-что, — ответил Шустрый, отдавая ему смятый листок.

Когда Барс его раскрыл, я ничего толком не успела разглядеть, только поняла, что это адрес и пару слов.

— Похоже, у кого-то намечается свидание, — произнёс Шустрый.

— Чего он хочет? — задала я вопрос.

— Встретиться, — бросил Барс.

— Это опасно?

— Возможно. Тихон сейчас не в адеквате.

С этого момента я снова начала нервничать.

— А ему не полагается ли постельный режим?

— Ну ты же на это наплевала, — заметил Шустрый.

А Барс как будто задумался.

— Давно Тихон заходил? — спросил он.

— Часа полтора назад где-то.

И тут у меня раздался телефонный звонок от неизвестного номера.

— Елизавета Тихонова? — спросил незнакомый голос.

— Возможно. Кто это?

— Майор полиции, Соколов. Сожалею… но ваш муж разбился на машине…

У меня по спине прошёл холодок, от шока, потому что совершенно не ожидала ничего подобного. Даже перебила:

— Это шутка такая?

А он ответил:

— Вы как придёте в себя — перезвоните на этот номер. Или попросите кого-то со мной связаться.

— Что там? — спросил рядом Барс.

А я опустила телефон, посмотрела на него в полном изумлении и сказала:

— Мне сказали… Влад разбился на машине…

Барс будто оцепенел. Мы смотрели друг на друга и молчали. Я вообще перестала что-то понимать. Этого просто не могло быть. Нет, я не собиралась по нему плакать, как по любимому мужу, я всего лишь находилась в ужасе. Мы стояли и только что говорили о нём — и вот человека не стало. Я сильно переживала, что он может причинить ещё какой-то вред мне или родителям, а теперь… всё. Всё кончилось. Вот так резко, как будто потушили свет.

— Твою мать… — выругался Барс, которого тоже шокировала данная новость.

— М-да, быстро отвертелся, — озвучил Шустрый.

Я села на какой-то стул, который стоял рядом, и слов просто не было…

А ведь даже не успела развестись…

Господи, теперь я официальная вдова…

Нет, эта роль показалась мне настоящим бременем, потому что не смогу её сыграть. Влад как подставил, опять. Взглянув на Барса, я не увидела на его лице какой-то радости. Хотя странно, что вообще ожидала увидеть нечто подобное. Выбросив смятый листок в урну, он встал у окна, наклонился и опустил руки на подоконник. Похоже, его эта новость шокировала не меньше меня, её не переварить так быстро, с ней ещё нужно свыкнуться. Когда люди погибают, какие бы они не были, это всегда потрясение.

— Похоже, теперь я могу спокойно ехать домой, — наконец-то сказала.

Барс повернул голову и посмотрел на меня, и я впервые увидела в его глазах растерянность. И тут меня как прошибло. Так, что обхватила голову руками и смяла волосы, ощущая приступ тошноты и вторую волну накатывающего ужаса.

— Господи, это же я во всём виновата, — сорвалось с моих губ.

Это же я ударила Влада, я в него стреляла!

Это из-за меня он попал в больницу.

Из-за меня началось всё это!

— Даже не смей так думать, — раздался надо мной голос Барса.

Я и не заметила, как он подошёл. Вдруг дёрнул меня за руки и поднял.

— Поняла? — строго спросил мужчина, испепеляя взглядом. — Он заслужил всё то, что с ним случилось.

Возможно, он был прав, возможно…

— Не нам об этом судить… — возразила я.

— Да плевать, — выпалил он. — Всё равно каждый отгребёт своё. Надеюсь, ты не собираешься лить по нему слезы?

— Я… я не знаю, — ответила, захлебывая воздухом, который глотала через сдавленное спазмом горло.

И тут Барс сделал то, чего я от него не ожидала — он привлёк меня к себе, крепко обнял и сказал непривычно нежно:

— Дура.

***

Очень часто такое бывает, когда Судьба вмешивается в твои планы. Когда ты рассчитывает на одно, а потом приходит эта дама с полным мешком сюрпризов и всё кардинально меняет. Это неизбежно. И никогда не угадаешь, что у неё на уме. Сейчас Глебу казалось, что она сыграла хитроумную партию. Вывести Тихона из игры — это, мать его, было как туз в рукаве. И вроде казалось, что ублюдок слишком легко отделался, а всё равно ощущалась какая-то справедливость. Будто отмщение всё-таки настигло того, кто заслужил. А ещё — словно там, где-то наверху, у него действительно появился Ангел-хранитель.

Чёрт, его переполняли эмоции. Ощущение, словно бы внутри лопнул воздушный шар, в котором скопилось напряжение. И вот уже понемногу начинало отпускать. Потому что дальнейшие метания по поводу Тихона, даже мысли о нём — это все больше не имело смысла. Оставалось убедиться в его смерти лично, потому что не поверит, пока не увидит собственными глазами.

Остановившись перед домом Лизы, Глеб заглушил мотор.

— И что теперь? — спросила она.

Глядя на девчонку, ошарашенную и всклокоченную, сложно было понять, о чем именно она спрашивает.

— Уже можно не разводиться.

— Смешно, — ответила она без тени улыбки. — А мы?

Но он даже не знал, что на это сказать. Сейчас ему точно нужен тайм-аут. Все последние события разворачивались с неожиданными последствиями и неслись на полной скорости, даже его сшибая с ног. Нет, стопэ, хотя бы пару дней перерыва.

— Ясно, — спросила Лиза.

Она посидела в машине ещё немного, а потом открыла дверь и вышла. Он смотрел ей вслед с полным пониманием, что пожалеет о своём молчании этим же вечером — он уже жалеет. А всё равно сидел и ничего не делал. И только спустя несколько минут завёл мотор, а затем и сам поехал домой.

Старая квартирка встретила его гробовой тишиной и затхлым запахом. В холодильнике одно пиво, в баре — ещё осталась бутылка коньяка. С собой в сумке продукты из магазина, с первого этажа — сыр, хлеб, помидоры, шоколадка, блок сигарет. В кармане опять завибрировал мобильный. Достал уже.

— Да, — ответил он Сизову.

— Я проверил — это правда Тихон. Говорят, не справился с управлением. То ли уснул, то ли плохо стало, пока не ясно.

— Наверняка ему еще что-то кололи.

— Да, скорее всего. Ты как?

— Нормально, отсижусь дома пару дней.

— Лиза с тобой?

— А должна быть? Ей ещё мужа хоронить.

— Да, чёрт, не завидую я девчонке.

— Справится. Она крепкая.

— Да уж, если выжила в вашей с Тихоном заварушке, так точно. Ты, кстати, подумай, девчонка интересная.

— Всё, Сизов, отвали.

— Давай, до связи, и не пропадай надолго.

— Добро.

Отбросив телефон подальше, Глеб наконец-то открыл бутылку коньяка. Три глотка прямо из горла. Распечатал пачку сигарет, закурил. Наконец-то расслабился. Постепенно накатывало странное состояние. Какое-то безразличие, будто после взрыва эмоций, когда развеялся дым, осталась одна пустота. Теперь, вроде как, некого было ненавидеть, не с кем соперничать, спустя столько лет. Это как минимум непривычно. И это, оказывается, такая же потеря, как и все прочие. С одной лишь разницей — он не будет скучать. К чёрту Тихона. Тем более, тот наверняка отправится в Ад. Вот пусть теперь сидит там и ждёт его, потому что они явно ещё не всё выяснили.