18

Дима

Настоящее время

Я примчался к Кате сразу же, как оказался в городе, оставив Юлю в гостинице отдохнуть с дороги. В последние дни она что-то совсем расклеилась, удивительно, что не передумала ехать со мной. С моей стороны нехорошо оставлять беременную жену одну в гостинице в незнакомом ей городе, но мое желание как можно скорее увидеть сына было слишком велико, слишком непреодолимо.

Я и так ждал две недели, не мог вырваться раньше – перед Новым годом всегда дел невпроворот. Кроме того, хотелось получить как можно больше информации от службы безопасности, прежде чем ехать к Кате и сыну.

Забавный мальчишка – прибежал знакомиться сразу, как только увидел, что мама скрылась в ванной. Судя по всему, очень смышленый и любознательный.

С сожалением смотрю, как Данька убегает к себе в комнату, и задаю вопрос, на который очень хочу получить ответ:

– Катя, о каком аборте шла речь? Будь добра, поясни. А то что-то я совсем ничего не понимаю.

Вижу, как у Кати начинают раздуваться ноздри, ну все – сейчас я увижу огнедышащего дракона. Она яростно шипит:

– И ты еще смеешь спрашивать? О каком аборте? О том, на который ты меня отправил. Или будешь утверждать, что ничего такого не было?

– Конечно, не было. Что я, идиот что ли?

Катя с прищуром, подозрительно смотрит на меня. Потом вдруг ни с того, ни с сего интересуется:

– А за что ты извинялся тогда?

– Как за что? За ту ночь. Ну за последнюю, когда я…

– Можешь не продолжать, я поняла. Только не поняла, за что ты со мной так. Что я тебе сделала? Если надоела, так бы и сказал. Я бы спокойно собрала вещи и ушла, делов-то. Зачем вообще было начинать этот цирк с совместным проживанием, если тебя только на месяц хватает?

– Стоп, стоп, стоп! Тебя опять куда-то не в ту сторону несёт. Давай еще раз: о каком аборте идет речь? Как и когда я тебе сказал отправляться на аборт?

– Смс-ку накатал, как сейчас помню, очень краткую и по существу: «Аборт в помощь». Жаль не сохранила, ну ты уж прости, столько лет прошло. Я тогда как-то не думала, что ты через шесть лет затеешь выяснение отношений.

– А почему ты решила, что это от меня смс?

– А от кого? От Деда Мороза? С твоего номера пришло сообщение, так что тут ты не отвертишься, нечего из меня дурочку делать.

– Постой, Катя! Ну не писал я этой смс-ки, я тебе чем хочешь, поклянусь!

– А кто тогда писал?

– Да откуда я знаю!

– Зато я все знаю, Дим. Я пыталась тебе дозвониться в течение нескольких дней, у тебя был выключен телефон. Затем я отправила смс в надежде, что когда-нибудь оно до тебя дойдет. Видимо, оно дошло. Потому что через несколько дней я получила от тебя недвусмысленный совет, куда пойти и что сделать. Ты мне даже позвонить не соизволил, отделался копеечной СМС-кой. Но я, как последняя идиотка, даже тогда не поверила, что ты способен на такую подлость. Пока твои дружки популярно не объяснили мне, что ты уехал покорять столицу и тебе, цитирую: «дела нет до незаконнорожденного ублюдка». Как ты думаешь, этого мне было достаточно? Или надо было рвануть за тобой в Москву, чтобы про ублюдка ты мне еще раз лично повторил? Так ты, раз решил устроить для меня эксклюзивный квест, хоть бы подсказки оставил, где тебя искать. Так мол и так: десять шагов на запад, тринадцать на восток и тому подобное.

Я молча выслушиваю то, что Катя выливает на меня в порыве гнева и понимаю, что произошла какая-то совершенно невероятная трагическая путаница. Я не прерываю этот поток едких замечаний в надежде получить как можно больше информации. Если Катя замкнется и выгонит меня из своей квартиры, то я так ничего и не узнаю. И на Светку я зря рассчитывал. Похоже, я тут враг номер один, так что ничего бы она мне не рассказала.

Наконец, у Кати кончается запал и она без сил опускается на диван.

Я снова, как попугай повторяю:

– Катя, я не посылал того сообщения. Я ничего не знал ни о беременности, ни о том, что ты меня разыскивала. Когда ты ушла от меня, я приходил к тебе несколько раз, хотел извиниться. Я еще раз скажу, что я очень сожалею о том, что сделал тогда. Я был так зол на тебя, словами не передать. Я был злой и пьяный, выжрал какое-то нереальное количество спиртного у себя в кабинете, а потом увидел, что ты ушла в гостиную спать и все, у меня крышу сорвало совсем.

Рассказываю сейчас все это, а самому так стыдно, словами не передать. Я себя скотиной никогда не считал, наоборот – думал, что я относительно порядочный человек. Чтобы на женщину руку поднять или принудить к чему-то, у меня и в мыслях никогда не было такого – я не так воспитан. В нашей семье отродясь такого не бывало, чтобы мужья жён гоняли, стрёмно это как-то, не по-людски.

Недаром на храме в древних Дельфах было написано: «Человек, познай себя!». Быть может, они это и имели в виду – каждый из нас и не догадывается о том, на какие мерзости способен. Впрочем, хочется верить, что не только на мерзости, но и на великие поступки тоже.

Катя внимательно и недоверчиво меня разглядывает. Как же так получилось-то, Кать? Единственная женщина, которую я когда-либо действительно любил, мать моего сына, сидит сейчас передо мной и рассматривает меня, как некое диковинное насекомое.

– Дима, а теперь я не поняла. Объясни, пожалуйста – за что это ты на меня был так зол? Что это я тебе такого сделала, интересно? А то ты все намекаешь, да намекаешь, не в первый раз уже. Все вокруг да около ходишь. Ты ясно и четко можешь сказать – чем я перед тобой провинилась?

– А то ты сама не догадываешься?

– Да у меня не хватает фантазии догадаться. В прошлый раз я подумала, что ты разозлился из-за того, что я забеременела. Ну тут уж извини – не моя вина, надо было свой хер в штанах держать.

Я непроизвольно морщусь. Иногда Катька перебарщивает с бранными словами, в основном тогда, когда она на эмоциях. Впрочем, не мне ее судить, я и сам такой.

Она ехидно продолжает:

– Ну а теперь я даже и не знаю, что думать. Будь добр, просвети.

– Надо же, как быстро ты забыла про свои шашни с Нефёдовым. А сколько было страсти, аж искры летели! Что-то быстро тебя бросил твой ёб…рь. – С горечью роняю я.

– Чего?! Кто такой Нефедов? Ты совсем что ли, Ланге, с катушек слетел?

– Что, Катенька, ты даже фамилии своего бывшего любовника не знаешь? Я был о тебе гораздо лучшего мнения. Теперь вот думаю, а стоит ли тебе доверять воспитание ребенка? Чему ты можешь его научить?

Блин, вот последнее вообще зря ляпнул. Эка меня понесло, сейчас она меня выгонит и все, о цивилизованном решении вопроса совместного опекунства можно только мечтать.

Катя молчит и смотрит на меня. А мне что-то не по себе совсем сейчас – такое чувство, как будто я собаку пнул или ребенка. Вижу, что она сейчас заплачет. На второй план отходят все обиды и претензии, я совсем не хотел обидеть ее. Но обидел. Нельзя было говорить этого женщине, в одиночку воспитывающей нашего ребенка столько лет. Я видимо, все-таки идиот. Да и черт с ним, с Нефедовым, ну какая теперь разница?

– Кать, извини, я не то хотел …

– Пошел вон из моего дома.

Самое страшное – это ее голос. В нем больше нет эмоций, только равнодушие и арктический холод. Смотрит пустым взглядом сквозь меня.

– Катя, я действительно…

– Я сказала – пошел вон! Или я сейчас полицию вызову.

Если я сейчас уйду, мы так ничего и не решим, расстанемся еще более заклятыми врагами, чем были до этого. Но кажется, у меня нет сейчас другого выхода. Придется временно отступить, на пару дней. Потом Катя остынет и мы спокойно поговорим.

– Катя, я сейчас уйду. Но я хочу, чтобы ты знала – я не имел в виду того, что ты подумала. Я дурак – ляпнул, не подумав.

– Убирайся отсюда, мне не нужны твои жалкие оправдания.

Я выхожу из гостиной, в прихожей встречаю Даньку – он увлеченно играет новой машиной, гоняя ее по всей квартире.

– Дядя Дима, вы уже уходите?

– Да, Даня, мне уже на работу пора ехать. Как тебе машина, понравилась?

– Да, очень! А вы еще придете к нам?

– Обязательно приду.

Мой сын обращается ко мне на «вы», с ума сойти можно! Я согласен с тем, что нельзя так вот сразу в лоб заявить ребенку: «Я твой папа», но что же нам делать? Вижу, что Катя начинает нервничать, ждет не дождется, когда я уйду – наверное, боится, что я сейчас Даньке что-то не то ляпну.

Я надеваю куртку и выхожу на лестничную клетку. Оборачиваюсь.

– Катюш, мы на этом не закончили. Я вернусь и мы все обсудим, хорошо?

– Нет, не хорошо. Я бы предпочла тебя больше никогда не видеть. Кстати, может быть, все-таки скажешь мне, кто такой Нефедов?

Она издевается, что ли, надо мной?

– Ну раз ты настаиваешь, скажу, конечно. Игорек Нефедов – тот мажор на синем «Чероки», у него еще такой же придурочный дружок Паша Черкасов был. Честно говоря, до сих пор не могу понять, что ты в нем тогда нашла.

Вдруг вижу, что Катя бледнеет, на ее губах выступают бисеринки пота, а руки начинают мелко трястись. Она пятится в прихожую и пытается захлопнуть дверь, но я не позволяю ей этого. Я уверен, что ей стало плохо после упоминания про Нефедова – похоже, она и правда не знала его фамилию.

Я подхватываю Катю на руки в тот момент, когда она начинает сползать на пол. Кажется, это становится нашей традицией. Усаживаю ее на скамеечку в прихожей.

– Катя, что с тобой? Давление? Сердце? Воды принести?

Я в панике, я не знаю, чем можно помочь. Расширенные зрачки, бледное лицо – да что с ней такое?

Постепенно она приходит в себя – румянец возвращается на щеки, Катя делает глубокий вдох, затем выдыхает и говорит:

– Со мной все в порядке, ты можешь идти. Спасибо за помощь, но лучше будет, если ты уйдешь.

Да что же это такое?! Ну совершенно невозможно с ней разговаривать.

Дальнейшие попытки наладить контакт ни к чему не приводят – Катя как упрямый ребенок отказывается со мной разговаривать, на все вопросы отвечает только одной фразой:

– Я прошу тебя уйти.

В конце концов, я сдаюсь и ухожу, всерьез обеспокоенный Катиным здоровьем.

Кстати, забыл спросить у Кати, кто из моих друзей посмел назвать моего ребенка «ублюдком»? Да и вообще, еще много о чем хотел ее расспросить, но наш разговор куда-то не туда повернул и я не успел. А теперь она замкнулась в себе окончательно.

Придется все-таки наведаться к Светке, благо теперь у меня есть ее новый адрес.