17

Катя

Настоящее время

До Нового Года всего несколько дней, Данька, как все пятилетние дети, ждет Деда Мороза с подарками. Мне ждать нечего, поэтому в подарок я сама себе заказала через интернет электрический чайник. Наш старенький агрегат вчера сломался, поэтому пришлось понести незапланированные в скромном семейном бюджете расходы.

Смешиваю в чашке муку и яйцо – собираюсь приготовить нам с Данькой пиццу по рецепту из интернета, причем готовить я ее буду в мультиварке. Данька скачет рядом, пытаясь мне помочь. Слава небесам, сегодня никто из домашних растений не потребовал свою долю теста, поэтому в кухне относительно чисто.

Через полчаса пицца готова и мы с сыном начинаем дегустацию. Хм, неплохо получилось! Данька довольно жует второй кусок, облизывая пальцы.

– Даня, перестань пальцы облизывать, некрасиво. Вот, держи салфетку!

– Мам, ну вку-у-усно же!

– Ты руки мыл, кстати?

– Конечно, мыл! Даже с мылом! Тогда можно облизывать?

Горестно вздыхаю. Светские манеры – не наш конёк.

Внезапно кто-то звонит в дверь. Кого еще принесла нелегкая? Наши все дома. Светка, что ли? Вроде бы она сегодня к нам не собиралась, и так бедная каждый день как на работу ходит. Когда ж этот гипс-то снимут, а? Надоел хуже горькой редьки. Сама измучилась и людей измучила, как будто у них своих проблем нет.

Данька несется к двери с крейсерской скоростью. Я на костылях пытаюсь его обскакать, но куда уж мне! Остается только строго прикрикнуть:

– Даня, не открывай дверь без меня!

В ответ слышу:

– Мама, а вдруг это Дед Мороз? Пока ты дойдешь до двери, он не дождется и уйдет. Я тогда без подарка останусь.

– Данька, Дед Мороз в новогоднюю ночь приходит с подарками, сейчас же не новогодняя ночь.

– Ну и что? А в прошлом году в садике Дед Мороз не в новогоднюю ночь был, помнишь? И подарки нам дарил! А был, между прочим, день и еще совсем не Новый год!

Ну и что на это можно возразить? Аргумент-то железный. Действительно, если в прошлом году Дедушка Мороз приходил 27 декабря, то почему в этом году ему не поступить так же?

Наконец, добираюсь до двери и смотрю в глазок. Смотрю и глазам своим не верю. Какого черта ему здесь надо опять? И Данька дома так некстати. Что же делать????

Снова трезвонит в дверь.

Данька нетерпеливо скачет вокруг меня, громко вереща:

– Мама, открывай скорее! Вдруг это Дед Мороз!

Ну что за дети пошли – никакой конспирации!

Нехотя открываю дверь. Надеюсь, что незваный гость не обратит на Даньку внимания.

Смотрю на Диму вопросительно, приподняв одну бровь – мол, чего надо?

Данька, увидев, что у посетителя ни бороды, ни посоха, ни шубы, разочарованно здоровается и убегает в комнату.

Дима, отодвинув меня в сторону, как в прошлый раз, входит в квартиру. Кажется, это уже вошло у него в привычку. Нет, ну каков наглец, а? Каждый раз как к себе домой.

– Здравствуй, Катя!

– Здорово, коли не шутишь. Какими судьбами на этот раз?

– Пришел вот тебя и сына проведать.

В этот момент замечаю в его руках какой-то яркий сверток, явно из магазина игрушек.

Что-то мне нехорошо, накатывает какая-то слабость, сердце колотится как бешеное, а руки трясутся. Я опираюсь о стену, дурнота накатывает – кажется, меня сейчас стошнит. Слышу обеспокоенный голос:

– Катя, тебе плохо? Что с тобой? Подожди, давай помогу…

Чувствую, как он подхватывает меня на руки и несет куда-то. Тут же, как черт из табакерки, выскакивает воспоминание о том, как он тащил меня в спальню в нашу последнюю совместно проведенную ночь. Я стараюсь не поднимать шума, чтобы не испугать Данечку.

– Катя, куда идти?

– В гостиную. Вот сюда. – Показываю рукой на открытую дверь в гостиную. К счастью, Данька у себя в комнате – слышно как разговаривают мультяшные персонажи. Дима опускает меня на диван, а сам усаживается в кресло напротив. Кажется, мне уже лучше – я просто перенервничала, вот и все. Наверное, давление из-за этого упало. Или поднялось. Ну или что там с давлением обычно происходит?

Дима куда-то выходит, но через минуту возвращается с кружкой воды. Делаю несколько жадных глотков, ставлю кружку на журнальный столик рядом с диваном и, наконец, спрашиваю:

– Кто тебе сказал, что Данька твой сын?

– Никто, я сам узнал. Да это же очевидно, стоит только на него взглянуть.

– Давно знаешь?

– Недавно, несколько дней всего.

– Вот значит, как. И что думаешь делать?

– Что за странный вопрос? Кать, почему ты мне ничего не сказала?

– А почему я должна была тебе об этом говорить? Ты свое отношение выразил ясно и недвусмысленно, поэтому я решила, что лучше тебе в жизни Даньки не участвовать.

– Как ты могла это решить в одиночку? Этот вопрос, наверное, обоих родителей касается? Как ты думаешь? Я очень сожалею о том, как поступил тогда с тобой. Я был пьян, хоть это не оправдание, знаю. Но я был настолько зол на тебя, что… Да я просто в ярости был! Я хотел извиниться перед тобой на следующий день, но ты не брала трубку, и нам так и не представилось больше случая поговорить.

– Извиниться? Ты действительно считаешь, что извинений было бы достаточно?

– Я не знаю. Нет, наверное. Но, что бы я ни сделал, о ребенке ты должна была мне сказать.

Димка очень напряжен, похоже, что этот вопрос его очень волнует. С чего бы это? Раньше мы не нужны были, а теперь вдруг понадобились. Странно. Очень странно.

Откровенно говоря, я сейчас плохо помню, что было после того, как мне пришло смс от Димы, в котором он отправлял меня на аборт. Я пребывала в каком-то сомнамбулическом состоянии, могла и телефон выключить, и просто забыть поставить его на зарядку. Так что может, он и не врет о том, что пытался мне позвонить. Но так ли важно это сейчас? Он сам отправил меня избавиться от ребенка, а теперь мне же высказывает претензии?

Жаль, что нельзя орать! Чтобы не напугать Даньку, приходится шипеть страшным нечеловеческим шепотом:

– Да ты не охренел ли, Ланге? Ты заявляешься спустя шесть лет, и начинаешь вещать о том, что я тебе что-то должна? Если я что-то и должна, то это спустить тебя с лестницы. Но я пока не в состоянии, к сожалению. Так что ты приходи недели через три. А если сама не смогу, то позову кого-нибудь в помощь. Вот и сочтемся. Раз должна, то надо отдавать, конечно. Впрочем, могу сейчас авансировать – имею непреодолимое желание воспользоваться костылем с целью, осуждаемой уголовным кодексом.

Он вдруг подлетает ко мне, хватает за плечи и начинает трясти:

– Катя, не зли меня! Моему сыну пять лет, а я ни сном, ни духом. Да, я сменил номер телефона, но ведь есть же соцсети, в конце концов. Есть общие знакомые. Сейчас при желании кого угодно можно разыскать.

– Да хватит меня трясти уже, придурок! Ребенка испугаешь, папаша недоделанный. Психику подлечи сперва, прежде чем к ребенку подходить.

Димка тут же отлетает обратно в кресло.

– Да, ты права, извини. Я не подумал, что Данька в соседней комнате. Не привык еще к мысли, что у меня сын есть. Взрослый почти. – Тут он снова выразительно, с осуждением, смотрит на меня.

– И все же, кто тебе сказал про Даньку?

– Ромка рассказал, что видел тебя в гинекологии, когда там Олеська лежала. Олеся – это Ромкина жена.

Смутно припоминаю, что действительно, одновременно со мной на сохранении лежала Олеся. Правда, в то время я почти ни с кем не общалась, тем более не хотела общаться с друзьями Димы. Поэтому всякие поползновения девушки войти со мной в контакт старалась всячески пресекать – делала вид, что ушла в себя навсегда.

– Ну и что? Мало ли, зачем я там лежала?

– Я решил разузнать побольше.

– Слушай, Дим, ты бы ехал обратно в свою Москву, а? Ну чего тебе тут надо? Мы тебя не трогаем и ты нас не трожь. Тебе раньше ребенок не нужен был, а тут вдруг понадобился. Звезды, что ли не так встали? Или, может, моча не в ту сторону потекла? Или, ты как в фильмах, лишился способности иметь детей и уцепился за единственного наследника? Ты сейчас наиграешься в куклы и свалишь опять, а мне что делать? Как потом Даньке объяснять, куда ты делся?

– Что значит – не нужен был? Что ты несёшь? И вообще, хватит юродствовать, у нас серьезный разговор, а ты придуриваешься. Мне кажется, ты раньше умнее была.

– Раньше я дурой была доверчивой, в сказки верила. Сказка про Золушку оказалась банальнейшей пошлятиной – принц свалил в закат, оставив Золушку с пузом. Ну это часто бывает, не я первая, не я последняя.

– Я, Катя, что-то совсем тебя не понимаю. Ты не сказала мне о беременности, а теперь упрекаешь в том, что я свалил в закат. Типичный образчик женской логики.

Чувствую, что сейчас лопну от злости. Нет, каков подлец! Он еще меня упрекать будет в отсутствии логики!

– А что твоя хваленая мужская логика говорит о том, что ты сначала отправил меня делать аборт, а спустя шесть лет явился требовать объяснений? Ты велел мне избавиться от ребенка, а теперь верещишь о том, что я тебе о нем ничего не сказала! Да, не сказала! И правильно сделала! И ты бы никогда не узнал, если бы не этот чертов Рома с его Олесей! Она мне еще там, в гинекологии надоела со своим сочувствием. А мне не надо! Понимаешь? Не надо вашего сочувствия! Единственное, что я хочу – это держаться подальше от тебя и твоих гнилых друзей. У тебя никакого права нет приходить сюда и чего-то требовать! Убирайся вон! Я тебя к ребенку на пушечный выстрел не подпущу!

Я чувствую, что меня несет. Я не могу остановиться. Я пыталась быть спокойной и выдержанной, я хотела вести диалог со сдержанностью и хладнокровием английской леди. Но, блин, опять ничего не вышло. Не леди я, что ж теперь! Слезы текут по щекам, я стираю их рукой. Только бы Данька не вошёл сейчас, он очень расстраивается, когда я плачу.

Вдруг Дима пересаживается ко мне на диван и обнимает меня за плечи. А потом начинает укачивать и успокаивать. А меня нельзя успокаивать – я себя жалеть начинаю и еще сильнее реву. Поэтому я пытаюсь вырваться из его объятий и отсесть подальше. Наконец-то у меня это получается. Какое-то время мы оба молчим. Я пытаюсь привести себя в порядок, но боюсь, это не так-то просто. Мне нужно умыться холодной водой. Я поднимаюсь и ковыляю в ванну. На пороге гостиной оборачиваюсь и, шмыгая носом, говорю:

– Не смей подходить к ребенку, пока меня не будет.

Зеркало в ванной отражает распухшую физиономию с маленькими заплывшими глазками и красными щеками. Красавица, ничего не скажешь. На фоне Димы вообще невыигрышно смотрюсь. Он за прошедшие годы внешне если и изменился, то к лучшему – стал выглядеть еще более мужественным и харизматичным. Диму не назовешь красавчиком, но у него очень располагающая внешность, женщинам такая нравится – у них создается впечатление, что перед ними мужчина, на которого можно надеяться и которому можно довериться. Впрочем, это очень обманчивое впечатление – я уже имела возможность в этом убедиться.

Умывшись холодной водой, возвращаюсь в гостиную. И замираю на пороге. В гостиной Данька расспрашивает Диму о том, кто он такой и с какой целью явился. Теперь, глядя на них обоих, я замечаю, как разительно они похожи друг на друга. Действительно, для установления отцовства здесь не требуется никакой экспертизы.

Дима замечает меня и растерянно объясняет:

– Катя, тут вот Даня подошел со мной познакомиться. Представь нас, пожалуйста.

Надо отдать ему должное – не заявил ребенку в лоб о своем отцовстве. Запишем плюсик в карму.

– Данечка, это мамин друг, с работы, дядя Дима. Он пришел узнать, как у нас дела и скоро ли меня выпишут.

Одновременно за спиной сына корчу Диме страшные рожи, чтобы не вздумал опровергать мои слова. Вижу, что он еле сдерживается от смеха.

Данька деловито интересуется:

– А что, маме скоро на работу опять надо будет ходить?

Дима серьезно ему отвечает:

– Еще не скоро, сначала гипс снять надо. А это только после Нового года будет.

Сын расцветает:

– Это хорошо, что не надо на работу. Мама, может, мне тоже сделаем гипс, и я не буду в садик ходить? Тогда мы вместе будем дома сидеть. Ты будешь делать пиццу каждый день. Заведем хомячков, или даже можно собаку завести. Мам, а если завести двух собак, у них тоже родятся маленькие детки, как у хомяков?

И тут же, не дожидаясь ответа, мечтательно добавляет:

– Ой, здорово! Мне Пашка обзавидуется, если у меня будет и гипс, и восемь собак. Дядя Дима, а вы еще к нам придете? Приходите, если у собак родятся дети, то надо будет с ними сидеть, они же еще маленькие будут.

Еле сдерживаюсь, чтобы не заржать. Дима, кажется, в некотором подобии комы – похоже, что с детской непосредственностью и любознательностью он столкнулся впервые. Тут он, наконец-то приходит в себя и протягивает Даньке приготовленный подарок.

– Даня, это тебе подарок. С наступающим Новым Годом!

– Ой, спасибо! Хорошо, что вы не Дед Мороз. Дед Мороз свой подарок подарит еще и у меня будет два подарка!

Даня достает из коробки машинку, судя по всему, с дистанционным управлением. Не знаю, сколько она стоит, но думаю, немало.

Со злостью смотрю на Диму. Он что, решил ребенка подкупом взять?

Тот лишь пожимает плечами:

– Это всего лишь машинка.

Ну ладно, с этим мы еще разберемся. Отправляю Даню в его комнату:

– Данечка, ты иди поиграй пока. Нам тут еще обсудить кое-что нужно.

Данька радостно несется к себе в комнату, прижимая к груди новую игрушку. Я растерянно смотрю ему вслед и вдруг слышу вопрос:

– Катя, о каком аборте шла речь? Будь добра, поясни. А то что-то я совсем ничего не понимаю.