20

Дима

Настоящее время

Меня не покидает ощущение, что я помимо своей воли стал участником какой-то драмы. В мое отсутствие здесь происходили некие события, ключевую роль в которых приписывают мне. И роль эта мне категорически не нравится.

Мы со Светой сидим на ее кухне, пьем чай с малиновым вареньем и я жду от нее ответов на мои вопросы, коих назрело немало. Я коварно задумываю заявиться сюда в то время, пока Света будет на работе, и пообщаться вволю с Зоей Николаевной. Сдается мне, что та может мне рассказать много интересного о Кате и о моем сыне.

– Света, ну что, расскажешь или нет? Меня обвиняют во всех смертных грехах. Я уже объяснил, почему я уехал – из-за Катиной измены. Но признаю, что неправ – надо было еще тогда до конца прояснить некоторые моменты.

Светлана молча слушает, видно, пытается принять какое-то решение. А я снова воскрешаю в своей голове то, что чувствовал тогда, то, из-за чего поспешил уехать, ни с кем не прощаясь.

Катькина измена подкосила меня под корень, я был словно не в себе. Ревность – это мерзкое чувство, но когда она еще и подкреплена доказательствами, становится просто невыносимой обузой. Ощущение того, что тебя предал и над тобой посмеялся самый дорогой и близкий человек – это не то, что можно пожелать кому-либо. Разве что злейшему врагу.

Я несколько раз пытался встретиться с Катей, чтобы извиниться за то пьяное насилие, а потом плюнул на это дело. Не хочет – и не надо. Еще месяц у меня ушел, чтобы подготовиться к переезду. Я бы уехал и раньше, но подготовка время от времени перемежалась кратковременными запоями – иногда с друзьями, иногда в одиночку. Мог ли я во время одного из запоев отправить ей ту злосчастную СМС? Я задаю себе этот вопрос, но у меня нет четкого ответа. Когда я услышал об этой истории с СМС-кой в первый раз, я был уверен, что не мог я ничего подобного написать. А сейчас я начинаю в этом сомневаться. Может ли быть так, что под влиянием алкоголя, гнева, ревности и обиды, из желания побольнее уязвить, я все-таки написал то сообщение? Я не знаю. Ведь я смог изнасиловать любимую женщину. Отсюда возникает вопрос: а что еще я могу сделать в подобном состоянии? Вдруг я в пьяном угаре решил, что ребенок не мой и написал эту херню? А наутро даже не вспомнил о том, что Катя сообщила мне о ребенке и о том, что я написал ей в ответ? Но тогда возникает следующий вопрос: почему в моем телефоне не было этих СМС? Куда они подевались? Их удалил я или кто-то другой? Признаюсь честно – некоторые из запойных дней я вспоминаю с трудом, лишь обрывками.

Алкоголь – враг человечества. Слава Богу, что теперь я практически не пью. Разве что когда приезжает какая-нибудь китайская делегация. Тогда приходится притворяться лихим гусаром, которому выпить ящик водки как два пальца об асфальт. Да и не был я никогда любителем выпить, только когда Катя мне изменила…

Но вернемся к нашим баранам. Вижу, что Света перестала злиться, смотрит на меня изучающе. Через пару секунд она выносит вердикт:

– Ладно, расскажу тебе в общих чертах.

Я аж дыхание задерживаю, чтобы не спугнуть. Боюсь, что оба уха у меня сейчас как у слона – два огромных локатора-лопуха.

Светка продолжает:

– Катя, когда узнала, что беременна, решила сразу тебе сказать. Вы же были уже в ссоре – сначала она не хотела с тобой говорить, потому что обиделась на тебя. А когда решила сообщить о своем интересном положении, трубку уже ты не поднимал. Тогда она написала тебе СМС, в котором сообщила, что ждет ребенка. Ответ от тебя пришел через несколько дней, он поверг Катю в глубочайшую депрессию. Я почти месяц не могла вытащить ее из дому, пока, наконец, она не решила, что хочет услышать это от тебя лично, глаза в глаза. Я ее отговаривала, но она не слушала меня. В тот день я собиралась пойти вместе с ней, проводить хотя бы до твоего подъезда, но она сбежала раньше, чем я вернулась с собеседования. В следующий раз я увидела ее уже в травматологии через несколько дней. Я не сразу поняла, что произошло, сама Катя не хотела рассказывать. Спустя какое-то время по обрывочным сведениям мне удалось выяснить, что в тот день она пошла к тебе – в ту квартиру, где вы жили вместе. Там ей сказали, что квартиру ты продал и уехал. По дороге к своему дому Катя встретила твоих приятелей. В надежде узнать у них твои новые контакты, она села к ним в машину. Они повезли ее в какой-то поселок, заявив, что теперь она должна обслуживать их, что это ты так распорядился, что тебе не нужен ублюдок от Катьки, и нечего тебя разыскивать, ибо такая шлюшка тебе ни к чему, ты себе в Москве лучше найдешь. Ну это не мои слова, это их слова, как ты понимаешь. К счастью, был день и когда они заехали в поселок, Кате удалось выпрыгнуть из машины. Кто-то из местных это увидел и тем самым спугнул мразей. Ну а потом – травматология и так далее. Тебя она больше не разыскивала, само собой разумеется. Наоборот, перестала пользоваться соцсетями, оборвала все контакты с вашими общими знакомыми. А как только представилась возможность – переехала жить в другой район.

– Значит, Кате знакомы эти упыри?

– Знакомы. Она боялась, что они снова будут ее преследовать. Но вроде бы ничего подобного не было. Она бы мне рассказала. После выписки из гинекологии Катя из дома практически не выходила, только на собеседования и в поликлинику. Первое время я ее сопровождала, а потом, когда на работу устроилась, у меня уже не было такой возможности.

–Она не говорила, как их зовут?

– Имен она не называла, только прозвища. Смешные такие прозвища – Штепсель и еще какое-то, такое же странное.

Я впадаю в некоторый шок. Штепсель? Это же Нефедов. Зачем ему это делать, если он был Катькиным любовником? А про ребенка он откуда узнал? Чертовщина какая-то. Ладно, это все я у Нефедова и выясню. Если он еще окончательно свой мозг в канализацию не спустил.

Самое позорное во всей этой ситуации то, что ни Свете, ни Кате я не могу с уверенностью заявить, что я не говорил ничего из того, что приписали мне мои якобы «друзья». Может, я по пьяной лавочке им что-нибудь наболтал, из чего они смогли сделать выводы, соответствующие их уровню ментального развития?

– Ясно. Спасибо, Света. Я не хотел, чтобы что-то подобное произошло с Катей, правда, не хотел. Я выясню все – и про СМС, и про остальное. У меня к тебе просьба будет…

– А не много ли ты хочешь? Еще и просьбы теперь…

– Много, я знаю. Но я все-таки попрошу. Мы сегодня с Катей разговаривали, и я ляпнул кое-что, за что мне до сих пор стыдно. Я так не считаю на самом деле, но Катя обиделась, разумеется.

– И что же ты ляпнул?

– Что ей нельзя доверить воспитание ребенка…

– Это почему же нельзя?

– Да я так не считаю! Она спросила, кто такой Нефедов, я разозлился…

– И после этого ты не считаешь себя моральным уродом? По-моему диагноз налицо.

– Да не хотел я такое говорить, само вырвалось! Это я от злости. Ляпнул, а потом уж поздно было. Согласен, я – придурок. Ты передай ей мои извинения, пожалуйста. Со мной она не хочет говорить.

– И правильно делает. Я бы вообще тебя взашей выгнала после этих слов. Что думаешь дальше делать?

– По меньшей мере, стать Даньке отцом. Я пока не знаю, как это осуществить, чтобы никому вреда не принести, но отступать не намерен. Хоть ты и принимаешь меня за какого-то инфантила-вертихвоста.

– Ну-ну, посмотрим.

Возвращаюсь в отель уже очень поздно вечером. Юлька спит, прижав подушку к животу и разметав волосы по подушке. Рядом на тумбочке лежит ее телефон и какой-то женский журнал для беременных. Завтра обязательно свожу ее посмотреть местные достопримечательности, хотя бы тот же парк – и есть на что посмотреть, и для здоровья полезно. Воздух там сосновый, достаточно чистый, даже несмотря на то, что вокруг раскинулся промышленный город! Территория парка огромная, фактически он плавно переходит в лес через несколько километров, поэтому напоенный сосновыми ароматами воздух тут ощущается явственнее, чем выхлопы от автомобилей и выбросы из заводских труб.

Смотрю на спящую жену и пытаюсь проанализировать, что же все-таки я чувствую к ней. Желание позаботиться, тревога за ее здоровье, симпатия и даже нежность – все это есть, но это совершенно не то, что я чувствовал когда-то по отношению к Кате. Не тот градус, не тот накал страстей, нет того почти болезненного чувства в груди и постоянной потребности прикасаться и ощущать рядом, нет того ощущения душевного родства.

В какой-то момент понимаю, что если бы сейчас в постели лежала Катя, я бы без всяких размышлений лег рядом, обнял ее сзади, снова вдохнул запах ее волос и не отпускал бы до утра, ласкал и любил до полного своего и ее изнеможения, до того состояния, когда все мышцы расслаблены, а тело и голова кажутся пустыми и легкими. Катя никогда не чуралась экспериментов в сексе, в этом вопросе она доверяла мне полностью и подчинялась беспрекословно, мы с ней были словно на одной волне. Эта ее способность принимать меня абсолютно таким, какой я есть, со всеми моими сексуальными аппетитами, в любой позе и любым способом, возбуждала меня в ней неимоверно. Я чувствовал, что это полностью, абсолютно, навсегда моя женщина.

Ну вот, снова довспоминался до стояка. В последнее время что-то слишком часто это происходит. Пора с этим заканчивать. Наши дороги разошлись – у меня жена, которую я, если не люблю, то уважаю и ценю, скоро будет еще один ребенок. Хоть у кого-то из моих детей должна быть полная семья. Надеюсь, мы сможем полюбовно решить вопрос совместной опеки. Только я вот до сих пор никак не могу решить – как же я Даньке объясню наличие другой семьи?