Глава 1

По шее полоснула обжигающая сталь ножа…

Страх затягивался удавкой, лишая возможности сделать вдох.

Смотрела в совершенно бешеные, налитые кровью глаза гориллоподобного мужика, понимая, что жить мне осталось совсем недолго…

Мне был вынесен приговор без суда и следствия. Я для него — живой труп, мелкая неприятность, с которой дали команду разобраться.

— Журналистка… Нет, ты обычная тупая баба. Тебя предупреждали, чтобы не копала под сделку взрослых дядей? Так куда ты полезла, дура? — этот урод нагнулся ещё ближе, и в нос ударил густой запах пота и тестостерона. Он с таким смаком растягивал оскорбления, словно ненавидел всех женщин на этой планете, поэтому и разделается он со мной особо извращенным способом.

И правда дура… На что я рассчитываю? Что крепкий пластик превратится в труху? Или, быть может, надеюсь на эпичное появление принца, решившего спасти меня?

Украдкой осмотрела огромный ангар, где меня удерживали уже несколько часов. Одинокая лампочка покачивалась от сквозняка, по бокам горы металлолома, скрутки проводов, ржавые автомобильные запчасти. За мощными воротами лаяли собаки, слышались громкие голоса, взрывной смех, монотонное жужжание двигателей и звонкие удары ковша экскаватора о стылую землю.

Здесь меня и зароют…

Вырвалась из родного города, чтобы переждать бурю, а в итоге угодила в лапы мерзавцам.

И что? Где я теперь?

Ничего не помню!

Последними воспоминаниями были фойе отеля на берегу моря, лифт и темнота на этаже. Дальше неуверенный шаг во тьму и оглушающий удар по затылку. А после лишь обрывки фраз, укол в область шеи, вонючая ткань на голове и несколько часов ужасающего паралича. Мозг работал, а вот тело совершенно не слушалось. Я не могла даже закричать… Покорно болталась в багажнике машины, ожидая уготовленной участи.

— Пошел ты! — я дернулась, в очередной раз проверяя крепость стяжек на запястьях.

— Я-то пойду… А вот ты станешь кормом для падальщиков, — бугай встряхнул меня, и по коже тут же заструилась капля моей крови… Клинок рассек кожу, даруя новую порцию острой боли. — Ну? Может, перед смертью покаешься?

— А ты что, святой отец? Нет уж, душонка твоя настолько хлипкая, что грехов моих не выдержит. С собой заберу, а дальше разберусь, — я хотела было плюнуть ему в морду, но тот опередил меня и стиснул горло, перекрывая ход воздуха.

— Я для тебя, красавица, готов стать кем скажешь, — опять смрад несвежего дыхания, путанная борода, царапающая по подбородку. — Хоть батюшкой, хоть матушкой…

— Лапы у тебя грязные и воняют дерьмом, которое ты убираешь за своим хозяином. Сколько тебе заплатили? Ты же понимаешь, что меня будут искать? Ты не кассира из булочной украл, а журналиста!

— А все грязные, одна ты только чистенькая, да? — бугай вдруг встрепенулся, словно от пощечины, и дернул на себя какое-то ведро.

Поднялся и не без удовольствия стал щедро посыпать меня вонючей золой. Вокруг поднялось черное облако пепла. Я не могла дышать, воздух вместе с пылью врывался в легкие, вызывая жуткий кашель и приступы удушья. Веки слиплись, а из глаз хлынули слезы в попытке смыть эту черную взвесь.

— Не надо мне сказки рассказывать! Журналисты — самые грязные существа в мире! Вы за деньги маму родную продадите. А за сенсацию обольете дерьмом любого порядочного бизнесмена. Поэтому ты ничуть не лучше других, замарашка…

Огромные лапы заскользили по ногам, я с ужасом свела колени, закрыла глаза, пытаясь найти ещё немного смелости, чтобы выстоять и не расплакаться. Он с какой-то изощренной страстью раздирал капрон колготок, пытаясь добраться до кожи. В его глазах играли похоть, животный голод и возбуждение. Касания становились все сильнее, требовательнее.

К горлу подкатывала тошнота. С каждой минутой надежды на спасение становилось все меньше и меньше.

На помощь прийти некому. Мы с этой волосатой обезьяной были совершенно одни. Если закричу, опять втолкнёт в рот кляп!

Думай, Машка! Думай!

Надо спасать свою задницу, ибо никаких принцев не существует.

А если и существует, то сидят они в креслах руководителей и вряд ли шастают по мусорным полигонам в поисках принцесс, попавших в беду. Мой максимум — заблудившийся Шрек.

Но, если честно, и ему я была бы рада сейчас.

— Какая ж ты ладненькая, журналистка. Профессия только у тебя – говно, да и характер несговорчивый. А нельзя так… Дяди предупреждали тебя? Предупреждали. Зачем ты к Золотавину полезла? Ну на что тебе сдались его дела? Купил, продал, подарил? Это не твоё дело! Твое дело – буковки писать и денежку в кассе получать. Много ты на себя взяла, воительница справедливости.

— Потому что твой шеф — ублюдок! Ему безразличен закон! Он причастен к убийству и президента корпорации, и его родственника, а единственная наследница всего этого состояния кукует в тюрьме! — я ударилась лбом в его голову, пытаясь дать себе хоть каплю свободного пространства без его вони. — Убери от меня руки, урод! Хочешь убить? Так давай, че ты мнешься, как баба?

— Да, он ублюдок. Но как тебя это спасет сейчас? Правильно. Никак! Тебе жить-то осталось пару часов, но прежде ты встретишься кое с кем… — мужлан расхохотался и поднялся, а после засвистел так, что по металлическим стенам ангара звук пролетел с ужасающим эхом.

И внезапно со скрипом открылись створки ворот, впуская огромную толпу мужиков. Те заулюлюкали, засвистели, жадно стали потирать ширинки джинсов.

Стая диких обезьян, узревших добычу. И вот тут мне стало не до шуток. Я дергала руками, пластик стяжки впивался в кожу, по ладоням текла кровь, а по щекам – слезы.

Молить о пощаде было бессмысленно. В толпе лиц ни одного намека на жалость и здравый смысл. Они просто хотели поживиться молодой плотью. Звери!

— Для начала ты порадуешь настоящих мужчин… Ты хоть раз-то имела дело с настоящим мужиком? А? — гориллоподобный нагнулся и зашептал прямо в губы. — Если бы была хорошей девочкой, порадовала бы только меня, а ты про дерьмо начала чушь нести, морду свою красивущую от меня воротила, поэтому не обижайся… Ну? Кто первый?

— Я! — из толпы вышел ещё один потный качок. Он вдруг оскалился и зарычал, демонстрируя решимость.

Образ, как флешбэк из девяностых. Весь в коже, во рту золотые коронки, а ещё напрочь переломанный нос. Он словно и дышать мог только ртом, оттого скалился, как шакал.

Но сделать он сумел лишь один единственный шаг, а после рухнул мешком картошки, разбрызгивая кровь по пыльному бетонному полу.

Я словно оглохла. Залпы выстрелов, суета, трёхэтажный мат, крики и какое-то лязганье металла. Зажмурилась, готовясь к смерти…

Боже! Я просто хотела делать свою работу… Я не видела океана, не опустилась к акулам, не побывала в Сиднее. А что я сделала? Тридцать семь лет жизни пролетели, как миг. Лишь работа оставалась ярким пятном… И именно от неё я и погибну.

— Девку отпусти! — мужской голос раздался где-то над правым ухом, и с моего плеча слетела вонючая рука гориллоподобного, только предварительно он сделал ещё один надрез на коже.

— Беги… — внезапно стяжки лопнули, а меня с силой толкнули в спину.

И я побежала, перепрыгивая через металлические балки, неслась в сторону ворот, вот только упёрлась носом в засов. Дергала, рыдала, металась, как чокнутая, но ровно до тех пор, пока не поняла, что шум стих…

— Бедовая, бля, — и снова этот голос, а после из-за спины появилась огромная рука со сверкающим обручальным кольцом, он толкнул калитку, которую я и не заметила.

Да, я бедовая… Да, я вечно оказываюсь не в том месте и не в то время, вот только делаю я это не специально!

Меня пробирал ужас, выскочила из ангара и застыла… Раздался дружный щелчок затворов, и несколько стволов автоматов оказались направленными на меня.

Напротив черных джипов стояла толпа мужиков в камуфляже. Их было куда больше, чем тех зверят, ещё недавно желающих развлечься. И что? Что теперь? То игра такая?

И снова этот свист, гогот и странные взгляды в прорезях черных балаклав.

— Тишина! — за спиной послышались шаги, меня схватили за локоть и потащили в сторону автомобилей.

Я озиралась, с ужасом наблюдая бесконечные горы мусора, стаи кружащих птиц и омерзительно громкий писк дерущихся за добычу крыс. Запах уже не смущал, мозг адаптировался, нервы лопнули, отказываясь выполнять свою роль.

Меня убьют… Не те, так эти в камуфляже.

Мужлан распахнул заднюю дверь, закинул меня в салон, как мешок картошки, а после задрал запястье, и послышался щелчок металлических браслетов.

— Сидеть и не рыпаться…

Я впервые подняла глаза, встречаясь с огромными серыми глазами, с вызовом сверкающими в прорези балаклавы.

— Ты кто, блядь? — он стал рыскать по карманам до тех пор, пока не нащупал небольшой клатч на цепочке. Раскрыл и стал шарить в нем, словно имел на это право!

— Орлова Мария Алексеевна, — выдохнул мой то ли спаситель, то ли похититель, а после перелистнул страницу прописки и присвистнул. — Какая, мать её, прелесть. Сидеть и молчать. А начнешь буянить, я случайно забуду тебя здесь… Крыс любишь? Они разделаются с твоей тушкой за пару часов.