Глава 2

И я замолчала.

Безумно хотелось пить, умыться и в туалет, но я застыла, словно змея на холодном снегу. Энергосберегающий режим, полный мольбы о спасении.

Время тянулось бесконечностью. Поначалу я даже не решалась повернуть голову, боясь заметить, что в салоне не одна. Вздрагивала от каждого шороха, от выстрелов и ора встревоженных ворон.

Но когда поняла, что разбираться со мной никто не спешит, заставила себя успокоиться и расслабиться.

В машине было чисто, вроде, даже безопасно.

И вдруг на меня обрушилось осознание того, что произошло.

Меня похитили!

И похитили дважды!

Если тех уродов я знаю в лицо, понимаю, кто и зачем пытался запугать меня, а после и вовсе убрать, чтобы не мешала его подлым планам, то вот тот новенький бугай был совершенно мне незнаком.

Почему они прячут лицо?

Кто они?

Я стал ерзать, заглядывать во все укромные уголки, пока не заметила на панели валяющееся портмоне. Тряханула рукой, пытаясь проверить на прочность цепь наручников, но ощутила лишь боль в запястье.

Чёрт…

Выгнулась, протискиваясь между передних кресел, потянулась пальцами, пытаясь стянуть кожаное портмоне, но длины рук не хватало. Я лишь едва коснулась уголка, дернулась, и кошелек раскрылся, ошарашив красной корочкой удостоверения.

Позвоночник превратился в металлический штырь. Тянулась, пытаясь рассмотреть получше, но лежавшая сверху визитка закрывала надпись на корочке, оставив лишь слово «Безопасность».

ФСБ?

Он безопасник?

Блядь! Во что я влезла?

Я приклеилась к окнам, уже иначе осматривая длинную вереницу машин. Позади спецтехники стояли чёрные микроавтобусы, повсюду сновали бугаи в балаклавах, их автоматы были прижаты к груди, а на спусковых курках застыли пальцы.

Военные, спецура, спецназ? На бандитов не похожи, уж очень военная выправка, да и ходят, словно маршируют.

— Ну? Всё рассмотрела, Мария Орлова? А теперь забудь, и только попробуй написать об этом. Я не пугаю, просто напоминаю, насколько шустры голодные крысы, — внезапно дверь открылась, и на водительское сиденье сел тот бугай. Он, не спрашивая разрешения у дамы, закурил, открыв окно.

— Вы кто?

— Ну ты же сама всё прочитала, — он хмыкнул и скинул удостоверение в бардачок. — Журналистка, значит…

— Уже узнали? Оперативно. А вы, значит, из ФСБ. Операция? Или ликвидация? — я рассмеялась, а после нагнулась так, чтобы попытаться рассмотреть в зеркале заднего вида отражение мужчины. Но тот курил, не снимая балаклавы. Чёрт…

— Как тут оказалась? — он проигнорировал мои слова, потому что был хозяином положения.

— Уехала на выходные на отдых. Поселилась в отеле, а вчера меня и скрутили прямо напротив своего номера.

— Раз скрутили, значит, есть за что.

— Вы что несёте? — я, очевидно, так была настроена самой собой, что совершенно не справилась с эмоциями и шлепнула по плечу незнакомца, но тот отреагировал раньше, чем я поняла, что уже лежу вниз лицом.

Огромная ладонь прижимала голову, пальцы зарылись в волосы, но так аккуратно, что ли… Мне не было больно. Но стало безумно страшно…

Машка, давай уже, включай голову!

— Откуда ты знаешь Мирзоева?

Черт знает как, но этот здоровяк слишком ловко извернулся и уже нависал надо мной, требуя ответа.

— Какого Мирзоева? Говорю же, меня похитили!!!!

— Знаешь, где находишься?

— Нет! Меня везли в мешке вонючем, связали и бросили в багажник. А мешок сорвали только ангаре.

— Чего они от тебя хотели?

— Чтобы я прекратила рыть дело Золотавина.

— Когооо? — голос прозвучал неожиданно близко, в щеку ударило тяжелое дыхание с ароматом терпкого табака и яркой сладостью вишни.

— Золотавина Эдуарда Юрьевича, я провела журналистское расследование, вот только материал уничтожили, а меня выгнали с работы! — взвыла я и вдруг расплакалась. Рыдала, как ненормальная. Хрипела, сопротивлялась, пыталась подняться. — Да уберите вы руки! Я журналист, а не преступник. На мне необязательно применять ваши эти приколы с дознанием и психологическим насилием. Я и так натерпелась…

— Натерпелась она, — хмыкнул мужик и ослабил хват, а после поднял меня, как котёнка, и опять усадил на сиденье. — Журналисты — отбитые и бесстрашные глупцы. Но ты же баба… Какого черта полезла в муравейник с голой жопой?

Я машинально оправила кожаную юбку, натягивая её на колени, потому что что-то мне подсказывало, что говорит он далеко не фигурально.

— Потому что кто-то должен этим заниматься! Вы же только шестерок ловите, когда преступление уже совершено. А мы, журналисты, как умеем, пытаемся предотвратить!

— Да? А что ж так хреново это у вас получается? — он внезапно рассмеялся и стянул балаклаву. Прошелся пятерней по черным как смоль волосам, а после откинул голову на подголовник, устало выдохнув. — Каждый должен заниматься своим делом. Ты писала в журнале про коммерсов? Вот и писала бы дальше. Какого черта ввязалась в дерьмо?

— Потому что вы этим не занимаетесь! — взвыла и обиженно отвернулась. — Верните мои документы. А ещё там должна быть сумка с вещами и телефоном. И вообще, где мы находимся?

— А что? Такси хочешь вызвать? — он снова расхохотался, а после опять натянул балаклаву и вышел, когда из ворот стали выводить толпу уродов, ещё недавно окружавших меня. — В багажнике есть вода.

— Спасибо… Потерплю до дома! — огрызнулась.

— Ну смотри…

Бугай встал с краю, сложил на груди могучие руки и просто наблюдал за процессом. Старший… Сам руки не марает, контролирует.

Все творившееся было похоже на спектакль. Только актёрами были силовики, четко выполняющие свои действия. Шагали, как роботы, ни одного лишнего движения, ни малейшей слабости. Они, приставив дула автоматов к затылкам скрюченных ублюдков, заводили их в спрятанные микроавтобусы. После пятнадцатого я сбилась… А когда вывели главного, бугай, вальяжно наблюдавший за торжеством закона, снова сел в машину.

— И не дай Бог хоть одного не довезёте! — он махнул парочке с автоматами, а после вырулил с пятачка и помчался по узкой дороге вдоль парящего смрадом мусора.

Вонь была страшная, в окна прилетали какие-то бумажки, в предрассветном тумане рассекали горланящие птицы, да и в целом антураж напоминал картинку из фильма про постапокалипсис.

Молчали оба. Я прикидывалась обиженной, хотя в отвернутом положении было сложно пытаться рассмотреть его лицо. А тот, наоборот, был расслаблен и постоянно курил, вот только лучше уж дышать дымом, чем вонью разлагающегося мусора.

— Может, вы снимете наручники?

— Ты сама сказала, что потерпишь…

Все. Финита ля комедия… Сама надерзила, сама виновата.

— Дядя, а мне бы в кустики, — пропищала я, уже понимая, что терпеть невыносимо! Мочевой пузырь готов был лопнуть! Но оконфузиться в присутствии этого железяки не хотелось.

— Бляяядь, — он захрипел и резко свернул на обочину. Вышел их машины, махнул кортежу, чтобы проезжали, за что я была готова рассыпаться в благодарностях, а после распахнул дверь. — У тебя минута до того, как твою голую задницу увидит всё подразделение. Справишься?

— Если вы не будете меня отвлекать… — я впервые подняла голову, сталкиваясь нос к носу с незнакомцев.

Остолбенела, рассматривая каждую черточку его лица.

Редко можно встретить комбинацию силы и красоты в мужском образе.

А он был прям идеалом…

Резкие линии, широкие скулы, густая щетина, пухловатые губы и прямой нос. Волевой подбородок с глубокой ямочкой, рваный шрам, утекающий на шею. Кожа смуглая, отчего его серые глаза ещё сильнее привлекали внимание.

— Начинай!

— В смысле? Вы не отойдете?

— Нет… Ты задержана до выяснения всех обстоятельств, — бугай отстегнул наручники от ручки, но не отпустил браслета… Я оказалась собачкой на поводке, которую вывели на прогулку.

— Ну, может, отвернётесь?

— Ага… Щазззз, — он цыкнул и ударил пальцем по циферблату часов. — Или тебе помочь?

— Чёрт! — я заскулила и отошла от него на максимальное расстояние. Благо мы уже покинули территорию свалки, да и остановился он возле невысокого кустарника, вот там я и планировала спрятать свою задницу.

— Там колючки, — выдохнул он и закатил глаза, услышав, как я громко ойкнула. — Что, я женских задниц не видел?

— Моей не видели и никогда не увидите!

— Бедовая… — мужлан все же отвернулся, вытянул руку, сделав расстояние между нами ещё больше.

И только тогда я смогла расслабиться и сделать свои дела. А когда поднялась, с горки уже мчалась бесконечно длинная вереница машин.

Меня снова усадили в салон, снова пристегнули, и колеса взорвали дорожную пыль, стартуя с пробуксовкой, чтобы встать на дорогу перед кортежем.

В какой-то момент я вырубилась, открыла глаза, лишь когда тело ощутило странную тревогу. Машина не двигалась, вокруг стоял какой-то грохот, крики.

Чуть высунула голову и ахнула… Мы стояли в центре лётного поля в окружении вертолетов, лопасти которых и были источником шума.

— Выходи, — незнакомец вдруг распахнул дверь, отчего я чуть не вывалилась плашмя. Но он ловко подхватил, отсыпав горсть мата. Наручники вдруг ослабли, а я так и осталась в его сильных руках. — Бабы меня, конечно, любят… Но чтобы вот так валиться на руки…

— А вы не обольщайтесь, это случайность.

От галантности не осталось и следа, меня просто перебросили на плечо, пока незнакомец опустошал машину. Открыл дверь багажника, забрал кожаный рюкзак и мою сумку, невесть откуда появившуюся там, а после шустро влетел в салон вертолета.

— Что? Куда мы летим? — я задергалась, вертя головой.

В салоне стоял оглушающий треск, приходилось орать, чтобы меня услышали, но оказалось, что виной совсем не шум… Бугай попросту игнорировал меня, а после пристегнул привязными ремнями к креслу и снова зацепил наручники.

— Сиди и не рыпайся! Ясно?

— Я так понимаю, что по пути мы не заедем в отель, чтобы я забрала свои вещи?

— Умненькая девочка…

И я замолчала. Злить его смысла не было, а то ещё скинет меня с высоты полета. Хватит с меня риска для жизни. Я просто хочу домой.

Организм был настолько вымотан, что я опять отключилась. Сквозь сон слышала команду: «Взлетаем!», чувствовала чужое присутствие, шаги и колкость пледа, которым меня накрыли чуть ли не с головой.

Я хочу домой… Смыть вонь, пыль, прополоскать рот, вымывая мелкую золу, что скрипела на зубах. Кровь разгоняла адреналин по венам, но мозг уже вырубил тумблер чувств. Хватит… Предохранители перегорели.

В какой-то момент плед отбросили, а на голову мне надели балаклаву, густо пахнущую табаком и все той же пряной сладостью вишни. Прорези сдвинуты так, чтобы могла дышать, но не видеть.

— Не дергайся… Не обижу. — незнакомец взял меня на руки и куда-то понёс.

Звук вертолета становился все глуше, тише, прорывались голоса, шуршание колес, шум самолетных двигателей.

Но я не смела сопротивляться. Меня просто отключили от сети, заблокировав страх.

И снова авто, снова наручники, долгая езда… А когда машина стала регулярно останавливаться, я вдруг поняла, что это город! Светофоры, трафик…

Я плакала, мысленно прощаясь с жизнью. Меня убьют? Я стала свидетелем чего-то секретного? Кто он? Русский Джеймс Бонд?

Чёрт… Я аккуратно дернула руками, проверяя наличие браслетов, но металл звонко брякнул, а машина резко затормозила. Послышался хлопок двери, по ногам проскользил зябкий ветерок.

Сначала он дёрнул мои запястья, освобождая от оков, потом зачем-то прошелся подушечками по саднящей коже, и боль будто отступила.

— Телефон твой я знаю, если нужно будет, вызову для дачи показаний. Но если ты, Мария Орлова, ещё раз ввяжешься в дерьмо или вздумаешь накатать статейку, о доброте моей можешь забыть. Иди, и впредь думай головой и не доверяй журналистской чуйке! — мужик сдернул с моей головы балаклаву и вдруг застыл…

Не шевелилась и я … Его глаза расширились, на лбу появились глубокие морщины, скулы стиснулись в спазме, а вот желваки завибрировали с ужасающей силой. Лицо стало серым, безэмоциональным. Незнакомец с силой впихнул мне в руки сумку и документы, а после подтолкнул вперед, а через мгновение машина скрылась из вида…

Сколько я стояла, как истукан? Не знаю… И очнулась, лишь осознав, что стою у подъезда собственного дома.