Глава 3

Влетела в квартиру, тут же закрыв двери на все засовы.

Застыла, прислушиваясь к звукам, и отмерла, лишь убедившись, что я совершенно одна.

Обернулась к зеркалу и завопила от ужаса…

Лицо черное, лишь редкие дорожки от пролитых слез, по шее – смесь крови и золы, пара порезов.

Я словно побывала в аду рядом с бесовским кострищем, а после была изгнана мучиться на Землю.

Содрала с себя всю одежду, запихала в мусорный пакет и вышвырнула на лестничную площадку.

Вбежала в ванную, включила воду и очень долго стояла под упругими струями.

Усталость накатывала все сильнее, мышцы теряли напряжение, становились мягкими, и, чтобы не потерять сознание, пришлось опустить на дно ванны. Растирала кожу, истребила все бутыльки с гелем для душа, в ход пошел даже подарочный, что уже два года стоит, как музейный экспонат, но мне было все равно.

Нужно отмыться, уничтожить эту вонь, следы чужих рук.

Закуталась в махровый халат и прямиком направилась к бару, залпом осушила две стопки ликера, а после рухнула на диван.

Не знаю, сколько я проспала, но распахнув глаза, оказалась в полной темноте. Ощупала все вокруг, убедившись, что все ещё на родном диване, а после дернула рукой, включив напольный торшер.

— Фух… Дома.

В голове вдруг вспыхнули тонны мыслей, воспоминаний, вопросов. Я подорвалась к зеркалу, чтобы убедиться, что не сон это был.

Нет… На шее порезы, синяки. А ещё ногу простреливало резкой болью, я едва могла пошевелить ею, когда адреналин спал.

Лодыжка опухла до такого состояния, что не видно было даже ступни.

Домашний телефон моргал лампочкой автоответчика, я включила громкую связь, а сама поковыляла к холодильнику. Если не приложу холод, то утром и вовсе ходить не смогу.

Сообщение было одно, но зато какое:

«Маша, я не знаю, в какую херню ты влезла, но твоё увольнение отменяется! Завтра чтобы была в издательстве!»

Голос главного редактора звенел яростью и обещанием поквитаться со мной.

А было за что!

Этот продажный ублюдок слил меня, как только я нащупала нечто стоящее. Притащила ему в зубах годный материал, способный разоблачить товарища Золотавина, но тот взбесился! Вышвырнул меня с позором из журнала, в котором я проработала почти десять лет. Мне даже вещи не разрешили собрать!

А теперь он зовет меня обратно?

Сука…

Обмотала лодыжку полотенцем, внутрь насыпала льда и устроилась на кровати, уложив на ноги компьютер.

Что там сказал бугай? Мирзоев?

Того гориллоподобного вели отдельно, значит, он и есть главный. А следовательно, Мирзоев тоже он.

Но общий поисковик послал меня ко всем чертям, социальные сети тоже были пусты, среди разнообразия Мирзоевых того урода не было.

Значит, нужно подключать другие связи.

Взяла телефон и набрала номер своего информатора, Лёни Блинова, он трудился в СК, а раз спасший меня «Железяка» из ФСБ, то, вполне возможно, операция готовилась совместно. А если так, то аналитик просто должен был быть в курсе…

— Маша, ты что, ополоумела? Полночь! — зашипел Лёня и зашуршал, очевидно, выбираясь из теплой кроватки. —Ты же помнишь, что у меня семья?

— Я помню, Лёнечка. Светику привет передавай и сладких снов пожелай. У меня один вопрос. Кто такой Мирзоев?

— Мирзоев? — Блинов откашлялся, а потом врубил дурака. — Какой ещё Мизаев?

— Лёня, тебя поэтому в оперативку не берут. Ты отличный аналитик, но вот врать не умеешь совершенно. Кто такой Мирзоев?

— Ублюдок редкостный. Наёмник со своим войском. Причастен ко всему дерьму. Разборки, заказные убийства, налёты, шантаж. Работает на того, кто платит больше. В том году убил своего заказчика, потому что жертва заплатила больше. Ни принципов, ни совести, ни сердца. Маша, что случилось? Я тебе вчера звонил весь день, а ты была недоступна! — Лёнька то ли правда переживал, то ли так менял тему…

Вот только говорить с ним было опасно.

Что-то мне подсказывало, что «Железяка» с корочками вовсе не шутил про крыс. Если проколюсь про то, чему стала свидетелем, то будет ой как страшно.

Стоп… А может… А может, это он поговорил с моем редактором?

Может, это «Железяка» дал мне второй шанс вернуться на работу взамен на молчание?

Эх… Надо идти к Сёме, уж тот-то проколется.

Можно было, конечно, вильнуть хвостом и уйти в столичный журнал, где для меня давно придерживают местечко. Но для начала нужно разобраться с главным предателем, ой, с главным редактором, Трифоновым Семёном Аркадьевичем. А в идеале… В идеале займу его место, а после вышвырну его из редакции, как сделал он.

— Ладно, Лёнечка, не сердись. Я на два дня упорхала на морюшко. Подышала воздухом и вернулась, — засюсюкала, пытаясь усыпить его бдительность.

— Машка, тебя твой Алёша опять разукрасил? Да? — захрипел Блинов. — Маш, я скоро не сдержусь… Натравлю на твоего баскетболиста кого надо, чтобы показать ему, что лупить нужно только мячи!

— Лёнечка, не говори ерунды. Все со мной хорошо…

— Ага! Ты вечно так говоришь, а потом с синяками появляешься! Смотри мне, Орлова, завтра вечером жду тебя в ресторане у твоей подруги. И только попробуй явиться со следами побоев! Все, конец связи…

Чёрт… Я снова посмотрела на свою ногу. Без врача тут не справиться… Но и сама до травмпункта я не доберусь. Придётся опять звонить своей лучшей подруге, Лике Мазур.

Лика выслушала, вместо ответа отсыпала мне хлестких бранных слов, а после положила трубку. Я знала, что приедет, что не бросит…

Одна она у меня осталась. Нет никого ближе!

Мы вместе выросли, вместе в сад ходили, вместе за партой сидели, да и в универ один поступили. Она на лингвистическом, а я всю жизнь мечтала стать как отец…

Детство у меня было счастливое. Да, отца видела редко, но зато у меня были самые крутые подарки. В десять лет он привез мне профессиональный фотоаппарат, а после выдал ключи от своего кабинета, оборудованного в кладовой, и научил проявлять пленку.

Мой папа был спецкором, всю жизнь мотался по горячим точкам, где его и убили. Мама горевала недолго, а когда мне исполнилось тринадцать, привела домой дядю Толю…

И это оказалось концом моего счастливого детства… Дальнейшие события больше напоминали криминальную хронику. Благо хоть Толя дождался моего совершеннолетия, прежде чем зарезал маму…

Вот так мы с подругой почти одновременно остались полными сиротами.

Свободными, никому не нужными и максимально травмированными.

Если Лика смогла перебороть себя, найти мужика и относительно удачно выйти замуж, то я обвенчалась с работой. Вот кто никогда не предаст, вот кто не изобьет…

Но вся гадость ситуации в том, что и подруге я не могу рассказать истинную природу травм. Будем надеяться, что она тоже попытается свалить все на Лёшу.