Глава 4

— Тук-тук… — я смело вошла в кабинет главреда. — Сёма, привет. Звал?

Трифонов стоял у окна и курил. Выдыхая сизый дым на улицу. Он не повернулся, а этого и не было нужно, по всей его позе была заметна степень ярости.

Сука… Схавал денежку, чтобы меня уволить?

Только явно получил по голове. И за все спасибо моему новому таинственному незнакомцу.

— Звал… Ты уже три дня как в офисе, а новой статьи нет. Думаешь, если появился покровитель, то я стану терпеть твою бездарную задницу? — Сёма развернулся, являя кровожадный взгляд, полный невесть откуда взявшейся ненависти. — Взяла неделю удаленной работы! Для чего? Что ты, Орлова, там мутишь? Опять под кого-то роешь?

Трифонов так осмелел, что рванул ко мне, как гепард.

Эх… А ведь мы учились вместе. Он всего на два года старше, а мнит из себя короля журналистики. Вот только должность ему принесли в клюве…

Это я должна сидеть в этом кресле!

Бывший главред, Тарик Петрович, уходя на пенсию, именно меня рекомендовал руководству. Но оказалось, что решения принимаются, основываясь не на профессионализме, а скорее по принципу рукопожатности. А тут выяснилось, что у Трифонова родственница – весьма известная и богатая дама. Вот только мы-то знаем, что не родственница она ему, а любовница. Альфонсом наш Трифонов оказался. Обычным альфонсом…

— Сёма, пыл умерь свой, — я опустилась в кресло и стала перебирать его бумаги на столе. Зарисовки статей, хроника, какие-то записи.

«Облава в одиннадцать…»

Что бы это могло значить?

— Ты же знаешь, что я подвернула ногу, вот и брала время, чтобы восстановиться. У меня в запасе есть утвержденный материал, вот его пусть в печать и дают. Но ты же отчего-то противишься. Так что случилось?

— У меня вот ничего не случилось, зато у тебя яркая и насыщенная жизнь. Что, твой Руднев опять тебя избил?

Сема с такой тягучей сладостью в голосе произнес слово «избил», что чуть не схлопотал оргазм. А веки дрогнули, а глаза и вовсе закатились. Извращенец!

— Триша, а вот это уже не твоё дело, — я держалась из последних сил. Он провоцирует на конфликт, а значит, это ему для чего-то нужно. Вот только я терпеть не могу давать людям то, что они хотят.

Нет, Сёма… Я лучше дурой окажусь, но в игру твою шулерскую играть не стану.

— Ладно, — Сема отогнул ворот водолазки и присвистнул, рассматривая уже пожелтевшие следы от рук Мирзоева, ну и два пореза, залепленных пластырем. — Ну вы и чокнутые… Трахаетесь, как кролики, а деретесь, как львы.

— Ну, кто на что горазд. Зачем вызвал, Трифонов?

— Данилов вернулся в город, а ты молчишь… Говорят, с женой у них разлад, зато Давид прилетел с молодой и сильно беременной невестой. И это логично… Бесполезные бабы никому не нужны. Мужикам потомство нужно, свежая кровь, чтобы продолжать род, гены взращивать.

— Гены гнилые, их бы спалить к чертям! — я чертыхнулась и отвернулась, чтобы не заводиться ещё больше.

— Не говори ерунды. Это правила природы. Мужик — самец, а рядом должна быть женщина, а не баба со стальными яйцами и пустой маткой. Давай, чтобы к завтрашнему дню накатала статейку про возвращение одного из крупнейших бизнесменов региона. Его предприятие градообразующее, несколько тысяч рабочих мест, свои стада, племенные коровы, новые контракты на поставку парного мяса… Давай-давай, Орлова.

— Только вот все эти контракты — дело рук Лики Мазур, и ты об этом прекрасно знаешь.

— А мне срать, кто и чем эти контракты выбивал. Мне нужно, чтобы ты, Машенька, накатала такую вкусную статью про Данилова, чтобы про оду твоей подруженьке все напрочь забыли. Она — марионетка. Просто милая мося, посидевшая вместо мужа в кресле руководителя. А теперь вернулся хозяин, — Семен присел на корточки и стал внимательно меня рассматривать. Его брови были напряжены, взгляд скользкий, холодный, как клинок гориллоподобного. Да и помыслы у него ничуть не чище…

— Поручи кому-нибудь другому, Сём. У меня в работе другое дело, — я поднялась, но друг Трифонов схватил меня за больную лодыжку и с силой сжал.

Я взревела и оттолкнула подонка, но Сёма вдруг засюсюкал, превращаясь в котенка.

— Манечка, прости… Я забыл, что у тебя нога болит! Всё? Все прошло? Дай подую, — он задрал штанину, закинул мою ногу себе на колено и всерьез начал дуть на эластичный бинт. Идиот…

— Трифонов, тебе что от меня нужно? Я тебя породил, я тебя и убью, да? Я растрезвонила про Мазур, я её и должна закопать?

— Именно! Орлова, вот люблю тебя всем сердцем. А знаешь за что? Верно! За сообразительность!

— И кто ж тебе так хвост-то накрутил, а, Трифонов? Кто дал установку обелить труса и подонка Данилова? Работаете на электорат? Конечно, скоро выборы, а новый кандидат должен быть кристальным. Так?

— Верно, — Сёма поднялся и присел на край стола, вот только ногу поставил так, чтобы если что – быстро среагировать на мой побег.

— Так вперед, делайте что хотите, но не за счет моей подруги.

— Это мужской мир! И правила здесь соответствующие! Маша, меня просили передать тебе, что пришло время выбирать сторону. И заметь, правильную сторону… Тогда сопутствующих жертв будет меньше. Понимаешь? Ты при работе, Мазур твоя – при ресторане… Вы ж с первого раза не понимаете. Вам все разжевывать нужно. Не дадут вам исправить сорванную сделку! Не играйте с огнем, девочки…

— Ничего у вас не выйдет. У нас есть сутки, чтобы исправить документы и снова подать их на регистрацию. Можешь передать тому, кто верховодит тобой, что не на тех нарвались…

Боже, как же мне хотелось вцепиться в его наглую рожу и располосовать ногтями! Пусть, тварь такая, подумает, прежде чем угрожать!

Моя подруга Лика Мазур оказалась в не менее щепетильном положении, чем я.

Семь месяцев назад её супруг, Данилов Давид, перешел дорогу не тем людям.

Столичным, всесильным, имеющим в руках настоящую власть.

После чего вынужден был трусливо сбежать из города и бросить свой мясокомбинат на плечи Лики.

И она выгребла. Разрулила проблемы, наладила производство, а после и вовсе расширилась, не имея ни поддержки сверху, ни финансовых вливаний спонсоров.

За её успехами наблюдал весь город! Она из обычной колбасы и мяса на развес сделал бренд! Её нарезками накрывают фуршеты, а рестораны закупают продукцию для дорогущих стейков.

И я горжусь своей подругой!

Она забросила свой ресторан, чтобы не дать разрушить дело жизни своего мужа.

А вместе благодарности тот вернулся с новостью, что его любовница беременна двойней. Вот только уходить из семьи он не планировал, потому что заключил выгодную сделку. А Лика должна была смириться, принять двух детей и забыть о том, что когда-то сделала для его бизнеса.

Но Лика подала на развод, а чтобы не делить ресторан, мы придумали переоформить его на мое имя. Вот только сделку зарубили, а у меня осталось несколько часов, чтобы попытаться разобраться в этом… Но Трифонов слишком экстренно вызвал меня в редакцию.

А значит, он — часть того механизма, что готов перемолоть мою подругу.

— Короче, чтобы завтра статья была готова. И Данилов в ней должен сиять, как самый ценный бриллиант. Ясно? Опора и надежда региона! Предприниматель, приносящий в бюджет бешеные деньги! Но вместо богатства он отказывается от бизнеса в пользу супруги, а сам готов посвятить себя простому народу, поэтому и идет в политику. И ещё он затеял стройку трёх детских садов…

— Вот когда построит, тогда и будем говорит. Если о каждом, кинувшем обещания, писать хвалебные статьи, то мы утонем во лжи. Если твой Данилов построит садики, я тут же накатаю статейку, а пока прости… Мне пора, — я поднялась, нарочно наступив каблуком на выставленную Трифоновым ногу. — И ещё… Если ты, сука, ещё раз продашь меня… Если ты вздумаешь подставить, слить или уволить, я все паблики заполоню слухами о тебе и о жене нашего полпреда. Старушка и молодой поджарый журналист… М-м-м-м… Статейка будет – улёт!

— Стоять… — заорал Трифонов, когда я уже подошла к двери его кабинета, но отвлек меня отнюдь не его крик, а суета в зале.

Послышались визги, крики, удары…

Распахнула дверь, услышав громкое: «Всем оставаться на местах, работает госнаркоконтроль!».

Приплыли… Помещение стало заполняться людьми в камуфляже и в знакомых мне балаклавах. Журналисты с визгом попадали на пол, все окна, двери и выход на служебную лестницу оказались перекрытыми… А дальше дошла очередь и до меня….

— На пол, лицом вниз!