Глава 5

Меня не просто опустили на пол, меня буквально впечатали лицом в пыльный ковёр редакторского кабинета.

Маски-шоу заполонили все пространство издательства. На пол летели бумаги, макеты статей, папки с материалами, листы первым рыхлым снегом засыпали пол, укрывая испуганных сотрудников. И в воздухе промчался ужасающий ропот…

— Приготовиться к досмотру! — рявкнул самый главный, обходя небольшое помещение по кругу. Он свирепо дергал автомат, словно предупреждал, чтобы не вздумали творить глупости. — Двигаться запрещено, отвечать – только если к вам обратились! В редакции проходит обыск…

Идиоты тупоголовые!

Как хорошо отгородиться от всех, надев шапку-невидимку с прорезями. Тебя не видят, и ты вроде как в пузыре безопасности. Можно важно расхаживать между запуганными людьми, ведь на твоей стороне сила: корочка и автомат, а ещё табун молодых жеребчиков с точно такими же аргументами.

— Орлова кто? — вдруг раздалось из другого конца помещения.

На миг показалось, что голос смутно знаком, но стоило мне пошевелиться, как рядом с моей головой раздался удар. Грубый протектор ботинка опустился в паре сантиметров от волос, а надо мной склонился необъятного размера бугай.

— Шевелиться команды не было, дамочка! — силовик ухмыльнулся, а я буквально чувствовала его липкий взгляд, скользящий по моей заднице. Урод...

— Орлова кто?

Ха… Мне дважды повторять не нужно. Сказано не рыпаться — вот я и притихла, не рискуя даже языком пошевелить. Пусть сами ищут свою Орлову…

Стоп. Меня?

В нашей редакции больше нет Орловых. Только бабулька из бухгалтерии, но её, кажется, в том месяце помпезно проводили на пенсию.

Они что, меня ищут?

Но к моменту, когда я все же распахнула глаза, на меня уже указывала добрая десятка пальцев. Предатели, а ещё коллеги, называется.

— Ну и чего молчим, мадамочка? — все тот же бугай снова присел на корточки, внимательно всматриваясь в мое лицо. — Орлова?

— Сами сказали, что команды шевелиться не было, — я огрызнулась и снова закрыла глаза. — А чтобы заговорить — нужно немного языком поработать.

— Встаем, гражданочка болтливая. С вещами на выход, — мужлан подхватил меня за пояс брюк, поднял, как пушинку, поставил на ноги и легонько, почти бережно подтолкнул к выходу. Он буквально подпирал меня со спины, чуть ли не наступая на пятки. Я едва успела схватить свою сумку со стола секретаря.

— Приготовить личные вещи для досмотра! — это была последняя фраза, которую я услышала, прежде чем меня вывели из здания. А дальше – черный микроавтобус, сопровождение спецназа, оружие и удушающее молчание.

Я ощущала себя преступницей! Косые взгляды прохожих, ропот в спину. Какой позор!

Руки мои были свободными, на голове нет мешка, да и везут меня стражи порядка, а это явно лучше, чем мой прошлый опыт. Значит, есть надежда…

Чёрт!

И только я дернулась, чтобы достать из сумки телефон, как совершенно спокойный конвоир вдруг вырвал мою сумку и поставил на пол.

— Никаких звонков…

— Я что, арестована? Мне предъявлены какие-то обвинения? Или, может, я подозреваемая в тяжком преступлении? На каком основании вы не даете мне позвонить? — я снова попыталась забрать сумку, чтобы позвонить Лике и предупредить, что не успеваю к нотариусу. Но меня опять осадили, но только уже молча. — Вы вообще кто? Ни удостоверения, ни зачитывания моих гражданских прав. Беспредел!

Личные вещи он не забирал, но и пользоваться ими было невозможно.

Так… И что опять произошло?

Во что я вляпалась, сама того не подозревая?

И лишь когда автомобиль остановился возле здания областной прокуратуры, мне стало вовсе не до смеха.

— Какого черта? Я никуда не пойду! — я даже взвизгнула от неожиданности. — Вы вообще кто? И что вам от меня нужно? Люди добрые, меня похитили! Помогите! Убиваюююют!

Вцепилась в край кресла, абсолютно точно решив, что и с места не сдвинусь, пока мне не объяснят, какого черта тут происходит. Двери микроавтобуса открылись, как только мы затормозили у главного входа.

— Боже, у меня сейчас голова лопнет от твоего ора, дамочка! — бугай устало дернул плечами, а после стянул балаклаву, в которой было слишком жарко. — На выход, гражданка Орлова.

— И не подумаю! И что? Заставите? Попробуйте…

— Не вынуждайте меня применять силу, — зашипел белобрысый парень с глазами цвета теплого меда.

— А вы не имеете права, пока не будут предъявлены обвинения! — упорно отвернулась от него, крепче сжав сиденье. Казалось, дерни меня, и я вспорю обивку острыми ногтями.

— О! Мария Алексеевна… Какие люди! — и вновь тот самый знакомый голос.

Я обернулась, тут же утыкаясь в наглую морду моего нового знакомого из ФСБ…

Мать твою, какого черта?

Мужчина в этот раз был без амуниции, и даже без балаклавы. Стоял весь такой красивый, сексуальный, свежий, словно спал пару суток. Одет был просто, без душных официальных костюмов и удавок: черные джинсы, белоснежная футболка, ткань которой лишь подчеркивала крепость мышц.

Вот только едва наши взгляды встретились, меня буквально пронзило болью! Его глаза как пики вонзились в меня, добрались до самой души!

Его энергетика, эмоции, все сплелось в опасную паутину, именно в ней я и увязала…

Не могла пошевелить ни рукой, ни головой. Как муха прилипшая смотрела в глаза своему душегубу!

Но вдруг все закончилось… Железяка проморгался, на миг отвел взгляд, и морок паралича спал наваждением.

— Я предупреждал тебя, что если ввяжешься в дерьмо, к крысам поедешь? — Железяка, вместо того чтобы вывести меня из микроавтобуса, сам запрыгнул в салон и сел напротив, закрыв за собой дверь.

— Нет… Это условие распространялось на торжество свободы слова. И, признаюсь, вы смогли запугать журналиста. Мало того, что я не написала ни строчки о том задержании в ангаре, я еще и безбожно врала родным и близким, — снова потянулась к сумке, ведь того блондинчика не было. Но мой новый знакомый вырвал из моих рук сумку.

— А ты правда бедовая, да? Из тех баб, кто всегда оказывается первой под раздачей у судьбинушки. Ублюдки-начальники, козлы-мужья, подруги-суки. Я знаю такой тип женщин. Яркие, красивые, но магически притягивающие к себе неприятности, — Железяка выпрямился, не сумев сдержать мимики боли, словно получил прострел в спину, а после раскинул руки по спинке кресла и расслабился. — Что? Даже возражать не будешь?

— А я не люблю возражать людям, у которых пунктик на личном опыте. Вы же про меня уже все поняли, всё знаете, все диагнозы вынесены, поэтому какой резон слова тратить? — сложила на груди руки и отвернулась.

Да кто он такой?

Почему меня так трясет в его присутствии?

А ведь он прав, в другой ситуации я бы расплющила напыщенного индюка, а тут сижу, сглатываю, и даже щеки не полыхают.

— Говори здесь, Мария Орлова, зачем ты позвонила и дала ложную наводку? — он вдруг рванул вперёд, сжал мои руки, уложив подушечки больших пальцев на запястья. — С твоего номер был сделан звонок в СК. Контрабанда, нелегальная торговля, а также отмывание денег. Говори!

Он заорал так, что я чуть сквозь землю не провалилась! Смотрела в его дурные серые глаза, наполненные злобой, болью и желанием… Зрачки пульсируют, отбивая ритм сердца. Казалось, если прижаться ладонью к его груди, то услышу этот трепет…

— Какой звонок? Вы там что употребляете в своём ведомстве? О! Или вы нашли способ причесать меня к той операции? Ну? Какую роль выделили? Шлюхи Мирзоева? — я рассмеялась, но тут же осеклась.

Железяка бессердечный даже бровью не повёл. Никак не отреагировал на мою дерзость.

— Товарищ Железяка, скажу вам в последний раз. Я не виновата! Мирзоева вашего я не знаю, ни в какой СК я не звонила, ни о каких преступлениях не сообщала. Ещё вопросы есть?

— Хм… А ведь я тебе верю, — он аккуратно уложил мои руку обратно на колени, напоследок проскользив подушечками по следам от пластиковых стяжек. И перманентная зудящая боль словно опять схлынула.

Волшебник…

— Телефон где был?

— Да в сумке я его оставила. Секретарша Трифонова прицепилась, начала фоткать, якобы дочери хотела такую же купить, а тут редактор освободился. Я без задней мысли её там оставила!

— Складно поёшь, птичка…

— Да не пою я, даже пьяная и в караоке. Дядя Железяка, отпустите меня, а?

— Не могу, птичка. Со мной пойдешь, — он взял меня за локоть так аккуратно, но уверенно, что шанса на побег просто не было.

Да и куда я сбегу на шпильках неудобных? Сама виновата… Послушала Мазур, что я вросла в джинсы и удобные лоферы, поэтому назло ей вырядилась, как кукла, а не журналист.

— Почему Железяка? — вдруг усмехнулся мой конвоир, открывая стеклянную дверь в здание прокуратуры. Он уверенно вел меня по коридорам, а я молилась, только бы с Лёнечкой не столкнуться. И его подставлять не хочется, и самой повода соврать будет меньше.

— А вы не представились. Ну, хотите, «чекистом» буду называть, — сказала я это слишком громко, потому как сопровождающие нас парни прыснули смехом. Но всего на миг… Железяка кашлянул, и в кабине лифта вновь воцарилась мёртвая тишина.

— Бедовая… Ну точно бедовая! — когда мы вышли на нужном этаже, Железяка уже не держал меня за локоть, а ребятки быстро разбрелись по точкам эвакуации. — Периметр в наблюдении, поэтому, Мария Орлова, я бы не советовал делать глупости.

— Товарищ Железяка, поверьте, глупости со мной происходят только в вашей непосредственной близости. И перестрелка, и полет на вертолете, и путешествие в наручниках и балаклаве. Поэтому вы это себе скажите. Татуировку набейте, что ли: «К Марии Орловой не приближаться!», — я вошла в открытый для меня кабинет, не успев прочитать табличку на дверях.

Просторный, но совершенно пустой. Стол, два стула и засохший кактус на окне. Очевидно, здесь никто не обитал.

Ну конечно… У «чекистов» свой «домик» есть, вот только привез он меня сюда. А почему?