Глава 6

— Товарищ майор, — в дверь стукнули, но войти без разрешения не решились.

Майор? Я даже приосанилась и ещё пуще прежнего начала осматривать Железяку. Да мне в жизни не доводилось видеть живого майора ФСБ. Если и сталкивалась с сотрудниками ведомства, то это были прапорщики, офицеры, а вот старший офицерский состав вечно на заднем плане, в тумане тайны и недосягаемости.

А тут такая «удача»…

— Входи, лейтенант, — Железяка усадил меня на стул, цыкнул, чем запустил табун мурашей по спине.

Гад какой!

В кабинет вошёл статный высокий парень в гражданке. Он смотрел только на Железяку, а меня тут будто и не было вовсе.

— Записи с камер сняли, всех по списку уже доставили. Но… — парень набрал полную грудь воздуха, готовясь признаться в чем-то.

— Но? — Железяка забрал ноутбук и сел прямо на стол, уложив его на колени.

— Там ещё пришлось зацепить кое-кого на своё усмотрение. Вы посмотрите и всё поймёте, — лейтенант кивнул в мою сторону, объясняя виляние в ответе.

— Свободен, Баталов. Готовь камеры, гражданку Орлову тоже сопроводить придётся после допроса.

— Позвать оперативников?

— Сам допрошу, чего уж тут, — Железяка махнул, и лейтенант растворился, закрыв за собой дверь.

В кабинете вновь воцарилась мертвая тишина. Майор внимательно смотрел запись, иногда перещелкивал, повторяя какой-то кадр, отвлекался на входящие сообщения, хмурился, отвечал и снова возвращался к видео.

— Мария Орлова… — Железяка закрыл лицо ладонями, растер, словно хотел проснуться, а после толкнул второй стул, усаживаясь напротив меня. — Есть у тебя какая-нибудь кнопка, позволяющая перейти в режим откровенной беседы? Ты только скажи… Я нажму, и твое пребывание здесь сильно сократится.

— Есть… Но на неё лучше не нажимать, получать оргазм в здании областной прокуратуры — дурная примета. Представьтесь для начала. Я — гражданка Российской Федерации, журналист, а не шлюха портовая. Я понимаю спектр возможностей вашего ведомства, но на откровенность в разговоре невозможно выйти с незнакомым мне человеком. Знаете, как в анекдоте про «чекиста»?

— В каком? — Железяка захлопнул компьютер, положил его на пол и опять поднял на меня глаза.

— Старый… Вы наверняка его знаете.

— Ладно. Майор ФСБ Страхов Артём Витальевич. Довольна?

— Вполне. Мария Алексеевна Орлова, — протянула руку, чтобы закрепить знакомство, но на самом деле мне непреодолимо сильно хотелось прикоснуться. Чтобы эта гадкая боль стихла, чтобы вновь получить разряд тока.

А ещё мне хотелось увидеть, как разверзается бездна в его глазах.

Зрачки затягивают серую радужку, тьма становится бесконечной, глубокой, поглощающей.

Смотрит, словно рентгеном просвечивает. И это не отпечаток его работы, это нечто большее.

Артём Витальевич Страхов…

Какая прелесть.

— Приятно познакомиться, гражданка Российской Федерации, — майор рассмеялся, но только чтобы замаскировать странное выражение лица.

Он, как обезумивший, шарил по мне глазами, лишь изредка спускался к шее, к глубокому вырезу приталенного пиджака. Не было в этом пошлости.

Я словно была для него привидением, чем-то одновременно пугающим и прекрасным. Оттого и качели эмоциональные.

Смотрит, а сам будто острой иголочкой водит, отслеживая мою реакцию.

— Давай, Мария, рассказывай. И для начала вернёмся к Мирзоеву. Как ты оказалась в том ангаре?

Могла бы сопротивляться? Могла… За последние дни эта тяжесть молчания, запрет на разглашение так давили на меня, что я с легкостью выдала всё и даже больше. Болтала, как ненормальная. Описывая и дорогой отель, в котором на завтрак сосиски бумажные, а вместо чайника кипятильник, и ощущение слежки, ну и закончила все похищением.

— То есть ты считаешь, что к твоему похищению причастен Трифонов? — майор снова открыл ноутбук, очевидно, просматривая собранное досье.

— Не знаю… Но уволили меня его рукой. А потом почему-то взяли обратно. Вот я и думаю, товарищ майор, взяли меня по вашей просьбе, чтобы не чесала языком, или это была ловушка?

— Мария, да вокруг вас одни только ловушки и валяются, — он закатил глаза. — За последние три года ваше имя того и гляди всплывает в самых громких делах о коррупции. Не страшно? Думаешь, зуб на тебя только у Золотавина? Это все прекрасно и понятно, но не совсем вписывается в концепцию. Мы же тут не дебилы, поймем, что хоть и звонили с твоего номера, но не ты. Кому и для чего это нужно?

— Товарищ майор, а как давно ФСБ занимается такой мелочью, как торговля дурью? — вдруг осенило меня.

— А с того момента, как гражданка Орлова была замечена в компании банды Мирзоева! — рыкнул Страхов и вновь уткнулся в компьютер. — И благодари Бога, что твоя фамилия не проскочила мимо меня. Сидела бы сейчас и куковала в камере, доказывая, что не верблюдица.

— Спасибо! Вот только мне не легче! Я опоздала их-за вашего маски-шоу… Стоп!

Я аж подпрыгнула от осенившей меня мысли. Страхов же настолько был уверен в себе, что даже головы не повернул.

— Что? Озарение?

— Стоп…

Голова кружилась, я вроде нащупала здравую мысль, но потеряла в суете.

— Я сегодня должна была успеть к нотариусу. И если взять за основу то, что вы тут всё же не идиоты, то целью этого флешмоба было не посадить меня, а задержать. Верно?

— Верно, Орлова… Верно, — он поставил мне на колени компьютер, запустил запись, а сам достал сигареты и закурил. — А теперь, Маша, расскажи мне, какого черта помимо Золотавина ты спуталась с Лигачёвым?

— Кто это? — я прикинулась идиоткой, но не потому что говорить не хотела, просто когда человеку дают отказ, он как-то охотнее делится вводными данными. Что, собственно, и получилось.

— Журнальчик ваш принадлежит Лигачеву, и только не делай вид, что не знала. А вот та тётя, что открывает твою сумку, достаёт телефон и уходит, наплевав на камеры видеонаблюдения, его человечек. Она своего рода спрут в вашей конторке. Все про всех знает, имеет ключи, пароли, доступы к базе. А ты добровольно передала ей телефон…

— Идиотка! Боже, ну какая я идиотка!

— А вот теперь, Маша Орлова, ты мне расскажешь всё от начала до конца!

— Что, и про Лику?

— А кто это?

— Подруга моя…

— И что? Она такая же бедовая?

— Получается, что так…

Спорить было бессмысленно. Чем быстрее расскажу то, что знаю, тем быстрее мы закончим с этим, и возможно, меня отпустят домой.

За окном уже опускался вечер, а я продолжала рассказывать, рассыпая подробности. И про развод Лики, и про его ублюдка мужа, и про попытки приструнить непокорную жену. Все выдала… А после залпом осушила стакан воды, протянутый Страховым.

— Артём Витальевич, исповедь состоялась. Я могу пойти домой?

Страхов раскачивался, не спуская с меня глаз. Опять этот режим рентгена врубил. Смотрел, будто в любой момент из меня должен был вырваться «чужой».

И отвлек его лишь стук в дверь.

— Артём Витальевич, — в кабинет бодро вошел… Быстров?

Пашка Быстров!

— Паша! — я было вскочила, но Артём так зыркнул, что я невольно опять опустилась, сжав на коленях руки.

— Ой, Маня, — Паша закатил глаза, цыкнул и повернулся к Страхову. — Артём Витальевич, а можно на пару слов без посторонних?

— Паша, ну какая же я посторонняя? Меня тут незаконно удерживают!

— Из незаконного здесь только твой язык, гражданка Российской Федерации, — огрызнулся Страхов и вышел из кабинета.

Минуты тянулись тоскливо и до одурения медленно. Не выдержала и прошлась по кабинету, стараясь не цокать каблуками. Вот только рассматривать тут было нечего. Пусто и стерильно. Ни личных вещей, ни документов. Обнаглела и снова запустила видеозапись, а ещё я быстро пересняла её на телефон, на всякий случай.

Эх… Доберусь я до тебя!

И тут дверь распахнулась, вернулся Страхов. Он быстрым шагом пересек помещение, забрал компьютер, куртку и махнул мне, указывая на дверь.

— Что? В камеру? Неееет…

— Идём, бедовая.

История Павла Быстрова и Лики Мазур в романе