Глава 39

Молчит… И даже не думает начать говорить!

Ох уж этот Страхов!

Я поздно подошла к нему, почти не успела уловить суть эмоционального разговора по телефону, но на все вопросы ответила ярость, полыхающая в его глазах.

Что-то определенно случилось, а раз он молчит, но продолжает злиться, значит, у меня нет доступа к этой информации. И, насколько мне удалось узнать Артёма, ближе он не подпустит…

— Завтрак готов! — пробежалась по коридору, ударяя ладошкой во всем двери. — Мужчины, не заставляйте даму ждать!

— Привет, — первым дверь открыл Дима, а после сделал шаг назад, явно рассчитывая на моё журналистское любопытство.

Я ни разу не переступила порога его комнаты, зная, что это священный грааль для любого подростка. Но сейчас… Он так широко улыбался, словно приглашал меня войти!

— Боже! Это что, синтезатор? – сделала аккуратный шаг, а когда заметила, как Дима одобряюще кивает головой, бросилась к музыкальному инструменту, о котором просто мечтала!

Стянула пластиковый чехол, интуитивно нашла кнопку включения, а дальше дело техники.

Пальцы опустились на клавиши, перебирая ноты.

— Маш, ты что, играть умеешь? — Димка был так удивлён, что аж сонные глазенки распахнулись. Он суетливо натянул футболку, а после дернул ногой стул на колесиках, вытащил гитару и стал наигрывать простой мотивчик, ожидая моей реакции.

А меня и ждать не нужно…

Да, пальцы не те, да и мозг скрипел пересохшими ржавыми шестеренками, пытаясь вспомнить то, что учила ещё в детстве. Но мотив был прост, поэтому мне потребовалось несколько минут, чтобы подстроиться.

Димка хихикал, продолжая играть, а я чуть ли ни визжала от восторга. Вскоре успокоилась, присела на край подоконника и смогла осмотреться.

Комната была большой, светлой, разделенной на зоны. У окна мини-студия с разнообразием музыкальных инструментов, в углу стояла даже небольшая ударная установка. А в противоположной – стороне кровать, стол и стена, увешанная плакатами, демонстрирующими анатомию человека.

По коже пробежал мороз, и я поспешно отвернулась, пока не опозорилась перед подростком.

— И что тут происходит? — у порога замер Артём, он быстро сушил волосы розовым полотенцем, и это было так мило… Но, наверное, стоит для мужчин приобрести более брутальные цвета.

Артём точно так же, как и я, не входил, ожидая реакции сына, а когда Дима одобрительно кивнул, с радостью переступил порог. А дальше… Он сдернул со стены небольшой барабанчик, больше напоминающий какой-то африканский сувенир, опустился в кресло и стал стучать, пытаясь попасть в ритм.

Так мы и сидели… Хохотали, подкалывали друг друга, когда кто-то сбивался, но были вместе.

Это было немного странно и непривычно. У меня такого никогда не было. Дружеские посиделки — это одно, а когда три сонных человека, замкнутых в пределах одной квартиры, вот так ловко присоединяются к чему-то единому и не из-за принуждения, а по искреннему желанию, это стоит всего на свете.

Наверное, это и есть то самое основополагающее семьи? Как, например, монотонная лепка пельменей, засолка капусты в промышленных масштабах или поклейка обоев, рисунок которых не нравится никому, кроме мамы.

А у нас свой джаз-банд. А что? Оригинально… Главное – совпасть с предпочтениями соседей.

— Ты где научился, пап? — Димка хохотал, с восторгом наблюдая, как Артём быстро перебирает пальцами по там-таму.

— На одной операции. С нами в лагере был темнокожий мальчишка-врач, вот он как вечер, так и начинал чудеса вытворять. Это его барабан, — Артём грустно опустил глаза. — Он подарил мне его…

— Круто! Предлагаю организовать группу! Будем выступать в кабаках, — я ещё никогда не видела Димку таким веселым с самого утра. А сейчас он просто светился и без устали хохотал.

— Железяка и Ко, — вставила я свои пять копеек.

— Почему Железяка? А… Это папа?

— Именно. Но вообще, отличная идея! — я отняла от клавиш руки, ощущая знакомую ломоту в пальцах. С непривычки мышцы и суставы начали ныть, укоризненно напоминая, что не тренировалась я бессовестно долго.

— Маруся, я даже не знал, что ты пианистка! — Артем тоже остановился, бросив взгляд на часы.

— Я искала любой повод не появляться дома. А музыкальная школа была самым лучшим предлогом. У моей соседки, Дины, было пианино. И её мама с радостью пускала меня поиграть.

Димка никогда не спрашивал подробности моего детства. Он интеллигентно и выдержанно собирал крупицы, складывал воедино, минуя вопросы в лоб. Вот и сейчас он грустно вздохнул, посмотрел на отца, сделав правильные выводы…

Артём никогда не принуждал сына, он был всегда рядом, охотно поддерживал любое его начинание, будь то гитара, ударные или синтезатор, а ещё горные лыжи, пылящиеся в кладовой, сноуборд или велосипед, подвешенный на стене балкона.

Страхов создавал для него детство. Безопасное, насыщенное, полное любви за двоих. И сейчас самое время осознать все, что сделал для него отец. И подозреваю, что на фоне моего детства сделать правильные выводы будет намного проще. И Дима с этим справится…

Может, Артём прав? И наша встреча не случайна по всем фронтам?

— Спасибо, пап… — шепнул подросток и выбежал из спальни, старательно отворачиваясь, чтобы не показать слёз.

— Ну вот… Довел парня, — прошептала и бросилась обнимать своего идеального Железяку.

Вот это я улов отхватила… Сильный, смелый, рукастый, понимающий… А любви сколько в его сердце было! Просто океан!

— Спасибо, Марусь. Я даже не думал, что когда-то это услышу от своего ершистого сына, — Артём усадил меня к себе на колени, обхватил лицо ладонями, прижался лбом, изредка целуя в кончик носа. — Ты какая-то волшебная… Из сказки про Машеньку. Ну? Какие планы?

Страхов чуть отвел меня, придирчиво рассматривая лицо.

Ссадины затянулись, синяки приобрели тусклый желтоватый оттенок и уже не так бросались в глаза.

— Что? На работу хочешь сбежать? Поэтому встала ни свет ни заря?

— Ага… Отпустишь? Я и так выбыла на старте проекта, все записанные передачи кончились, а чтобы снять предновогодний выпуск, у нас осталось чуть больше пяти дней!

— Ладно… Но есть условие. Я сам отвезу, сам заберу. Уговор?

— Есть, мой полковник!

— Вы жрать идёте? Я уже слюной там всё закапал… И кофе вам сварил, кстати, — в комнату заглянул Димка. — Кто последний, тот лох!

Мы рванули вперед, ещё до того, как Дима договорил свою провокационную фразу, а в кухню вбежали почти одновременно.

— Победная ничья! — объявил Артём и кинулся к духовке, где на противне румянился шикарный омлет. — Маша! Он же как из школьной столовой! Высокий, пышный, румяный….

— Руки прочь! Всем сесть, сейчас накрою! — распорядилась я и стала порхать по кухне.

Переезд мой оказался вполне спокойным. Я думала, начнётся драка за общие комнаты, за порядок… Но оказалось все намного проще. Дима не претендовал ни на что, кроме своей комнаты, а я великодушно не стала превращать гостевой санузел в подобие женского будуара, только сменила занавески, расставила парочку баночек, чтобы чуть оживить интерьер.

Весь удар взял на себя мой Железяка…

Он позволил завалить нашу спальню милыми подушечками, розовыми портьерами, сочетающимися с брутальным серым тюлем, лично собрал туалетный столик, бархатное кресло и повесил зеркало.

За время его отсутствия я покрасила стены, заменила все комплекты постельного белья, поменяла комод и заставила все цветами, окончательно стерев следы холостяцкой берлоги, где каждая комната отвечала за определённую функцию: есть, спать, мыться.

Теперь везде было уютно… Кстати, за кухню и вовсе борьбы не было. Мужчины с радостью передали мне «ключ от этого города». Но они ещё не знают, что буквально с минуты на минуту привезут новую обеденную зону с шикарным круглым столом и мягкими креслами.

Я перебрала содержимое всех шкафов, организовала хранение так, как любила, как было удобно. И никто не сопротивлялся.

Когда я достала из духовки омлет, в коридоре прозвучала трель дверного звонка. Не домофона, а звонка!

— Кто это, интересно? — Артём вскочил первым, махнул рукой, чтобы мы не рыпались.

— Это дед! — расхохотался Димка, услышав знакомый голос. — Маруся, готовься… Сейчас тебя завалят вопросами.

Чёрт… Я, конечно, ждала этого момента, но не так скоро. Я была просто к этому не готова. Бросила горячую форму и стала поправлять по-утреннему всклокоченные волосы, стянула фартук, оправила домашнее платье, игнорируя смех Димки.

А когда в дверях появилась почти полная копия моего Железяки, протяжно выдохнула… Как две половинки. Та же могучая фигура, тот же острый взгляд, вот только волосы его были припылены серебром.

— Здравствуй, Мария, — мужчина протянул мне букет цветов, а после по-отечески так обнял. Крепко, ободряюще похлопывая по спине. — Александр Иваныч. Но ты можешь звать меня дедом. Я привык…

— Дед — грубо, а я буду называть дедулей, — я улыбнулась, согреваясь о его смешинки в глазах. Ни враждебности, ни осуждения, только всеобъемлющее тепло, доброта и понимание.

— Чёрт! Это что, омлет такой? — присвистнул дедуля.

— Садись, дедуля, ты как раз вовремя, — Артём выдвинул ещё один стул. – Сейчас нас будут кормить.

На кухне стало так по-домашнему шумно, суетливо. И не подгоняй нас время, просидели бы до обеда, перебрасываясь шутками и вопросами.

Первым выскочил Димка, побежал собираться в школу.

— Маш, а как ты смотришь, чтобы встретить Новый год на даче? — Артём соскребал со стенок формы остатки омлета и щурился от удовольствия.

— А там уже можно жить? — я была удивлена, потому что Алина не говорила этого. Она рассказывала, что мужчины строят дачу уже много лет, но я думала, что до окончания ещё очень далеко.

— Да, — дедуля сделал глоток кофе и обернулся ко мне. — Я почти закончил внутреннюю отделку. В выходные устанавливаем сантехнику, и можно заказывать мебель. Но женские руки нам в этом помогут, правда?

— Ты камин опробовал?

— Да, приезжал печник, и мы сделали первый тест. Сегодня поеду с ночевкой, хочу на несколько часов его запустить.

— А где вы там спите?

— Артём первым делом построил баню, — дедуля расхохотался, и его огромная ручища легла на голову сына, лохматя ещё влажные волосы. — Там даже получилось сделать две гостевые комнаты, поэтому не переживай, Маша, мешать я вам там не стану.

— Вы нам и не мешаете. Артём Саныч, а почему я ещё не видела твоей дачи? Или тебе мои розовые полотенчики не нравятся?

— А я как раз шел тебя известить, что сегодня после работы заберу тебя, и поедем принимать объект. До нового года три недели, и сели успеем завезти мебель, то можем отметить на свежем воздухе, — как только Артём договорил, его телефон брякнул… И лицо Железяки стало сначала бледным, но опять всего на мгновение.

— Тём, ты сам до производства доедешь? Нужно уже тряхануть этих бездельников, пусть поторопятся. А ты одним взглядом такие вопросы решаешь.

— Нет, пап, давай сам. У меня работы полно. Скажи им, что кухня должна быть установлена к завтрашнему дню!

— Хорошо…

Мужчины разошлись, споря о проекте летней террасы, а я быстро прибралась и пошла в спальню собираться на работу.

Легкость ушла… Потому что я нутром чувствовала, что вокруг меня закручивается какая-то воронка. И Страхов, естественно, об этом не расскажет…