Эпилог

Живот тянуло, а лёгкие спазмы заставляли каменеть мышцы.

Я глубоко дышала, помня, что в прошлый раз было всё то же самое. Сжала фартук, досчитала до десяти и это странное ощущение стихло.

— Ты чего, малышка? — обхватила живот, а после легко пробежалась от пупка вверх и обратно. Этот танец обычно успокаивал мою девочку, но сейчас явно было что-то не так… — Ты не балуйся там, не будь, как мама! Я тебя очень жду, но давай ещё пару недель потерпим друг друга? Не будем тревожить папку?

Мой шепот был тише ветра, я всё поглаживала живот, пытаясь уговорить свою егозу не портить День Рождения отца, и она угомонилась…

— Мам! Тётя Алёна пришла! — на кухню вбежал сын. — У неё такая машина… Красивая!

— Андрюш, это невоспитанно, — шикнула я и стянула фартук, стряхивая с рук муку. — Ты почему кричишь?

Выпрямилась, чуть покрутила бедрами, прислушиваясь к ощущениям тела. Ну и хорошо… Тренировочные.

— Ну, мам… Ты же сама просила, — Андрюшка вскочил на стул, стянул румяный пирожок, но тот оказался слишком горячим. Сын заохал и стал перекидывать его из одной крошечной ладошки в другую.

— Я просила сказать, а не кричать на весь дом. Осторожнее, — в последний момент поймала пирожок. Надломила, выпуская пар, и начала дуть, попутно убирая с лица отросшие волосы сына. — Держи. А теперь бери деда и бегите на речку. Отец с Димкой опять на рыбалку смылись. Зови их…

— Хорошо, мам, — сын прижался ко мне теплой щечкой и побежал во двор.

— Хозяйка, ауууу! — Лика, Алина и Алёна появились на кухне с огромными пакетами. — Всё, что заказывала… Машка, ты что весь город решила накормить?

— Ты давно наших мужиков пересчитывала? — я обняла девчонок, расцеловала, толкая их своим уже огромным животом. — И вообще, могли бы и простить чокнутой беременной её пищевую распущенность. Лик, ты квашеную капусту купила?

После дежурно приветствия бросилась к пакетам, а когда нашла заветную баночку, о которой мечтала с самого утра, чуть не захлебнулась слюной. Сдёрнула крышку и прямо рукой подцепила щедрую порцию кислого лакомства и отправила в рот.

В голове фейерверк удовольствия… Боль окончательно ушла, а удовольствие смыло и тревогу, и тяжелое предчувствие.

— Телепузик, ты моя! — Алёна Каплан опустилась на колени и прижалась к моему животу. — Всех детей Страховых разобрали, а ты, красавица, моя! Только моя!

Я рассмеялась и взлохматила волосы подруги.

Алёна честно отстояла очередь, чтобы стать крёстной мамой моему ребёнку. С момента того громкого дела прошло уже почти пять лет. пять лет крепкой дружбы и благодарности. И теперь, когда Алина — крёстная мама Димки, а Лика для Андрюшки, Алёна с нетерпение ждёт свидания с младшей Страховой…

— Димка привёл девушку? — Лика наскочила на меня с допросом. — Ну? И как она? Маша, это несправедливо! Жили бы вы в городе, мы бы и встречались чаще, и сплетничали качественнее! Совсем забыла подруг. Постоянно сбегаешь сюда, словно мёдом тебе тут намазано!

— Хорошая девочка, — я растянулась в широченной улыбке. — Они вместе в меде учатся. Такая серьезная, умная и очень красивая! Мечтает быть кардиологом, живёт в общежитии, а по выходным подрабатывает.

Я не выдержала и потянулась к телефону, чтобы показать девчонкам фотографию, которую сделала по старой журналистской привычке, исподтишка.

— Дамы, моё почтение! — послышался грохочущий голос Быстрова, он внёс букет цветов. — Это для милой беременной хозяйки, — он завёл за спину пакет с бантиком. — А это не тебе, а имениннику. Как здоровье? Где Артём?

— Привет, Паш. Я нормально, а Артём пытается насладиться рыбалкой, пока не кончился отпуск, — поставила цветы в вазу и обернулась. — Ну раз ты тут один, значит, шуруй разжигать мангал. Скоро приедет Сашка с детьми!

— Я сам в своём доме разожгу огонь! — Артём вошел почти неслышно, подставил свою грудь, обнял живот, прижимая меня к себе. — Маш, ты что капусту трескаешь?

От него пахло ветром, травой и сладостью речной тины.

— О! А вот и именинник! — заулюлюкала толпа и бросилась поздравлять моего мужа.

И когда Артём отвел руку, чтобы обнять друзей, меня вновь согнуло от резкого спазма…

Они становились все сильнее, дыхание уже перестало помогать. Я закусила кончик языка, пытаясь отвлечься. Вспомнила свадьбу… Ну свадьбой это назвать было сложно, потому что я уже была глубоко беременна Андрюшкой.

И виновницей всему была я… Показания Руднева не просто столкнули дело Каплан с места, оно полетело с горы, как смертельный бесконтрольный булыжник. Мы с коллегами как могли привлекали внимание общественности, требовали открытого заседания, наводили шум.

И не успокоились, пока не получилось доказать невиновность Алёны.

А потом организовывать шикарную свадьбу показалось странной затеей. Артём арестовал ресторан на воде, где были только близкие.

— Спасибо, друзья. Так всё, я развожу огонь, встречаемся на террасе! — скомандовал Артем, быстро поцеловал меня в макушку и было направился к выходу, как я перехватила его руку.

— Нет, милый… Не получится…

— Почему? У меня всё и всегда получается, — Артём рассмеялся, а потом ощутил, как я вся напряглась, дернулся и аккуратно развернул меня к себе.

— Прости, что испортила тебе праздник, — прошептала уже из последних сил и закрыла глаза, пропустив протяжный стон.

— Маш, ты серьёзно? — рассмеялся Пашка. — Опять???

— Скорую!!! — завизжала Лика и бросилась к своей сумке.

— Поздно, я сам отвезу жену в больницу, — зарычал Артём, подхватил меня на руки и понёс к машине. — Так, все сумки в машине! Быстров, может, опробуем твои новые мигалки?

— Есть! — Пашка бросился к водителю, попутно раскрывая для нас дверь. — Лика, оставайся тут и последи за детьми.

Я уткнулась в шею Артема, тихо поскуливала, впивалась ногтями, постоянно прося прощения. Боль усиливалась, становилась опоясывающей, стреляющей. И даже я понимала, что до перинатального центра нам не доехать.

У меня и первые роды были быстрыми, стремительными, врачи еле успели докатить до родовой. А теперь… Ой, не доедем!

— Тём, давай в местную больницу, — выдохнула, когда муж аккуратно уложил меня на заднее сидение машины, но, прежде чем он закрыл дверь, в салон влетела Алёна.

— Так, я с вами! Не позволю, чтобы моя крёстная дочь родилась без моей поддержки. Держись Маруся! Родить в поле я тебе не дам! — Алена подлезла, уложила мою голову себе на колени и зарылась пальцами в волосы. Её ноготки так приятно перебирали прядь за прядью, она словно подчиняла мою боль, даря облегчение.

— Маш, ну почему с тобой все всегда вот так? Никакой нормальности и планирования… Вечно, как извержение вулкана, — Артём вдруг прыснул смехом и со свистом колёс вылетел с парковки. — Дима, ты за главного!

— Маша? — Димка бежал за машиной, пока Артём не притормозил.

Мой Димка… Мой шабутной и сложный подросток стал совсем мужчиной. Он перевалился через окно, сжал мою руку, поцеловал в костяшки.

— Маша, ты давай держись! Ты что удумала? — в его глазах была настоящая тревога, неподдельная, не наигранная. Мой мальчик… — Мы с дедом присмотрим за Андрюхой. Держись!

— Есть — держаться, — бросила в него воздушным поцелуем, молясь лишь о том, чтобы Артём побыстрее стартанул, чтобы уже перестать притворяться, что я адекватная и терпеливая.

— Страхоооов!!!!! — закричала я. — В нашу больницу! Срочно!!!!

— Хорошо… — Артём был недоволен.

Он вообще не хотел ехать на дачу, потому что мне ржать через две недели, но я как обычно уговорила его. А теперь злится на меня, но сдерживается!

Мы ведь живем в трёх часах от города!

— Машуль, плохо, да? — Алёна продолжала почесывать мне голову. — Всё будет хорошо. Обещаю! Артём, сколько ехать?

— Минут пятнадцать, — Страхов несся, пытаясь объезжать неровности проселочной дороги.

Я закрыла глаза и перенеслась на четыре года назад… Именно тогда я испортила свой день рождения. Ну как испортила… Сорвала праздник и отправилась в шикарном платье прямиком в роддом.

Никакой платной палаты, эпидуралки и чуткого персонала.

Андрюшка родился в 23:58… Он стал главным подарком на мой День рождения. Артёму было даже завидно. И вот теперь опять…

— Маш, когда я просил подарок, то не это имел в виду, — хрипел Артём, доставая меня из машины.

Алёна бросилась к дверям приёмной, кричала и требовала носилки…

Боль становилась такой яркой, что мне было все равно. Суета, люди в белых халатах, грохот колёс по бетонному полу.

Я просто дышала, пытаясь не навредить моей девочке.

Крошечная операционная, белоснежный кафель, яркие лампы, бьющие в глаза, и крепкая рука мужа, что забирал на себя всю боль…

Время стёрлось, растворилось. Механика и инстинкты… А потом жуткий страх ожидания, прервавшийся грозным криком моей дочери.

— Девочка! — выкрикнул молодой врач. — Чёрт… Я с интернатуры не принимал роды!

— Маруся, — шептал Артём, покрывая моё лицо поцелуями. — Маруська… Я — самый счастливый человек на планете!

Нет, Артём… Это я самая счастливая женщина в этом мире…