Глава 43

Распахнула глаза и не сразу сообразила, где нахожусь. Деревянные стены, потолок, море света и легкий аромат краски.

Точно… Я дома.

Стоило пересечь порог дома, который лично строил Артём, я ощутила себя в коконе уюта, безопасности и тепла. Здесь было пусто, практически девственно. Ни мебели, ни посуды, ни воспоминаний.

Это как чистый свадебный альбом, купленный накануне важнейшего дня в моей жизни. Вместо кроватей были матрасы, вместо столового комплекта раскладные столы для отдыха на природы и низкие табуретки, две из которых раздавил Артём.

Я прикипела к этому дому! Не могла дождаться выходных, чтобы вновь вернуться туда, где тихо и спокойно.

Откинула руку на вторую подушку, но матрас был пуст, а из-под двери доносились стуки и громкие голоса.

Я тихо рассмеялась, неуклюже скатываясь на пол, накинула халат, висевший на гвоздике и подошла к окну, откинув створку на проветривание.

Было так тихо, что казалось, я слышу, как падают снежинки.

Каждый раз, осматривая территорию я вижу не бесконечность снежных простор, а витиеватость каменных тропинок, фруктовый сад, пышность пионов у летней террасы и милые кашпо с петуньей на каждой колонне центральной части дома. Я так отчетливо видела все это буйство цветения, слышала детский смех, бас мужчин, собравшихся у большого мангала.

Не выдержала, распахнула створки и вышла на балкон. Ступни утонули в снегу, я быстро перегнулась через поручни. Отсюда виднелась терраса. Отчетливо представила большой круглый стол, льняную скатерть и вазочку с полевыми цветами по центру. Милые кружки с розовыми разводами, корзинка со свежим хлебом и чуть подтаявшее на солнце сливочное масло.

Вдох и в носу засвербел аромат свежескошенной травы, дымок из трубы бани и сладость можжевеловых веников.

— Маша! — Димка аккуратно постучал в дверь, нарушая мою утреннюю идиллию. — Там мебель привезли.

— Я сейчас! — рванула в ванную, а это была единственная комната, где было готово всё. В ящиках под раковиной разместилась моя одежда и косметика. Надела спортивный костюм, собрала волосы, умылась и побежала вниз.

— А папа где? — я растерянно осмотрела гору мебели, оставленную на крыльце, и присвистнула.

Димка затаскивал объёмные пакеты, очевидно, с мягкими диванными подушками.

— В магазин уехал. Сказал, что если не соберет кухню к вечеру, ты передумаешь и не выйдешь за него, — Димка сказал это с долей обиды и вызова. А ещё он был смущен, старался не смотреть в глаза…

А вот это уже интересно.

— Ты позвал меня, чтобы поговорить, пока отца дома нет? — осенило меня. — Да?

— Да, — Димка снова опустил глаза.

— Ну давай, поговорим, — кофеварка стояла на подоконнике, там же были и кружки. Кочевая жизнь полна романтики… Но уже и правда хочется минимального комфорта. И Страхов это понимал, поэтому торопился обустроить хотя бы кухню.

— Ты не думай, я не буду закатывать истерики, — Димка усмехнулся и поднял с пола шуруповерт, чтобы хоть как-то скрыть свою нервозность. — Ты мне нравишься.

— Ну слава Богу! — я тихо рассмеялась и прошлась рукой по темным вихрам подростка. — Ты мне тоже нравишься.

— Даже зная, что мою башенку может соврать и я опять начну крушить, ломать и сыпать проклятья?

— Это моя любимая часть подросткового максимализма. Дим, а давай откровенно? Вот как взрослые? Ты мне правда нравишься. Смышленый, умеющий собраться, перспективный. А ещё ты знаешь чего хочешь, а это самое крутое в мужиках. Так вот, Дим, исходя из всего сказанного, у тебя есть выбор. Ты можешь принять моё присутствие в своей жизни, а можешь захлопнуть дверь в свою спальню и превратиться в ершистого отшельника. Можешь потратить лучшие годы своей жизни, показывая всю силу бунтарства. А можешь принять меня в свою семью…

— Я тебя? Думал, что это вы будете принимать меня в свою семью, — Димка хмыкнул, четко подсветив то, что действительно его беспокоило.

— Дима, ты и твой отец — семья. А я кандидат с хорошими характеристиками. Но если этого недостаточно, то я начну партизанскую деятельность и все равно завоюю твоё сердечко, — а дальше я обняла Димку, вот рывком, бездумно, эмоционально и инстинктивно…

Парень чуть напрягся, но не оттолкнул. Я обнимала все крепче и крепче, как делают с теми, кто близок к панической атаке. Равносильное давление благоприятно отражается на нервной системе. И лечилась я не одна… Дима тоже поднял руки, обнял меня, усиливая хват.

— Тогда будем дружить, Мари.

— Будем дружить, Митя…

— Не называй меня так! — он рассмеялся, чуть отклонился, но я уже выскочила из его рук и рванула прочь. — Так и знала, что под милой маской скрывается личина мачехи!

— Митя, а ты не называй меня Мари!

— Мари! Мари! Мари! — гоготал Димка, пуляя в меня бумажными стаканчиками.

— Что происходит? – Артём вошел в гостиную, стряхивая с волос хлопья снега.

— Она назвала меня Митей! Не смей на ней жениться, — Дима хохотал, как ребёнок, ловко перепрыгивая через пакеты и коробки с вещами.

— А меня он называет Мари!

И через пару минут тихая и пустая гостиная напоминала поле боя. Взрослые и серьезные люди с упоением бегали друг от друга, содрогаясь стены хохотом.

Семья?

Никаких сомнений…