Глава 42

— Не трогать! — я первой выскочила из машины и закрыла собой водительскую дверь, к которой уже несся Артём.

Его глаза сверкали адским пламенем, и до неминуемой беды оставалось лишь мгновение!

Мужчины всегда делятся на две категории… Первая половина — идёт бить морду пока его женщина истекает кровью, в жизни не даст уйти обидчику, а вторая категория останется с любимой, наплевав на обидчиков, потому что компас «добра и зла» работает исправно.

А у Страхова с полюсами все хорошо….

Так и случилось. Артём замер около меня, рванул к себе, прижал и зарылся носом в макушку, все крепче и крепче сжимая в объятиях.

— Маруся… Я сам убью тебя! Самолично придушу, а потом законсервирую и выделю отдельную комнату на даче, чтобы больше не смела попадать в неприятности! — он откинул мою голову и стал засыпать поцелуями, игнорируя и наряд полиции, окруживший нас, и охранников, оцепивших такси, где сидел Лёша.

— Артём, ну ты же знаешь, что я и там найду чем позлить тебя, — рассмеялась, встала на цыпочки и прижалась губами к его подбородку. — Я люблю тебя, Страхов.

Артём вздрогнул, осмотрелся, словно не мог понять, почему нужно говорить эти слова именно здесь и сейчас? Но потом рассмеялся, ведь это было в моём стиле…

— Что ты так удивился? Не ждал признания? А вот слушай! Я люблю тебя!

И это было чистой правдой… Он доверился мне, задушил в себе все инстинкты и просто поверил! А это нечто большее, чем слова и красивое ухаживание. Он примчался по первому зову, гнал, преследовал, прикрывал тыл, рискуя всем на свете!

А я просто люблю…

— И я тебя люблю, Марусь… Но это не отменяет наказания! — он порывисто рыкнул и было махнул, давая указание на задержание, но я снова припала спиной к водительской двери.

— Артём, нет… Послушай меня! Мы сейчас на твоей машине едем в контору, Руднев дает официальные показания, и мы заводим уголовное дело по факту покушения. Он знает время и место передачи денег. Найти записи видеокамер — плёвое дело. Но его мы не трогаем… Он — свидетель! — чеканила я, упрямо смотря на окруживших нас сотрудников. — Никаких наручников, никакого давления и внимания прессы. Он – свидетель!

— Маша, ты что несешь? Он тебя похитил!

— Артём… Он — свидетель, иначе мы ничего не докажем! А будешь рычать, я скажу, что села в его машину добровольно.

— Хорошо, — Страхов проглотил все, что рвалось наружу, его подбородок задрожал от сдерживаемых эмоций. — Но ты ни на шаг не отходишь от меня!

— Естественно… Я же люблю тебя! Кстати, что с моей квартирой? — я вдруг вспомнила и достала телефон, обнаружив, что Лика до сих пор на связи. — Лика! Всё хорошо! Ты записала?

— Машка, ты знаешь, сейчас я в команде Страхова, и если он тебя забальзамирует, я даже слова против не скажу. Но да, я записала весь разговор, — всхлипнула Лика. — Я приеду в участок, скинь адрес.

— Хорошо…

— Твою квартиру потушили, — отчитался Артем, аккуратно сдвинул меня и открыл дверь, нависая над Рудневым. — За тебя поручился родин очень хороший человек. Не смей упустить этот шанс… Сейчас без сюрпризов и резких движений, собираешь вещи и садишься в мою машину. А ты, Маруся, за руль!

Артём скомандовал и бросил в меня ключами. Я даже не думала сопротивляться. Забрала свою сумку и отправилась к водительской двери его джипа, изредка контролируя, чтобы Рудневу ничего не сломали. Он, конечно, тот ещё мудак, и вполне возможно, заслужил пару тумаков, но сейчас на кону слишком многое!

Трифонов обязан ответить за вс1! И чем быстрее мы составим заявление, тем меньше времени будет у Трофимова, чтобы попытаться выпутаться.

Но Артём сдержал своё слово.

Проводил Лёшу, а после сел с ним рядом.

— Ты правда ничего не писала в комитет? — когда мы уже въехали в город, Леша вдруг заговорил.

До этого он молчал, аморфно наблюдал за суетой, толпой полиции, тихо наблюдал за дорогой и не делал попыток сбежать. На его лице читалась безумная усталость.

— Руднев, я клянусь тебе своей карьерой, что ни слова не написала про тебя! И никаких разоблачающих выпусков не готовила. Трифонов тебе что-то давал? Таблетки? Капли?

— Нет, не Трифонов, — Лёша вдруг дернулся и стал выворачивать рюкзак. — Мой врач… Вот.

— Очень интересно, — Страхов выхватил пузырек с таблетками. — Ни названия, ни рецепта? Что это за экспериментальные пилюли?

— У меня после травмы сильные боли. А Трифонов посоветовал мне гомеопата, который ставит спортсменов на ноги за пару меясцев.

— Ясно всё… — Артём забрал таблетки себе, понимающе мне кивнул и с облегчением выдохнул.

Мы приехали прямиком в отделение СК, где нас уже встречал Чибисов. Надо было видеть его лицо! Полный шок, когда из машины вышел Руднев.

— Какого черта? — Кирилл подался вперёд, но Артём его вовремя остановил.

— Веди в допросную и созывай всех. Видеофиксация, дознаватели и нужно сдать кровь на анализы. И ещё вот это нужно проверить, — Страхов передал Кириллу пузырёк с таблетками. — Это не была авария, это покушение на убийство.

Мы всю ночь просидели в конторе. Но, как ни странно, Руднев покорно отвечал на все вопросы, не пытаясь сопротивляться или врать. Согласился и на детектор, и на анализ, сдал телефон для съёма переписок, указал адрес того волшебного гомеопата.

Мы выжали из него полный максимум!

И к утру у нас была полная картина…

Мы сидели в кабинете Чибисова, мужики напряженно курили, а я изучала его показания, быстро делая отметки в своем ежедневнике, когда двери распахнулись и на пороге застыл высокий смуглый красавчик в прокурорской форме.

— Андрюха? — Страхов рассмеялся и подскочил к незнакомцу, сгребая его в объятия. — Ничего себе! Какими судьбами?

— Факир… — коротко ответил прокурор и Артём понимающе закивал. — Добрый… Доброе утро, — он улыбнулся и посмотрел на часы. — Меня зовут Андрей Яровой, меня назначили прокурором по делу Алёны Каплан. Говорят, у вас тут стихийный прорыв?

— Прорыв, но косвенный, — я поднялась и протянула ему руку. — Мария Орлова, журналист. Андрей, я хочу помочь вам. Клянусь не сливать информацию, а ещё буду всячески содействовать. Просто давайте уже закроем это дело?

— Согласен. Мария, я изучил дело и вынужден признать, что благодаря вашей смелости, — Яровой усмехнулся, явно замаскировав слово «глупость». — Короче, у нас есть шанс доказать, что Алёна Каплан здесь скорее жертва, чем преступница.

Яровой с подозрением осмотрел меня, явно выстроив план, как бы побыстрее избавиться от приставучей журналистки, но это пока… Он меня ещё не знает…

— Артём, можно переговорить с глаз на глаза? — Яровой кивнул на дверь и вышел.

— Маш, умоляю, сиди тут и никуда не уходи!

Чибисов усмехнулся и пересел на кресло, выкатившись в центр кабинета, чтобы не думала сбежать.

Дураки… Закрыла глаза, понимая, что теперь можно выдохнуть.

Я стояла в коридоре, ожидая, когда Руднева освободят. Двери распахнулись и конвой выпустил совершенно бледного и осунувшегося Алексей.

— Лёш! — я ринулась и обняла его. — Спасибо тебе за всё! Спасибо!

— Да нет, Маш. Это я должен просить прощения. Вёл себя, как больной придурок, честное слово. Но просто все навалилось, так закрутилось, а ещё эти таблетки, после них в голове только шум монотонный и навязчивая мысль наказать тебя. А вчера я их забыл в гостинице и не принял.

— Лёш, скоро придут анализы, и мы поймём, что в составе и чем тебя травили все это время.

— Я дал все показания, подписал подписку… Теперь я могу отправиться в гостиницу?

— Можешь. Лёш, — я окликнула его, ещё толком не понимая, что могу ему предложить, но чувствовала, что должна помочь. — Я помогу тебе вернуться в спорт. Дай мне время. Я всё улажу…

— Ладно тебе… — он махнул рукой и вышел.

— Ну, спасительница мира? — Артём вышел следом за Яровым. — Теперь мы можем ехать на дачу?

— Теперь можем!

— Ну слава Богу… Всё, Андрюх, давай до понедельника, — Артём обнял меня и повел к машине. — А вообще, Марусь, ты заслуживаешь трёпки. Парни отбой, дальше наблюдение сам буду вести!

Страхов махнул бугаям, что и правда не отходили от меня не на шаг, чувствуя, что сильно окорались, позволив сесть в то такси.

Но проблема в том, что не сядь я туда, вполне возможно бы не поймала момент трезвости и не смогла достучаться до Руднева.

— Товарищ полковник, ну я тебе звонила! А ты недоступен!

— Маруся… — предостерегающе прохрипел Артём и усадил меня в машину.

— Упрямец!

Я рассмеялась, забросила вещи на заднее сидение, а после потянулась к бардачку, где обычно лежали влажные салфетки. И как только дверца плавно опустилась, я застыла…

Позвоночник сковало лютым страхом, воздух стал горячим, а язык начало покалывать… Слова застыли на конике пекучим угольком.

Артём запрыгнул на водительское сидение и мгновенно всё понял.

— Маруся, ты в своём репертуаре! — он хлопнул себя по лбу, а после поднял глаза. — Ну что ж ты сидишь и не двигаешься? Где твоё любопытство? Давай, доставай… Буду говорить трогательную речь прямо в машине около следственного комитета.

— Не говори, Страхов… Ничего не говори! — я рванула к нему, ловко перемахнула ему на колени, прижалась и начала целовать. — Я согласна!

— Вот что т ыза женщина? — Артём перегнулся, достал бархатную коробочку и достал красивое кольцо со сверкающим камушком. — Нет, уже… Ты должна послушать. Мы вместе не потому, что ты на кого-то похожа, а наоборот… Потому что ты, Орлова Маша, ни на кого не похожа! Я ещё не знал ни одной женщины, что бы вот так отчаянно и смело шла к своей цели. Я говорил, что у тебя нет функции самосохранения… Но проблема в том, что у меня этого хватит на двоих. Я буду твоим щитом. Приму все удары, научусь быть понимающим и интересующимся журналистикой. Ты просто будь моей женой?

— Страхов, что ты творишь, — я расплакалась как девчонка и разжала пальцы, позволяя надеть самое прекрасное кольцо. — Я так тебя люблю!