41

Кирилл

Моя рука на ее плече.

Меня разрывают противоречивые желания. Я хочу обнять ее… Или резко встряхнуть за плечи и, наконец, дать волю эмоциям.

Яна скрыла от меня беременность. Она не сообщила мне о рождении сына. Нашего сына! Моего маленького глазастого лягушонка. У которого такие же глаза. И брови. И привычка хмуриться…

Матвей — мой родной сын!

Эта невероятная новость как будто доходит до меня частями.

Еще один этап. Последний. Яна все подтвердила. У меня есть ребенок… И ему уже…

— Сколько Матвею? Два с половиной? — спрашиваю я. — Он никак не мог родиться второго августа!

— Его день рождения второго февраля, — лепечет Яна.

— Значит, ты узнала о беременности вскоре после того, как я уехал. Ты могла мне сообщить! Почему ты не сделала этого?

— Нет, не могла. Ты уехал! Сбежал!

— Но не луну же! Я взял с собой телефон, кстати.

Спокойно. Вдох-выдох. Никаких буйных эмоций. Я должен сохранять спокойствие. Я не хочу все испортить. Снова.

— Я думала, ты использовал меня ради своего быстрого взлета. Вернее, попытался использовать… И я была уверена, что дети тебе не нужны.

— Яна! — выдыхаю я.

И в этом выдохе столько невысказанных слов…

— Неужели ты так плохо меня знала?

Она пожимает плечами.

— Получается, что так. А сейчас я знаю тебя еще хуже. Ты изменился.

— На самом деле, не так уж сильно. Что ж, у тебя будет возможность познакомиться со мной заново.

— Ты снова об этом? Что за бредовая идея жить вместе? Мы чужие люди!

— Тебе нужно узнать меня получше, чтобы начать доверять. А я хочу узнать Матвея. Он рос без меня! Я не видел, как он родился, как начал ходить, как сказал первое слово… Я все пропустил!

Яна молча опускает глаза.

— Больше я не пропущу ничего. Я хочу всегда быть рядом со своим сыном…

— Я не запрещаю тебе общаться с Матвеем и быть его отцом, — перебивает меня Яна.

— По-настоящему это возможно, только если живешь вместе! Я не хочу быть воскресным папой и видеть его раз в неделю. Я хочу кормить Матвея кашей по утрам, хочу читать сказку на ночь. Хочу забирать его из садика, вести его домой за руку и слушать, что интересного у него приключилось за день…

— Ты хочешь… — повторяет Яна.

— Да.

— А тебя не интересует, чего хочу я?

— Ты хочешь всего самого лучшего для Матвея, — убежденно заявляю я. — А я буду хорошим отцом. Лучшим.

Мы снова молча смотрим друг на друга.

Уже в который раз за сегодняшний вечер. Мы много говорим… Но и молчим немало.

Я знаю, что скрывается за моим молчанием. Желание наладить наши отношения.

Но о чем думает Яна?

— Ты опять все распланировал, — выдает она.

— Да, — киваю я. — Это моя слабость. Я люблю планировать. Меня это успокаивает. А мне нужно было успокоиться… Я чуть не рехнулся, когда понял, что Матвей — мой сын!

— Я понимаю…

— Нет, ты не понимаешь! Он рос без меня! Я не знал! Я три года не подозревал о его существовании! И, если бы не эта конференция… не эта случайная встреча… Я бы мог никогда не узнать!

Яна виновато молчит.

— Ты же не собиралась мне говорить? — спрашиваю я. — До нашей случайной встречи.

— Не собиралась, — признается она. — Хотя иногда я думала, что Матвею нужен отец. И хотела узнать, как у тебя дела. Как ты вообще… Но я так и не сделала этого.

— Я тоже иногда хотел узнать, как у тебя дела. Но не узнавал.

— Почему?

— Я думал, ты с Робертом.

— Роберт… — шепчет Яна.

А у меня сжимаются кулаки.

— Ты же… ничего ему не сделал? — спрашивает Яна.

— Пока нет.

— Что ты собираешься…

— Не бойся, убивать его я не буду. Или… Ты этого хочешь?

— Нет!

— Но ты же хочешь, чтобы он поплатился?

— Да, — глаза Яны яростно сверкают. — Хочу. Он подлый и мерзкий…

Она передергивает плечами. Ей неприятно говорить о Роберте.

— Давай не будем о нем сегодня. Я с ним разберусь, уже начал. А сегодня давай поговорим о Матвее. У меня миллион вопросов…

Я спрашиваю обо всем, что только приходит в голову. Любит ли Матвей сладости, нет ли у него на них аллергии? Лично я раньше был страшным сладкоежкой. Что из еды он терпеть не может. Вареный лук? Куриную кожицу? Я это все в детстве ненавидел.

Среди прочих вопросов я задаю один: спрашивал ли он о папе?

— Да не особо, — говорит Яна. — Он просто не знает, что такое папа. Вернее, знает… Но пока что спокойно относится к тому, что у него его нет.

Мне больно это слышать. Или нет? Я не знаю. Нет, конечно, хорошо, что мой сын не страдает без папы.

Но скоро он поймет, что иметь папу — это здорово!

— Как ты узнал? — вдруг спрашивает Яна.

И я сразу понимаю, о чем она.

— Догадался. Увидел себя в зеркале и внезапно понял.

— Странно, что ты не заметил раньше. Все вокруг замечали. Даже соседка.

— Та самая, что отправила меня в пиццерию? — вспоминаю я.

— Ага, она.

— Черт, а я ведь тогда думал, что Матвей — это твой мужик… Я был таким ослом! Он был там, в пиццерии?

— Да. Играл в детском уголке.

— А я даже не смотрел на детей…

Мы с Яной пьем кофе на Люсиной кухне.

Вернее, вертим в руках кружки с остывшим напитком.

Я не могу оторвать глаз от Яны. Она выглядит такой взволнованной… Сначала была бледная, а теперь на щеках выступил румянец. Глаза лихорадочно блестят. И она то и дело закусывает губы.

И мне снова хочется ее обнять… Очень-очень хочется.

— Матвей — это просто чудо, — говорю я. — Такой классный пацан…

И Яна вдруг улыбается. Впервые за сегодняшний вечер. Это такая теплая и светлая улыбка… От ее света все мои внутренности начинают плавиться.

— Ты вырастила прекрасного сына.

— Ему еще расти и расти….

— И все же… ты собиралась мне сказать? Сейчас, когда узнала, что три года назад все было не так?

— Собиралась. В самое ближайшее время. Но, честно говоря, я боялась.

— Меня?! — изумляюсь я.

— Я думала, ты будешь орать…

— Я уже достаточно поорал. Прости меня за это. За ту вспышку. И вообще… за все. За то, что поверил Роберту и уехал. За то, что меня все эти годы не было рядом. Я понимаю, слова тут мало помогут, но…

— Я тоже… — начинает Яна. — Мне тоже очень жаль, что я поверила в такое ужасное… Прости меня за это.

— Мир? — я протягиваю Яне руку.

Она вкладывает в нее свою ладошку. И мне так не хочется ее отпускать..

— Ссориться с тобой я не хочу, — серьезно произносит Яна. — Ты отец моего ребенка.

— Нашего ребенка.

— Слушай, эта идея, жить вместе…

— Давай попробуем, — говорю я. — Пожалуйста.

Яна смотрит на меня задумчиво. И оценивающе.

— Ты же еще не начал искать квартиру?

— Уже нашел несколько вариантов, — беззастенчиво вру я. — Покажу тебе завтра.

— Мы можем попробовать, — к моей радости произносит Яна. — Но только временно. Мне хочется побыстрее привезти Матвея, а я никак не могу найти подходящее жилье. Я скучаю по нему, мы никогда надолго не расставались.

— И я скучаю. По моему сыну…

Так странно это произносить. И так приятно…

— Надеюсь, ты понимаешь, что мы будем жить в разных комнатах и между нами ничего не будет? — строго произносит Яна.

— Конечно. Мы будем просто соседями.

Я что угодно готов сказать и пообещать, лишь бы она согласилась.

— И давай назначим срок. Месяц… Думаю, за месяц я найду квартиру. И мы с Матвеем переедем.

— Три, — говорю я. — Пока Матвей привыкнет… Ему нужно время на адаптацию.

Пусть пока будет три месяца. Но только пока!

— Ну, не знаю… Три месяца — долго.

Ах, долго?

А как насчет того, чтобы остаться вместе навсегда?

Моя дорогая рыжая лисичка… Неужели ты думаешь, что после всех этих лет я тебя куда-то отпущу?