49

Кирилл

В обед я набираю Яну в надежде, что у нас получится вместе перекусить.

Длинные гудки.

Пробую снова. Теперь абонент недоступен…

Через десять минут упорных, но безуспешных попыток я раздраженно швыряю телефон в сторону.

Во мне борются два чувства: тревога и ревность.

Последнее нерационально и нелогично, но бороться с ним невозможно. Мое воображение живо рисует Яну в объятиях этого мутного Стасика… Или того модного типа, ее татуированного начальника. А ведь у них в ресторане есть и другие сотрудники мужского пола…

Так, стоп.

Я что, уже навоображал себе оргию в обеденный перерыв на рабочем месте? Совсем с катушек съехал!

Яна… она не такая.

Это я больной на всю голову ревнивый псих. Реально, совсем мозги поехали, а развинченное воображение вышло из-под контроля.

Яна не будет с первым встречным. Тем более, с коллегой, с которым познакомилась неделю назад. Яна вообще… За два года наших отношений она ни разу не давала мне реального повода для ревности.

Все, что были — я придумывал сам.

Внезапно я понимаю это очень ясно и отчетливо. И чувствую себя последним придурком.

Я дико ревновал тогда… Потому что считал себя недостойным такой девушки. Сейчас я добился всего, что запланировал на этом этапе, и даже большего. И что? Я все равно буду вести себя как закомплексованный задрот?

Не буду!

И все же… за эти три года у Яны точно кто-то был. И то, что она категорически не хочет об этом говорить, сводит меня с ума. И подстегивает и без того разгулявшееся нездоровое воображение…

Я связываюсь с Еленой Викторовной.

— Яна вам не звонила случайно?

— Звонила два часа назад. А что случилось?

— Ничего, просто не могу ей дозвониться.

— Наверное, она забыла поставить телефон на зарядку. У нее батарейка быстро разряжается, телефон старый.

Ах, вот в чем дело… А я успел напридумывать такого, что стыдно вспоминать.

— Как там Матвей?

— Все хорошо. Мы погуляли на детской площадке, пообедали, и теперь готовимся к тихому часу.

— Можно я с ним поговорю? Привет, лягушонок! Как дела?

— А ты купишь мне киндер-сюрприз?

— Обязательно.

— Не надо ему никаких киндеров! — ругается бабушка. — Он сегодня уже съел шоколадку.

— Один-то можно.

— Но не больше!

Наконец-то Яна взяла трубку! Когда обеденный перерыв уже закончился, и мне нужно торопиться на встречу.

— В чем дело? От тебя двадцать пропущенных!

— Ни в чем, просто я упорный.

— И с кучей свободного времени, как я посмотрю. Говори быстрее, что случилось?

— Почему ты не отвечала?

— Батарейка…

— Понятно.

— Ладно, мне пора. Бегаю весь день, как электровеник.

— Бедная моя девочка…

— Что?

— Во сколько ты освободишься? Я тебя заберу.

— Скорее всего, задержусь. Не парься, я сама доберусь домой.

После работы я заехал в два магазина. В супермаркете купил какао для Яны, киндер-сюрпризы для Матвея и еще всякую всячину. А в салоне сотовой связи — последний айфон.

Позвонил Яне. К счастью, на этот раз она взяла трубку.

— Ты еще не освободилась?

— Я уже дома.

Я захожу домой и прямо у порога захлебываюсь слюнями.

Этот запах… божественно!

Я тосковал по нему три года.

Жареная картошка. Фирменный Янин рецепт. За эту картошку душу можно продать, серьезно!

Я парень простой, не любитель разных там омаров и фуагра. Картошечка, поджаренная умелыми руками Яны, с большим количеством лука, с парой зубчиков чеснока, на каком-то особом масле, хрустящая, румяная… Блин, я уже захлебнулся!

— Папа! — в прихожую влетает Матвей и прыгает мне на шею.

Из кухни выходит Яна в домашних шортиках и фартучке.

А у меня чуть ли не слезы на глазах… Мог ли я еще месяц назад представить такое счастье?

— У нас сегодня на ужин… — начинает Яна.

— Спасибо! — выпаливаю я.

— Я внезапно освободилась пораньше.

— Я купил какао, — зачем-то говорю я.

— Спасибо, — улыбается Яна.

— А мне ты что купил? — носится вокруг меня Матвей.

— А тебе — яблоки, апельсины, бананы…

— Я хочу киндер!

— И киндер!

— Ура!!!

Матвей ныряет в пакеты из супермаркета, которые я несу на кухню. Елена Викторовна заглядывает туда же и качает головой.

— У нас все это есть!

— Я не знал…

Честно говоря, я просто сгребал с полок что попало.

— В следующий раз я напишу тебе список, — говорит Яна. — Иди мой руки, картошка как раз дожарилась.

В следующий раз… Эти слова звучат, как музыка.

Ужин был просто нереальным.

То есть… он был обычным. Семейным. Как будто мы сто раз так ужинали.

Я заправлял салат, Яна раскладывала по тарелкам картошку, Елена Викторовна разогревала приготовленные еще днем котлеты. А Матвей играл с какой-то мелкой фигней из киндер-сюрприза, косясь на половинки шоколадного яйца, которые ему запретили есть, пока не поужинает.

— Это самая вкусная жареная картошка в мире, — авторитетно заявляю я. — Никогда в жизни не ел ничего вкуснее.

— Наш семейный рецепт, — сообщает Елена Викторовна. — Правда, Яна его усовершенствовала.

— Яна совершенна во всем, — срывается с моих губ.

Я не могу оторвать глаз от моей красавицы, которая выглядит необычно смущенной… Мое рыжее солнце! Так и расцеловал бы. И не только…

— Не зря говорят: путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — смеется будущая теща, глядя на мою довольную физиономию.

— К моему сердцу для Яны проложено широченное шоссе, — замечаю я. — А можно мне добавки?

Я мою посуду.

Елена Викторовна ушла отдыхать, а Яна, которая начала зевать еще во время ужина, отправилась купать Матвея. Лягушонок умудрился с ног до головы вымазаться в небольшом кусочке шоколада!

Через полчаса, после душа, я заглядываю детскую.

Матвей сидит на ковре, катает машинку. А Яна… мирно спит в его кровати, положив ладошку под щеку.

— Сначала она мне рассказывала сказку, а потом я ей, — объясняет Матвей. — И она уснула.

— Ты хороший сказочник, — смеюсь я.

И сажусь рядом с Яной.

Смотрю на завиток рыжих волос, упавший на щеку. Моя рука сама тянется к нему и заправляет за ушко…

У нее даже ресницы не дрогнули! Спит, как младенец. Вымоталась моя львица. Еще и вчера ночью толком не спала…

— А где я теперь буду спать? — интересуется Матвей.

— Здесь и будешь. Я сейчас отнесу твою маму в кровать.

Матвей оценивающе смотрит на меня.

— Ты сильный?

— Уж на это моих сил точно хватит…

Я подхватываю Яну на руки. Прижимаю к себе, чтобы голова не запрокидывалась. Несу свою драгоценную ношу на дрожащих руках. И дрожат они вовсе не от тяжести. Яна — просто пушинка.

Меня трясет от ее близости. От этого родного запаха, от тепла ее нежного тела, от прикосновений к шелковистой коже..

Я осторожно опускаю Яну на кровать, она оказывается поверх одеяла, поэтому я накрываю ее пледом.

Нехотя ухожу и возвращаюсь в детскую.

— Теперь ты будешь рассказывать мне сказку? — спрашивает Матвей.

— Может, ты мне?

— Я уже спать хочу, — мой сынок трет глаза.

Я укладываю его, беру с полки книжку и начинаю читать. Не успеваю дойти до конца страницы, как он засыпает.

Ноги сами ведут меня в спальню Яны. Я замираю у кровати, где моя королева сладко спит в той же самой позе. И, недолго думая, ложусь рядом.

Обнимаю ее сзади, прижимаю к себе. Она не сопротивляется. Не просыпается даже тогда, когда я, не удержавшись, целую ее аккуратное ушко.

Я вытягиваю руку, устраиваю на своем плече голову Яны. И закрываю глаза, блаженно улыбаясь.

Она меня убьет, когда проснется…

Пусть убивает.