16 · Обещанное дитя

Василиса бросила клубок. Он дважды отпрыгнул от пола, покружился на месте и покатился прочь из терема. Василиса бросилась следом. Выбежала на улицу, пересекла двор и двинулась в лес.

Клубок бодро скакал по кочкам, не заботясь о том, поспевает ли за ним Василиса. Дождь закончился, но с ветвей деревьев всё ещё падали холодные капли, а сапоги вязли в размытой тропинке. Впрочем, клубок довольно быстро свернул с неё в куст бузины, на мгновение затерявшись среди ярких гроздьев красных ягод. Выпрыгнув из куста на землю, он запетлял между деревьев, уводя Василису в чащу. Наконец, когда чародейка забрела в лес так далеко, что уже едва ли могла бы отыскать дорогу назад, клубок остановился у большого сухого дуба.

Старое почерневшее дерево было расколото надвое. Похоже, когда-то давно в него ударила молния. Разлом в дереве светился приглушённым белым светом. Портал, оставленный самой богиней.

Василиса затаила дыхание. От белого провала отделялись серебристые светлячки, они хаотично танцевали в воздухе и уносились в небо, исчезая раньше, чем успевали достичь верхушек деревьев. Воздух дрожал, сделавшись тугим и плотным, будто застывший кисель. И чем ближе Василиса подходила к дубу, тем отчётливее слышала настойчивое жужжание, будто тысячи пчёл били крылышками по воздуху. А когда она подошла к порталу почти вплотную, звук стал настолько оглушительным, что казалось, звучал прямо в голове – нет, во всём теле чародейки.

Василиса протянула к порталу руку, и тут позади послышался звон колокольчиков. Вздрогнув и оглянувшись, она не увидела ничего, кроме тёмной, неподвижной лесной чащи. Должно быть, почудилось. Василиса снова протянула руку к порталу, но на этот раз никаких колокольчиков не услышала, только размеренное жужжание невидимых пчёл.

Руки дрожали от страха, но чародейка не позволила себе мешкать. Выдохнув, Василиса отступила на десять шагов, разбежалась и прыгнула в портал.

На мгновение её не стало. Василиса не чувствовала своего тела, не чувствовала ничего. На мгновение исчезли страх, боль, надежда, любовь. Исчезли время и пространство. Осталась только пустота бесконечности. Но лишь на мгновение.

Портал выплюнул Василису на влажную от недавнего дождя землю. Жужжание смолкло так же внезапно, как гаснет огонь свечи от резкого выдоха. Василиса оказалась в полной тишине. Пахло хвоей и влажной землёй. Чародейка жадно хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя. После невесомости портала тело казалось ей чужим, свинцово тяжёлым, будто земля пыталась намертво пригвоздить его к себе.

Василиса оглянулась. Вокруг был ночной непроглядный лес, а в воздухе – в метре над землёй – светилась тонкая белая расщелина.

«Морена оставила мне путь к отступлению? Что ж, это обнадёживает».

Василиса поднялась на ноги и огляделась, пытаясь понять, куда идти.

Ответ нашёлся быстро. Клубок выпрыгнул из расщелины и покатился дальше – в глубь леса. В чаще стояла мёртвая тишина: ни птиц, ни шорохов, ни шёпота ветра.

– Ну, никто не говорил, что здесь будет весело, – пробормотала Василиса. Звук собственного голоса её успокаивал. Возвращал ощущение реальности, которая в этом лесу будто становилась зыбкой, похожей на сон.

Василиса медленно шла между стволов сосен, таких широких, что не обхватить, и таких высоких, что не хватало взгляда, чтобы разглядеть их верхушки. Древние гиганты, возможно, были свидетелями сотворения мира и первыми его обитателями. Серо-коричневые стволы, испещрённые временем, держали на вечнозелёных макушках небеса, а их корни царапали Поля Нави. Сомнений не было – это Тёмные Леса.

Василиса шла по плотному ковру из сосновых игл, который крал звуки её шагов, сквозь серый туман, который впитывал её беспокойное дыхание. Капли падали с ветвей, но не достигали земли, превращались в дымку, становясь частью тумана.

Тишина будто поглощала Василису, стремилась завести её в самое сердце леса и сделать своей – такой же тихой, неподвижной, безмолвной. Василиса даже не слышала стука собственного сердца, только чувствовала, как оно тяжело и быстро бьётся под рёбрами.

Клубок вывел Василису к огромной плите вдвое выше человеческого роста. Вокруг неё деревья будто расступались, позволяя луне заглянуть в лес сквозь их густые кроны. Поросшая мхом плита слегка светилась и переливалась в лунном свете, а на её поверхности алели надписи.

«Белый камень», – догадалась Василиса и подошла ближе, чтобы рассмотреть символы. Заходить в Тёмные Леса дальше этого камня было нельзя. И ни один из тех, кто осмелился на такое, ещё не вернулся.

Света не хватало, и Василиса зажгла на ладони огонёк. Символы на камне ярко вспыхнули:

«Лес сей – владения сил неведомых да неподвластных ни человеку, ни чародею. Коли жизнь дорога тебе, путник, поверни назад, беги да не оглядывайся. А коли смел ты иль коли терять тебе нечего, ступай вперёд и навеки стань частью Тёмных Лесов».

– Да уж, обнадёживает, – пробормотала Василиса и сжала кулак, чтобы затушить огонь. Символы на камне тут же померкли.

Клубок сделал несколько кругов вокруг Белого камня, будто сомневаясь, куда двигаться дальше, подпрыгнул и покатился в чащу.

– Ну, разумеется, – Василиса размяла пальцы, чтобы немного успокоиться, бросила последний взгляд на камень, вздохнула и двинулась следом.

Она шла, настороженно оглядываясь по сторонам, но ничего не менялось. Не было видно ни чудищ, ни нечисти, ни других опасностей. Всё так же стеной стояли древние сосны, под ногами пружинил хвойный ковёр, а воздух кутался в тишину и туман. Василиса начала сомневаться в том, что в этом лесу вообще есть хоть кто-то живой.

Вскоре клубок вывел Василису к пещере и остановился у входа, который освещали два тусклых факела. Чуть поодаль высилось несколько каменных лож, покрытых копотью и застарелой кровью. Некоторые из камней треснули или были полностью разрушены, другие выглядели прочными и новыми. А Василиса содрогнулась от мысли о том, чем Белогор тут занимался. И что он может сделать с ней. Чародейка с сомнением посмотрела в чёрный каменный зев пещеры.

Василиса оглянулась. Ещё не поздно сбежать. Развернуться и ринуться обратно в портал. Сбежать и забыть обо всём, как о страшном сне.

Чародейка сделала неуверенный шаг назад. Перед глазами всплыло лицо Беремира, вспыхнувшая при пожаре в деревне девочка, Белава, Аргорад…

– Соберись, – процедила Василиса.

Чародейка шагнула во тьму.

Страх затопил её, схватил за рёбра и попытался выцарапать сердце. Василиса прислонилась к стене, чтобы устоять на ногах и успокоить дыхание. Стена была холодной и влажной, по ладони что-то пробежало.

Пальцы коснулись перстня, и страх немного притупился. Отступать некуда. Нельзя, невозможно. Она шла к этому с самого начала, с того дня, как Беремир взял её в ученицы. Или, может, ещё раньше. Это её звёздный час. Её шанс доказать, что она чего-то стоит, Беремиру, Кирши, Морене, самой себе. Наставник вырастил из неё настоящую чародейку, настоящего Ворона.

В ладони вспыхнуло пламя, освещая темноту. Василиса закрыла глаза и сосчитала до десяти. Всё будет хорошо.

«Я справлюсь», – Василиса пошла вперёд.

Пещера уходила всё глубже, проход расширялся, и скоро Василиса заметила впереди свет. На стенах появились факелы, а пещера стала больше походить на обжитой дом.

Василиса затушила пламя, спряталась в тени и выглянула в коридор. На полу лежал ковёр, на стенах висели картины с пейзажами. Они напоминали окна, которых здесь, в подземелье, отчаянно не хватало. Василиса разглядела несколько дверей. Дальше коридор сворачивал направо.

Василиса решила перестраховаться и шепнула заклинание отвода глаз. Вряд ли оно спасёт от Белогора, но хотя бы даст позволит выиграть пару секунд.

Василиса вышла в коридор и только сейчас поняла, что Морена не сказала ей, где искать серп. А ещё она забыла подобрать клубок. Он так и остался лежать у входа в пещеру.

Василиса, стараясь двигаться как можно тише, подошла к первой двери. Прислушалась. Тихо. Осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Это была спальня. Комод с дюжиной свечей и прохудившийся ковер на полу. На узкой кровати, застеленной лоскутным одеялом, лежал паренёк. Длинные чёрные кудри разметались по подушке, на щеке уродливой кляксой расплылся шрам, худые руки хватались за край одеяла. Не может быть! Василиса угадала в парнишке Тихона – сына ведьмы из Старой Марги. Проскользнула в комнату и подкралась к кровати.

Паренёк тяжело дышал и метался в лихорадке, на лбу блестели крупные капли пота.

– Тихон, – шёпотом позвала Василиса, касаясь его лба. Он был обжигающе горячим.

Тихон приоткрыл глаза и посмотрел сквозь Василису.

– Мама? – едва слышно прошелестел он.

– Нет, милый, – Василиса погладила его по волосам. – Но я обязательно отведу тебя домой, слышишь? Держись.

– Я не хочу возвращаться в туман. И та женщина… Я больше не хочу… – Тихон начал плакать, слова превращались в неразборчивое бормотание, а потом снова в слова, но их смысла Василиса уловить не могла. – Я так устал возвращаться.

– Тише-тише, – Василиса постаралась его успокоить. – Потерпи. Я только сделаю одно дело и тут же вернусь за тобой. Слышишь? Я не оставлю тебя здесь.

Тихон схватил её за руку.

– Не уходи.

– Я вернусь, обещаю, – прошептала Василиса, высвобождая руку из слабых пальцев. На прощание погладила Тихона по голове и выскользнула из комнаты. Осторожно закрыла за собой дверь и пошла к следующей.

Сердце сжималось от боли и ужаса. Василиса снова вспомнила безумные глаза Белогора, окровавленные алтари перед пещерой. Она не могла позволить Тихону оказаться на одном из них!

Следующая дверь открылась бесшумно. Это оказалась библиотека – небольшая комната, заполненная книгами сверху донизу. Полки для книг были высечены в камне, в углу рядом с маленьким столиком стояло драное кресло. На полу стопками лежали книги и пергаменты, занимая почти всё свободное пространство. Василиса открыла ближайшую к ней книжицу.

«Магия есть суть всего. Для магии нет ни жизни, ни смерти, а потому границы ей неведомы. Она может служить проводником и сутью», – прочитала чародейка.

– Ну, здравствуй!

Сердце пропустило удар. Василиса резко обернулась, но слишком поздно, чтобы успеть увернуться. Рыжие кудри взметнулись, глаза блеснули зеленью. Сияна!

Упырица бросилась на чародейку и повалила на землю. Её клыки клацнули у самого лица Василисы. Руки чародейки вспыхнули, и Сияна с визгом отпрянула, хватаясь за обожжённые плечи.

Василиса вскочила на ноги, готовая нападать.

– Убирайся! – заверещала Сияна. – Это не твоё дело! Иди прочь!

– Ты заодно с Белогором? Что вы задумали? – Василиса угрожающе выставила вперёд руку.

– Я сказала: уходи! Ты спасла меня в кровнице, и я даю тебе шанс. У-би-рай-ся!

– Нет, – Василиса шагнула навстречу Сияне, та вжалась в стену. Упыри боялись огня больше всего на свете. – Я пришла за серпом. Проводи меня к нему, и я тебя не трону.

– Ты не в том положении, чтобы командовать, – засмеялась Сияна.

– Да? А мне кажется, это ты меня боишься.

– Это пока Белогор тебя не увидел.

– Так сделай так, чтоб не увидел, – Василиса схватила Сияну за руку. – А если дёрнешься, то вспыхнешь факелом.

Для пущей убедительности Василиса слегка прижгла кожу на руке Сияны. Упырица вскрикнула.

– Я слышу, как колотится твоё сердце, Ворон, – прошипела Сияна. – Ты боишься.

– Боюсь. Но это не помешает мне тебя поджарить. Веди давай!

Сияна вывела Василису обратно в коридор и повела направо.

– Так, значит, Белогор убивает чародеев, а ты похищаешь мальчишек. Интересная у вас парочка, – Василиса крепко держала Сияну за локоть. – А говорила, что не убийца.

– Я не убийца!

– Угу. Значит, во всём виноват Белогор?

– И Белогор не убийца!

– Да? Я бы поспорила, – усмехнулась Василиса. – Он убил четверых чародеев. Мальчишек тоже он убивал? Я видела Тихона в комнате, Сияна. Едва живого, в бреду. Парнишку, которого ты похитила. Так что скажи мне, чем ты лучше? Это у вас развлечение такое?

– Мы просто хотим вернуть любимого человека!

Сияна стиснула челюсти и отвернулась.

Наконец она подвела Василису к двери. Чародейка осторожно заглянула внутрь. Это была лаборатория. Просторное помещение с низкими каменными сводами, деревянные полки и столы уставлены книгами и банками-склянками самых разных форм и размеров. Василиса затолкнула Сияну в комнату, прошмыгнула следом и закрыла за собой дверь.

– Где серп? – Чародейка толкнула Сияну в спину.

– Не знаю. Где-то тут, – плюнула упырица.

Василиса, не отпуская Сияну, направилась вдоль полок в глубь лаборатории. Из одних банок на неё смотрели отрубленные головы гулей и волколаков, в других свернулись клубками змеи и пауки. Под потолком висели высушенные когтистые лапы неизвестных Василисе животных и бесчисленные пучки трав. Наконец Василиса увидела то, что искала! На дальнем столе у стены лежал серп Морены.

За дверью послышались шаги. Василиса потянула Сияну под стол.

– Вякнешь, и я тебя сожгу, – шёпотом пригрозила чародейка.

Сияна покорно кивнула.

В лабораторию вошли двое.

– Этой силы не хватает! – прогремел хриплый мужской голос. – Я убил сильнейших магов в истории! А силы всё ещё недостаточно. Я не могу открыть даже маленькой щёлочки!

– Я предупреждала, Белогор.

Это был голос Морены.

– Я мог заполучить силу Источника! Но этот Беремир… Запечатал его быстрее, чем я опомнился.

– Что ж, очень удачно, что я привела силу Источника к тебе.

Василиса похолодела. Нет!

– Что ты несёшь? – раздражённо бросил Белогор.

Морена щёлкнула пальцами, и стол, под которым пряталась Василиса, отъехал в сторону.

– Ты привела Ворона? – Белогор взглянул на чародейку без интереса. – На кой она мне?

– Приглядись, Белогор.

Василиса вскочила на ноги и потянула за собой Сияну. Она понимала, что шансов мало, но живой даваться не собиралась.

– Ты обманула меня, – прокричала чародейка. – Одно движение, и я сожгу упырицу!

– Ой, как страшно, – пожала плечами Морена и обратилась к Белогору: – Ты видишь?

Чародей внимательно смотрел на Василису. И чем дольше он смотрел, тем больше вытягивалось его лицо.

– Вижу, – в итоге сказал он. – Но как это возможно?

– О, это очень увлекательная история, – протянула Морена и щёлкнула пальцами.

Мир для Василисы погас.

* * *

Кирши открыл глаза. В ушах жужжало, а голова раскалывалась, будто кто-то настойчиво стучал молоточком в висок.

«Проснись!» – прозвучал в голове противный голосок.

Кирши застонал и схватился за голову.

«Расслабься, и больно не будет», – голос не умолкал.

Кирши зажмурился.

– Что за чёрт? – он сжал пальцами виски.

«Эй! Не выпихивай меня! Василиса в беде!»

– Что… Что происходит? – выдавил Кирши. – Кто это?

«Я Тирг. Домовой. Я у тебя на шее. Нет времени на болтовню. Василису надо спасать!»

Кирши нащупал на груди мешочек. Он был тёплый и слегка пульсировал. Мешочек, который Василиса всё время носила на шее.

Кирши попытался расслабиться и позволить домовому нырнуть в его мысли. Боль отступила, а шум в ушах стих.

– Тирг, говоришь… Что стряслось? Где Василиса?

Кирши слушал историю домового, которая больше походила на бред сумасшедшего. Тирг назвал Кирши сыном Морены, рассказал про Пересвета, сделку с Василисой и серп. Факты накладывались друг на друга, домовой то и дело сбивался, скакал с темы на тему и отпускал бранные комментарии. Голова шла кругом, и понятнее не становилось. Кирши смог уяснить только, что Василиса в опасности. И это всё, что интересовало его сейчас – с остальным он разберётся позже.

«Она одна с Белогором не справится. Зуб даю! Помоги ей!» – кричал Тирг.

В комнату вошёл Атли. Он едва стоял на ногах и держался за рёбра.

– Этот урод сломал мне позвоночник, – выдавил он. – Думал, никогда не срастётся.

Кирши встал с постели.

– Одевайся. Нам нужен твой нюх. Василиса у Белогора.

– Он схватил её?

– Хуже. Она сама к нему пошла. Пойдём, расскажу по дороге.

* * *

Василиса не могла пошевелиться. Белогор крепко приковал её руки к каменной плите, на которой она лежала. Начался дождь. Капли били по лицу, заставляя жмуриться и отворачиваться, холодом стекали за воротник. Василиса тут же замёрзла и задрожала.

– Прости за такое обращение, – послышался голос Белогора откуда-то сверху. – Но открывать другие миры в замкнутом пространстве опасно. Давай накроем тебя. Не бойся. Скоро всё закончится.

На Василису опустилось одеяло. Белогор погладил её по голове.

– Не серчай. Все мы идём на жертвы ради тех, кого любим.

– Идти на жертву – значит жертвовать собой. А вы приносите в жертву других, – Василиса со всей силы дёрнулась навстречу Белогору, оковы больно впились в запястья, и она бессильно рухнула обратно.

– Ты права, пожалуй, – согласился старый чародей. Он ходил с кусочком угля вокруг алтаря, на котором лежала Василиса, и чертил руны. – Наверное, для меня это лишь попытка успокоить совесть. Я же был когда-то национальным героем, ты знаешь? Сражался за человечество.

– И до чего докатился?

– До любви. Я изменился ради сына. Превратился в чудовище. В то, что всегда ненавидел. В то, от чего так сильно желал избавиться, что создал Гвардию, Воронов и Соколов. Иронично, не правда ли?

– Почему ты просто не убьёшь её, как остальных? – Сияна встала с другой стороны алтаря. – Ещё и одеяло принёс.

– В ней слишком много силы. Даже серп Морены не сможет впитать её всю. А я не хочу упустить ни капли. Поэтому придётся использовать её как проводник уже во время обряда. У нас будет всего один шанс.

– Неужели всё получится… – прошептала упырица. – Спустя столько лет… Я снова увижу его. Настоящего. Как прежде.

– Нельзя загадывать, Сияна, – отозвался Белогор. – Его двойник может оказаться младенцем или глубоким стариком. Возможно… – он сделал паузу, поджал губы и тяжело задышал, будто не мог заставить слова сорваться с уст. – Возможно, его двойника не существует вовсе.

– Боги, так вы ещё и не знаете, что делаете?! – Василиса снова дёрнула цепи. Металл глубже впился в запястья, оставляя на коже кровавые борозды. – Всё это ради… Боги, ради чего?

– Ты не понимаешь! – Сияна схватила Василису за лицо и силой повернула к себе. – Мы готовы на всё ради него! Я стала упырицей, чтобы дожить до его возвращения. Я похищала чужих детей, чтобы дать его душе временное пристанище! Ты не знаешь, что такое любовь!

– Сияна, хватит, – Белогор говорил тихо, но грозно. – Пора начинать. У нас мало времени. Приведи Лучезара.

Сияна хмыкнула, отпустила Василису и удалилась. Белогор тоже куда-то ушёл.

Чародейка всматривалась в маленький клочок ночного неба, который проглядывал сквозь ветви деревьев, так пристально, словно звёзды могли указать ей путь к спасению.

Дождь усилился, и звёзды скрылись за тучами. Одеяло намокало и становилось всё тяжелее. Холодные капли стекали по лицу Василисы, напоминая о том, что всё происходит на самом деле.

Морена привела её прямо в лапы Белогора. Подала ему на блюдечке с голубой каёмочкой. И Василиса никак не могла понять – зачем. Картинка не складывалась. Сначала она делится воспоминаниями и заключает сделку с Василисой, а потом помогает своему пленителю и укладывает Василису на жертвенный алтарь. Происходящее казалось ей абсурдным, неправильным. Она не должна была здесь находиться.

Василиса со всей силы дёрнула цепи. Слишком крепкие. Попыталась призвать огонь, но ничего не вышло. Что-то ограничивало её магию. Руны на алтаре или сами оковы.

– Чубасья мать! – Василиса ещё несколько раз дёрнулась. Безрезультатно.

Вернулась Сияна, ведя под руки измученного Тихона. Вернее, это было только тело Тихона, в котором уже давно томился другой хозяин – Лучезар. Он едва стоял на ногах. Упырица помогла пареньку лечь на соседний алтарь.

– Кто это? – слабым голосом спросил он, глядя на Василису мутным взглядом.

– Она поможет нам вернуть твоё тело.

– Где папа? Мне снова очень больно.

– Скоро придёт. Не бойся, всё будет хорошо. Попробуй расслабиться.

– Ты такая добрая, – сказал Лучезар. – Как тебя зовут? Я снова забыл…

– Сияна, любимый, – упырица поцеловала его в лоб.

Василиса отвернулась. Всё так просто. Всему виной Лучезар – юноша, заключённый в чужом теле. Из-за него погибли Беремир, Аргорад, Мира, Белава. Из-за него сгорели десятки жителей Лютоборов. Из-за него родители теряли сыновей. Из-за него Василиса оказалась на жертвенном алтаре. Челюсти свело от обиды и несправедливости. А ещё – от собственного бессилия. Снова. Снова она – всего лишь перевёрнутый на спину жук.

Вернулся Белогор. Он подошёл к Василисе, сжимая в руке серп.

– Пора начинать обряд.

* * *

Атли с Кирши выпрыгнули из портала.

– Туда! – скомандовал Атли, втянув носом воздух.

И они бросились в темноту гигантских сосен. Кирши нёсся вперёд, ощущая, как по спине взбираются змейки мурашек. Этот лес был пропитан магией, дышал ею, создавал её. Подобное Кирши уже ощущал – в снежной пустыне Мёртвых Земель.

– Здесь опасно, – Атли догнал друга. – Волк рвётся наружу. Никак не могу его успокоить. И что Белогор забыл в таком жутком месте?

– Что жуткий убийца забыл в жутком месте? Действительно! Будут ещё глупые вопросы?

Атли не ответил.

Они промчались мимо огромного, испещрённого символами камня. Атли оглянулся.

– Это был Белый камень? Твою мать, Кирши, мы в Тёмных Лесах? Твою мать!

– Тише, – Кирши затормозил и схватил Атли за руку. – Мы пересекли границу. И мы не одни.

В темноте зажглась дюжина зелёных огней – шесть пар светящихся глаз. В следующий миг их обладатели вышли на свет. Высокие и худые, с оленьими черепами вместо голов. На огромных ветвистых рогах висели бусины, колокольчики и перья – они практически не колыхались от их движений. Тела их поросли мхом, а длинные худые руки, покрытые короткой чёрной шерстью, заканчивались острыми медвежьими когтями. Лешие.

Кирши с Атли встали спина к спине и приготовились к битве. Лешие неспешно приближались.

– Как Василиса в одиночку прошла мимо них? – шепнул Атли.

– Понятия не имею, – Кирши положил руку на рукоять катаны и сделал шаг навстречу лешим. – Возможно, её провела Морена.

– Задержишь их, пока я разденусь? Не хочу бегать по лесу голышом после того, как мы закончим.

– Конечно, – кивнул Кирши и ринулся в атаку.

Меч встретился с когтистой лапой, и она упала на землю, забрызгивая всё вокруг чёрной жижей. Леший не издал ни звука и попытался достать Кирши второй рукой. Вспышка лезвия – и голова чудища покатилась по ковру из хвои. Зелёные огни глаз потухли. А Кирши уже ринулся к следующему противнику. Одного он просто оттолкнул, повалив на землю, – огромные рога не позволят лешему быстро подняться. Второго – вспорол, будто рыбёшку. Третий оказался быстрее и успел атаковать. Кирши закрылся от удара мечом, но тут лешего смёл с дороги волк, и ещё одна голова покатилась по земле.

Кирши бросился к следующему врагу. Попытался разрубить его наискось, но леший увернулся. Колокольчики на его рогах звякнули, а когтистая лапа ударила Кирши в бок. Слишком вскользь, чтобы нанести глубокую рану, но достаточно сильно, чтобы свалить с ног.

Кирши упал на спину и в последний момент успел увернуться от вспоровших землю когтей.

Тёмный перекатился, вскочил на ноги и пнул лешего в грудь. Тот замахал руками, надеясь сохранить равновесие, но тяжёлые рога опрокинули его на спину. Кирши тут же снёс ему голову и откинул череп подальше от тела.

Атли тем временем успел разорвать ещё двоих.

Кирши огляделся, тяжело дыша. Вокруг было тихо. Все лешие неподвижно лежали на земле.

Атли зарычал и припал к земле, превращаясь обратно в человека. Кирши поднял и бросил ему сапоги.

– Шустрее, – бросил он. – Пока они не начали собирать свои головы.

Атли рукой вытер с лица чёрную жижу, что заменяла лешим кровь, и натянул рубаху.

– Шесть леших в одном лесу. Это что-то новенькое, – сказал он.

– Надеюсь, больше сюрпризов не будет, – ответил Кирши.

* * *

Белогор начертил на лбу Василисы какой-то знак. В нос ударил запах полыни, а кожу защипало. Сияна разорвала на Василисе рубаху, обнажив грудь, и Белогор начертил пальцем ещё один знак у сердца. Это была руна, незнакомая, странная, будто к рогатой руне «Мир» добавили лишних элементов – заключили её в круг и приписали пару новых изломов. Лучше рассмотреть Василиса не успела, руна вспыхнула золотом и исчезла, будто её и не было. Тем временем Белогор уже чертил руны на её запястьях.

Лучезар стонал на соседнем алтаре.

– Давайте поговорим, – Василиса не оставляла попыток образумить Белогора. – Всё ещё можно исправить, вы можете…

– Нам не о чем разговаривать. – Старый чародей перешёл к ее стопам. – Мы оба знаем, что не переубедим друг друга. К чему зря сотрясать воздух?

– Вы же были героем! Никогда не поздно всё исправить! – предприняла Василиса ещё одну попытку, но сама не верила своим словам. Ничего нельзя было исправить. Нельзя исправить смерть.

Белогор не ответил. Сколько бы потом Василиса ни пыталась заговорить с ним, получала в ответ только молчание.

Сияна принесла чашу с мутной белой жидкостью. Снова полынь, мак и что-то ещё, горькое и пряное, что Василиса не смогла угадать по запаху.

– Пей, – Белогор поднёс чашу к её губам, но Василиса отвернулась и плотно сомкнула губы. Так просто она не дастся. – Пей!

Сияна прижала голову Василисы к алтарю так сильно, что заныл затылок, и зажала нос. Белогор надавил ей на челюсти у ушей, и Василиса не выдержала.

– Вот так, – приговаривал Белогор, а она давилась горьким варевом, стараясь вырваться из цепких рук Сияны. – Ещё немного. Два глоточка.

Варево жгло губы и жаром разливалось в груди. Ноги стали ватными, сознание затуманилось, а сердце потяжелело и замедлилось, забилось гулко и сильно. Василиса чувствовала отголоски его ударов во всём теле, до самых кончиков пальцев. Глаза закрывались, и Василиса из последних сил сохраняла сознание. Она не сдастся так просто. Всё не может вот так закончиться. Это ещё не конец.

Она закашлялась, и Белогор вернул чашу Сияне. Упырица подошла к Лучезару. Он покорно выпил пьянящее варево. Сияна поцеловала его в лоб и осталась стоять у изголовья. Белогор встал за Василисой и положил сухие горячие ладони ей на голову. Его голос громом вознёсся к небесам. Голос Сияны вторил ему едва различимым эхом.

Василиса с трудом могла разглядеть Белогора. Его слова врезались в сознание, но она перестала понимать их смысл. В голове снова начал жужжать невидимый пчелиный рой. Он всё нарастал и нарастал, пока наконец не овладел всем её телом. Василиса поняла, что дрожит.

Она не заметила, как в руках Белогора появился серп. Вид блестящего лезвия отрезвил Василису, пелена рассеялась, а сердце забилось быстрее.

– Вот и всё, – сказал он. – Спасибо за твою жертву.

– Нет, – выдохнула Василиса. – Нет-нет-нет-нет!

Только сейчас она осознала весь ужас происходящего. Только сейчас, когда Белогор занёс над ней серп. Сердце билось о рёбра, стараясь вырваться из груди. В горле застрял крик. Василиса заметалась по алтарю, но цепи сверкнули и стянулись, пригвоздив её к месту.

Это конец, – поняла Василиса. Смерть настигла её так просто, так легко. И в ней не было ничего благородного, героического или прекрасного. В ней был страх, ужас и единственная наивная, глупая мысль: «Это не могу быть я…»

До последнего она надеялась, что вот-вот кто-то явится за ней. Оттолкнёт Белогора, разрубит сковавшие её цепи. Она не может умереть. Не так. Но лес молчал. Никто не спешил ей на помощь. Она была совсем одна.

Жизнь не пронеслась перед глазами. Василиса, затопленная первобытным страхом, с трудом осознавала, кто она сейчас. Загнанный зверь, кролик в тесной клетке кровницы – просто чья-то добыча.

Она не слышала слов Белогора, не слышала шума дождя. Мир сузился до острия лезвия, нависшего над ней. Серп дрогнул и вошёл в грудь. Провернулся, пронзая сердце.

Василиса закричала в последний раз.

* * *

– Они где-то близко! – крикнул Атли. – Не отставай!

Кирши стиснул зубы и побежал быстрее, стараясь не обращать внимания на раненный лешим бок. Они должны успеть. Пока ещё не слишком поздно.

Лес содрогнулся от душераздирающего крика.

– Василиса! – Кирши рванул вперёд, но не успел сделать и пары шагов, как земля под ногами задрожала.

Лес осветился ярким белым светом, воздух загромыхал, сосны затрещали, и Кирши с Атли отбросило назад мощной воздушной волной. Атли ударился спиной о ствол дерева и упал на колени. Кирши кубарем повалился на землю, чудом не потеряв сознание. В ушах звенело, из носа пошла кровь, а рёбра пронзила острая боль.

– Что за чёрт, – простонал Атли, держась за голову. – Мы опоздали?

Кирши не ответил, с трудом поднялся и заковылял в ту сторону, где затихал взрыв. Мир качался перед глазами, но он упорно шёл вперёд, спотыкаясь и хватаясь за деревья, чтобы не упасть.

Василиса. Она жива. Он не опоздал. Он не мог опоздать. Перед глазами возникло лицо Хару, худое и безжизненное. Кирши до сих пор помнил, как в его пустых глазах отражались звёзды. Он не допустит этого снова. Он не мог опоздать. Только не снова.

– Чёрт, – Кирши закричал от боли и побежал.

Он углубился в чащу. Одни гигантские деревья покрывали чёрные трещины, другие медленно тлели. Некоторые треснули или и вовсе оказались вырваны с корнем, земля под ногами стала рыхлой и горячей. Дождь паром возвращался в небо. Но то, что увидел Кирши дальше, было хуже.

Перед ним на земле разверзла пасть огромная чёрная воронка. Она сожрала лес, оставив только скрюченные огарки стволов. А в самом её центре стоял нетронутый алтарь, на котором белела маленькая женская фигурка.

– Василиса! – Кирши бросился к алтарю, земля поехала под ногами, и он кубарем покатился вниз по крутому склону.

Мир завертелся перед глазами, рёбра ответили болью. Кирши попытался остановиться, но земля упорно тащила его вниз. Так быстро, стремительно и неотвратимо, будто торопилась проглотить. Кирши зацепился за корень, но не удержался, соскользнул и полетел дальше, пока не стукнулся обо что-то мягкое. Опёрся не глядя и тут же отдёрнул руку. В нос ударил запах горелого мяса и волос.

Кирши приподнялся – перед ним лежало обугленное тело. Рядом – ещё два. Чёрные и сухие, как древесные угли. Кирши отпрянул – от тел всё ещё валил жар. К горлу подкатила тошнота, а от запаха защипало глаза. Кирши прикрыл нос рукавом, отполз от трупа и со стоном поднялся на ноги. Кажется, он всё же сломал пару рёбер. Но сейчас не время об этом переживать. Кирши пошатываясь дошёл до алтаря.

Василиса лежала на алтаре, и можно было подумать, что она спала. Если бы не огромная рана в груди. Кирши сдавленно завыл и опёрся на алтарь, чтобы не упасть. В глазах потемнело. Она не могла умереть. Не могла. Он спасёт её. Он ещё может её спасти. Мысли метались, сталкивались и путались, а Кирши не мог заставить себя посмотреть на страшную рану в груди Василисы. Если бы он взглянул туда, то всё происходящее мгновенно стало бы правдой.

Кирши провёл рукой по влажной от дождя щеке Василисы. Холодная.

– Не уходи, – прошептал он.

– О, боги, что здесь произошло? – послышался голос Атли, а потом он споткнулся об один из трупов. – Это… Это Белогор? А остальные?

Кирши сгорбился над телом Василисы. Она лежала перед ним, такая маленькая, хрупкая и беззащитная. Капли дождя стекали по бледному лицу и прятались в волосах. Если бы он очнулся на несколько минут раньше, если бы не мешкал, если бы не оттолкнул её объятия… Все могло бы быть иначе. Под рёбрами ныло, горло свёл спазм, хотелось упасть на землю, сгрести Василису в охапку и кричать что есть сил. Но Кирши сдержался. Стиснул кулаки, сжал челюсти. Атли не должен был видеть его слабость. Он не доставит ему этого удовольствия. Кирши выпрямился, аккуратно прикрыл обрывками рубахи грудь Василисы и обернулся.

– Одной проблемой меньше, – прохрипел Кирши. – Не знаю, что здесь случилось, но, похоже, всё кончено.

– А Василиса, она…

– Мертва.

Атли подошёл к алтарю и осмотрел тело Василисы. На его лице не было сожаления, только разочарование.

– Жаль, конечно, – протянул он. – Из неё вышел бы неплохой Ворон. Ладно, давай выбираться. Вернёмся сюда с Соколами.

Кирши кивнул и взял на руки тело Василисы. Мягкое и податливое, голова склонилась набок и прильнула к груди Кирши. И его сердце болезненно сжалось в ответ.

– Ты чего? Оставь её тут, – сказал Атли.

– Нет.