Глава 49

— Даже не думай! — Забрав у Киры мобильный, распахиваю дверь машины.

— Прости, мне нужно к маме. Она заболела. Температура и кашель.

Кира тянется к телефону, но я кладу его в карман брюк.

— Я слышал. Сейчас заедем в аптеку. Купим, что нужно. И потом отвезем твоей матери.

— Не стоит. Я скатаюсь сама. На такси. — Требовательно протягивает руку.

— С чего вдруг такой приступ самостоятельности?

Не нравится мне это. Акулу сегодня как подменили. Понемногу начинаю верить в пресловутый женский ПМС.

— У тебя важный день. Не хочу портить его своими проблемами.

— Что за бред?!

Тяну эту странную женщину на себя. Поднимаю за подбородок голову. Смотрю в глаза. В них плещется какая-то непонятная хрень. То ли грусть, то ли тоска, то ли все вместе. Совсем не тот коктейль, на который я настраивался этим вечером.

— Я потом вернусь. Обещаю, — без особой уверенности произносит Кира. — Это на час. Не больше.

— Я не переломаюсь, если подвезу тебя к маме. — Приходится втолковывать ей как маленькой. — У меня весь вечер свободен. Можем кататься.

— И все же… — замолкает.

— Никаких все же. Садись! — Поворачиваюсь к ждущему нас Федору. — Адрес ты, вроде знаешь. Давай сначала в аптеку. Найди какую-нибудь по дороге! И потом к матери.

В отличие от акулы, моего водителя не нужно уговаривать. Федор коротко кивает и по памяти вбивает в навигаторе нужный адрес.

— По пути четыре аптеки. Одна из них круглосуточная. Точно будет работать. — Рапортует через несколько секунд.

— Тогда погнали!

Подталкиваю Киру к машине и, пристегнув ремнем безопасности, устраиваюсь рядом.

***

Как я и подозревал, на покупку лекарств уходит всего пять минут. Три их них фармацевт пялится в монитор и в декольте Самсоновой. Остальные две — слоняется по залу в поисках нужных полок.

Так и хочется ускорить его пинком под зад и заодно пересчитать зубы. Но Кира вовремя забирает упаковки с препаратами и не возмущается, когда я сам оплачиваю покупки.

— Ну, все. — Выдыхаю, устраиваясь в машине. — Отвезем и домой. Так?

Переплетаю свои пальцы с пальцами Киры.

Весь вечер она хоть что-то отвечала. Теперь молчит. Отрешенно смотрит в окно. Морщит лоб и свободной рукой постоянно поправляет край платья.

— Если что, у меня есть знакомый доктор. Он прямо сейчас может приехать и глянуть твою маму. — Пытаюсь успокоить.

— Спасибо. Думаю, не понадобится.

— Мне несложно вызывать.

— Скорее всего, это какой-то вирус. Все пройдет. — Кира пытается улыбнуться. Выглядит это фальшиво.

Кажется, я догадываюсь, в чем дело.

— У тебя нелады с родней?

— Можно и так сказать. Мы не самые близкие люди. Я росла папиной дочкой. Маме со мной было сложно. А после… папа умер, и общего совсем не осталось.

— Бывает.

Дико хочется прижать ее к себе, но по напряженным плечам понимаю, что станет лишь хуже.

— Он был хорошим человеком, — повернувшись ко мне, продолжает Кира. — Образованным, умным и добрым. Его уважали на работе и любили во дворе. Я любила сильнее всех.

— Тебе повезло.

Поглаживаю большим пальцем тыльную сторону ее ладони. Не знаю, что еще сказать. Впервые слышу, чтобы моя акула о ком-то так тепло отзывалась.

— Очень. — Глаза Киры начинают блестеть от слез.

— Давай, мы сейчас отдадим лекарства. Возьмем где-нибудь кофе, и ты расскажешь мне о нем.

Спонтанный порыв. Обычно я не люблю рассказов о родне. Все эти чужие жизни — лишняя информация. Но с Кирой готов разговаривать о чем угодно… лишь бы не плакала.

— Я как раз хотела попросить тебя об этом. — Она благодарно сжимает мою руку и вся оживает.

— Вот и договорились.

Целую в висок. А затем, плюнув на попытку быть благородным, спускаюсь к губам.

***

Следующие десять минут проходят в тишине и без Киры. Она наотрез отказывается идти вдвоем. Дождавшись, когда Федор припаркует машину у подъезда, вылетает с лекарствами на улицу и скрывается в темной парадной.

Шустрая неуловимая рыбка. Совсем как в начале нашего знакомства.

Усмехаясь этой своей мысли, обвожу взглядом ночной двор и устало откидываюсь на спинку.

— Такое ощущение, что все старые питерские дворики на одно лицо. — Лениво всматриваюсь в темноту.

— Не сказал бы, — зевая, тянет Федор. — У меня сестра экскурсии здесь водит. Говорит, они даже по планировке квартир отличаются.

— Странно. Этот как из прошлого. — Болезненно морщусь, вспоминая один из дворов десять лет назад.

В нем были точно такие же дома, ровные квадраты окон, арочные подъезды, ржавые качели возле песочницы… а еще в нем жил урод, сбивший мою Аню.

— Вот в этом, например, березы на детской площадке, — важно продолжает Федор. — В Питере они редкость. Уверен, дворы с такими красавицами можно пересчитать по пальцам.

— Наверное… — За ребрами ноет.

Лениво кошусь на березы. В памяти тут же вспыхивает картинка с такими же деревьями, только чуть ниже.

— Еще посмотрите на водосточные трубы. — Федор, похоже, вошел во вкус. — Моя Ирка утверждает, что они как человеческие отпечатки пальцев. Общая схема никогда не повторяется.

Не хочу ни на что смотреть. От нахлынувших воспоминаний и так хреново. Но взгляд против воли останавливается на кривой трубе возле ближайшей парадной.

Ладони леденеют.

— Федь, ты ж был здесь недавно. — С трудом ворочаю языком. — Ну, когда нужно было проверить на месте мать Киры или ее украли.

— Да, Ярослав Борисович. Был.

— И номер квартиры знаешь?

Нутро тоже замерзает. Слишком чётко теперь я помню эту дурацкую трубу, березы и весь двор. Целый месяц после суда над убийцей Ани ходил сюда как на работу. Пытался понять, чем дышал ублюдок, лишивший меня жены и ребенка. Надеялся найти силы жить хотя бы в злости.

— Я у вашей охраны уточнил. У парней было личное дело. — Федор как нарочно тянет резину.

— Я тоже его видел. — Вспоминаю проклятую папку из отдела кадров, которую передал мне Ломоносов. С прочерком в отделе «отец» и двумя дурацкими фамилиями бывших мужей Киры. — Так какой номер?

Будто на добивание извилины подкидывают еще один привет из недавнего прошлого — тот самый разговор с мамой Киры по видеосвязи. Акулу трясло от холода и страха, а я рассматривал на экране телефона обезображенное яркой косметикой женское лицо и пытался понять, где видел его раньше.

— Семьдесят пятая, Ярослав Борисович. — В зеркале заднего вида замечаю встревоженный взгляд своего водителя. — Что-то не так?

— Что-то. — Все сходится.

На меня словно пололок падает. Вместе с облаками и небосводом. Ни вздохнуть нормально не могу. Ни ответить.

Скинув с себя ремень безопасности, выхожу из машины. Согнувшись пополам, упираюсь ладонями в колени и смеюсь.

Громко.

До рези за грудиной.

До болезненного кашля.

Я никогда не верил в карму. Слал нафиг уличных гадалок. Сам решал, с кем судьбе знакомить меня, а кого обходить стороной.

Я был надутым пупом земли, верящим, что он контролирует настоящее и будущее.