Глава четвертая

— Полина, тридцать километров — это не край света. Можно даже успеть к тому времени, когда пора петь: «На зарядку! На зарядку!». Обещаешь подумать?

— Обещаю, — она потёрлась щекой о его плечо.

Они лежали в кровати в номере Ивана. Через полчаса ей нужно идти и петь «На зарядку!». А ещё через два часа, после завтрака, Иван уедет.

— Я знаю, тебе всегда нужно до всего додуматься и всё решить самой, потому не буду спрашивать в день по десять раз, до чего ты додумалась. И вообще не буду спрашивать, но ты должна помнить, что я жду ответа.

Иван уговаривал Полину переехать к нему. Если честно, он уже начал подыскивать дом ближе к санаторию, зная, что Полина не может без этой работы. Ему же было всё равно, где жить, были бы море и солнце. И Полина.

Она сказала, что тридцать километров её не пугают. Но ей необходимо время, чтобы всё обдумать.

Иван надеялся, что его отъезд как-то повлияет на скорость принятия решения. Она соскучится по нему и согласится.

— Я буду тебе звонить вечером, после полдника. А ты звони, когда захочешь.

— Хорошо! А ты будешь приезжать, Ваня? В выходные, например?

— Я-то буду, но меня ужасает тот факт, что ты собираешься думать так долго, Полина!

После завтрака он уехал. Они даже не попрощались толком, быстро, на бегу, обнялись и поцеловались.

Приехав домой, он первым делом приготовил глину, чтобы размочить. Только потом разобрал вещи и запустил стирку.

Они говорили по телефону больше часа. А перед сном она позвонила ему ещё раз. «Ванечка, любимый!». Никогда никто так не говорил.

Интересно, она долго будет думать?

Глина ещё не готова, жаль… Он повесил портрет Полины в мастерской, сидел прямо на полу и смотрел. Не спал полночи, а когда всё же решил лечь, уже принял решение.

…Полина сидела у окна, слушая сверчков. Она уже позвонила Ване, пожелала ему спокойной ночи, но ей спать не хотелось. Точнее, не хотелось ложиться в свою холостяцкую постель. Впервые за восемь лет. За несколько дней она привыкла спать в постели Ивана, в его номере, обняв любимого и уткнувшись лицом в его плечо. Ей никогда в жизни так хорошо не спалось, как с ним. Может, потому что он подолгу не давал ей уснуть?

Она улыбнулась.

К тому времени, когда Полина всё же решила лечь спать, она приняла решение.

…Вечером к нему пришли Алексеевы. Вот чёрт, он совсем забыл о них! А они как-то поняли, что он вернулся.

Пришли попрощаться, завтра утром они улетают. Только этот факт примирил Ивана с их присутствием сегодня в его саду. Всё же друзья…были в течение стольких лет. Нужно хоть какое-то подобие вежливости проявить по отношению к ним.

Иван думал о глине, которая, наверно, уже готова, и о том, что у него мало времени. Днём он не успел поработать, ездил по делам.

Виктор и Юля пили вино; Иван не стал, ему ещё работать. Слегка захмелевший Виктор рассказывал истории из жизни музея современного искусства. Юля пыталась разговорить Ивана, вытянуть хоть что-то о том, как он отдохнул. Но Иван тоже хорошо умел строить баррикады, причём, не такие хлипкие, какую пыталась возвести однажды из пледа его Полина.

Он не успел позвонить ей после полдника, а потом пришли Алексеевы. При них не хотелось говорить с Полиной. Да и сама она почему-то до сих пор не звонила.

— Да что с тобой, Ваня?! Ты очень поменялся! Сло́ва из тебя не вытянешь, и вообще, ты будто избегаешь нас! — его вернул к реальности возглас Юли. Она удивлённо смотрела на него. У неё даже грустно-загадочная маска сползла с лица. — Влюбился что ли?

— Точно, братуха! Такое чувство в этот раз, что ты нам совсем не рад! Не узнаю тебя!

— Тихо! — чуткая Юля вдруг подняла ладонь, призывая мужа замолчать. — У тебя ворота закрыты, Ваня? Ходит кто-то.

— Я не закрывал. А вы?

Пока Иван соображал, из-за угла дома появилась Полина. Увидев компанию за столиком в саду, она на секунду замерла, потом повернулась и быстро пошла обратно.

— Полина, — прошептал Иван, не веря своим глазам. А потом крикнул: — Полина!

Он бросился следом, и она видела, как он выскочил из ворот следом за ней. Она уже сидела за рулём маленькой красной машинки. Иван даже не знал до этого момента, какая у неё машина.

Машинка резко взяла с места и вскоре скрылась за поворотом улицы.

Он не будет бросаться следом, чтобы не сделать хуже. Полина ещё не остыла, не отошла от шока. И звонить сейчас не надо, она пока за рулём. Позже позвонит. Хотя девяносто девять из ста за то, что Полина трубку не возьмёт и потом.

Кажется, он всё же смог приноровиться к характеру своей любимой и даже не осуждал её за сегодняшнее бегство.

Теперь он будет всегда действовать только наверняка.

Полина расстроилась, он это понимал, но она точно не убежит дальше санатория, и к утру поймёт, что не произошло ничего страшного, он просто сидел в саду с людьми, которых долгое время считал своими друзьями.

Она ревнует, он знал. Полина несколько раз пыталась вернуть его к разговору о его прошедшей любви. Ей хотелось быть уверенной в том, что любовь точно прошедшая. Иван объяснял ей, что если бы чувство не было наверняка прошедшим, он бы просто не оказался в санатории.

Но она, конечно, не ожидала, что когда-то встретится с Юлей лицом к лицу. Иван это понимал и сочувствовал Полине.

Ничего. Скоро всё встанет на свои места!

— Кто это? — с нескрываемым любопытством спросила Юля, когда он вернулся и сел за столик, подперев кулаком подбородок.

— Моя невеста, — лаконично ответил Иван.

Ему хотелось, чтобы они шли уже восвояси. Он понимал, что зря так думает, ведь Алексеевы ничего плохого ему не сделали. Просто он как-то «пережил» эту дружбу, они стали чужими друг другу, их ничто не связывает, им не о чем говорить друг с другом, у них нет общих переживаний, радостей, даже шуток.

А ещё ему хотелось в мастерскую как можно скорее.

— Ничего так, есть нечто общее с Монро. Только, по-моему, мы ей не понравились, — усмехнулся хмельной Виктор.

Иван пожал плечами. Он не собирался обсуждать Полину.

Юля задумчиво и как-то разочарованно смотрела на него. Что ж поделать, для всех он сегодня плох! Видимо, день такой выдался.

Алексеевы допили вино и ушли, им нужно было ещё собираться. В этот раз они расстались не так тепло, как всегда, но Ивану некогда было думать об этом, он мысленно уже работал.

Закрыл ворота, включил сигнализацию и ушёл в дом, прихватив со столика бокалы и оставшиеся фрукты.

Каркас для скульптуры он сделал ещё вчера, и лампы повернул, как надо, тоже.

Развернул влажную ткань и достал брикеты с глиной, проверил. Прекрасная глина! Достаточно мягкая, эластичная, не слишком влажная. Он всегда знал, что его любимая Полина не вредная. Она лучший в мире человек, потому всё, что с ней связано, получится превосходно.

Он работал, не обращая внимание на время. Ничего, завтра отоспится! Ляжет пораньше.

Иван почти не использовал стеки, старался всё делать руками. Нет ничего чувствительнее пальцев, тем более, эти пальцы прекрасно изучили и плечи, и шею, и лицо настоящей Полины.

Спустя несколько часов Иван по привычке сел на пол, положив руки на колени и свесив расслабленные уставшие ладони.

Он сделал это. Перед ним стоял бюст его любимой… Он смотрел на гладкую шею, мягкие красивые плечи, упрямый подбородок, прекрасные, немного удлинённые глаза. На щёки, которые часто вспыхивали румянцем от его слов. На ясный лоб и гладкие волосы.

Ему казалось, что никогда до сих пор он не создавал ничего более прекрасного. И он обязательно покажет это Полине, но не сейчас, чуть позже. Пока у него другие дела.

Он звонил Полине вечером, уже из мастерской, но она не ответила, как Иван и ожидал. Утром позвонил снова, опять безрезультатно.

Главное, сигнал идёт, и во всех мессенджерах она онлайн. Иван был не охотник писать письма, да и вообще, верил в то, что скоро поговорит со своей строптивой Полиной. Ему очень нравилось то, что она такая вспыльчивая и порывистая, это как раз то, чего не хватает ему самому. А он уравновешивает эти её качества своими: невозмутимостью, насмешливостью, стратегическим мышлением и умением выжидать.

Иван сделал уборку, собрал вещи, сложил в багажник, всё как следует закрыл и сдал дом под охрану. Всё. «Пора в путь — дорогу»!

…- На зарядку, на зарядку, на зарядку становись! — под дверью играла гармошка, и пел энергичный и приятный женский голос.

Самый любимый в мире голос.

Иван, не открывая глаз, блаженно улыбался. И как он прожил целых два утра без такого подъёма?

Он приехал в санаторий вчера во второй половине дня. Зная, что Полина в это время уже отдыхает у себя, зарегистрировался и заселился в номер на одного. Не пошёл ни на ужин, ни гулять. Разобрал вещи, почитал и лёг спать очень рано, ведь предыдущую ночь почти полностью провёл без сна.

На зарядку он, конечно, не пойдёт. Пойдёт в душ, а потом на завтрак.

Иван нашёл свой столик. В этот раз стол был рассчитан на троих, а соседками Ивана оказались две интеллигентные старушки, сёстры-близнецы. Везёт же ему на знакомства с разновозрастными сёстрами-близнецами в этом санатории! И с соседями по столу опять повезло: вновь очень приятные и общительные. В санаторий они приехали только вчера, потому Иван и не был с ними знаком раньше.

Анна Ильинична и Нелли Ильинична всю жизнь проработали в одном из знаменитых музеев-заповедников, потом вышли на заслуженный отдых. Обе не так давно овдовели. Дети-внуки выросли, живут своей жизнью.

Нелли Ильинична была более язвительной и острой на язык, а Анна Ильинична — более спокойной и миролюбивой.

Узнав, что Иван — скульптор, соседки пришли в восторг. А Иван, который сильно подозревал, что скоро будет проводить очередные мастер-классы, заранее пригласил соседок на графику. Они с огромным энтузиазмом согласились.

Да, Иван был уверен, что мастер-классы состоятся, потому заранее привёз оставшиеся материалы и докупил новые.

В конце завтрака на небольшую возвышенность поднялась Полина Александровна и громко сообщила для вновь прибывших, что с десяти до одиннадцати часов утра в санатории проходят мастер-классы и занятия по интересам: пение, игра на гитаре, бисероплетение, вязание крючком, оригами и макраме.

Иван наблюдал за ней, хотя сидел в профиль, и в какой-то момент понял, что она его увидела, потому что споткнулась на половине слова и «зависла» на несколько секунд.

Однако ей всегда удавалось взять себя в руки и продолжать говорить, Иван это знал.

У выхода он смешался с толпой, вышел из корпуса и быстро зашагал к морю.

Иван долго купался, потом устроился на шезлонге, подставив лицо солнцу.

Даааа, что-то задерживается сегодня представитель культмассового сектора… Не хочет, ох, не хочет идти к Ивану «на поклон»! Наверняка она воспринимает ситуацию именно так.

Как же он любит её, свою Полину! Она может быть очень забавной для него, но зато совершенно не умеет притворяться и кривить душой. Хотя пыталась пару раз. Когда думала, что обманет его, пообещав позировать, а потом в горах, когда сначала делала вид, что вовсе его не хочет, и возводила баррикаду.

Наконец он услышал, как кто-то опустился на соседний шезлонг. Раздался тяжёлый вздох. И молчание.

Чтобы не рассмеяться, Иван повернул голову и приоткрыл глаза. Она сидела на соседнем шезлонге и разглядывала Ивана.

— «Как вам не стыдно?». Кажется, так сказал классик, — улыбнулся Иван и сел, уставившись на неё.

Увидел по испуганным глазам, как она рада его приезду, и сердце немного отпустило. Всё-таки он переживал, оказывается!

Иван пересел на её шезлонг и обнял Полину за плечи. Она не стала упрямиться, положила голову на его плечо.

— Ну долго мне ещё ждать? — вздохнул Иван и легко коснулся губами её макушки.

— Руководство мне приказало найти приехавшего Ивана Николаевича, хоть из-под земли достать, и без его согласия на проведение мастер-классов не возвращаться. У них, видишь ли, масса положительных отзывов, каких-то звёздочек в интернете больше, и вообще туристический интерес возрос.

— Ай, как лестно, ай-ай! — улыбался Иван. — Ну так я продолжаю ждать. Уговаривай меня.

— Сегодня пятница, и если начать с понедельника, будет как раз очень удобно. Две недели по пять дней, — Полина заговорила чуть-чуть бодрее, нащупала почву под ногами.

— Эх, красиво, конечно, и меня как перфекциониста твой план не может не впечатлить. Но увы, с понедельника не получится. Только со вторника.

— Почему? — Полина даже голову подняла с его плеча и заглянула в его глаза.

— Сначала традиционный вопрос: что лично ты готова сделать для меня за мою работу на благо культмассового сектора?

— Опять?!

— Ну нееет, я никогда не повторяюсь! — широко улыбнулся Иван в её испуганные, но счастливые глаза. — Знаешь, почему не получится начать занятия в понедельник? Кстати, ты должна будешь взять отгул.

— Почему не получится? И зачем отгул?

— Мы поедем в ЗАГС подавать заявление на регистрацию брака, потом за колечком в магазин, а потом смотреть один домик тут неподалёку, — прошептал Иван ей прямо в ухо. — Вот такие мои условия, и они окончательные. Иначе я продолжаю отдыхать и лениться с чистой совестью.

Иван ожидал, что Полина сейчас будет напряжённо думать, кусая губы, но она вдруг обняла его и быстро поцеловала, оглядевшись по сторонам. В дальнем углу пляжа кто-то уже загорал. Видимо, не все увлекаются пением, оригами и макраме, некоторые несознательно предаются лености.

— Думаешь, я откажусь? — тихо рассмеялась Полина. — Когда ты готов со мной подойти в администрацию санатория, чтобы обсудить условия проведения занятий и оформить договор? А я заодно заявление на отгул напишу.

— Да хоть сейчас, — вскочил обрадованный Иван и начал быстро натягивать шорты, прыгая на одной ноге.

— Осторожно, не забывай, что ты скульптор, а не эквилибрист! — смеялась Полина, схватив его за локоть. — Раньше ты более сексуально надевал шорты!

— Как-нибудь в другой раз продемонстрирую, сейчас не до того, — пробормотал Иван, быстро натягивая футболку. — А ты часто смотришь на то, как мужчины одеваются на пляже, а?

— Никогда не смотрю. Просто никто не вёл себя до того момента настолько вызывающе! — она взяла его под руку, и они начали подниматься по тропинке к маленькому леску.

— Я очень старался! — самодовольно улыбнулся Иван.

…Иван, как обычно, не пошёл на полдник. Сидел в номере у окна, обдумывая темы для мастер-классов. До этого он несколько часов работал в интернете. Расслабляться нельзя, у него свадьба скоро.

А ещё он зашёл на сайт объявлений о недвижимости и выставил на продажу свой нынешний дом. Всё равно он будет переезжать ближе к санаторию; даже если в понедельник им не понравится дом, который они поедут смотреть, придётся искать другой.

Конечно, тридцать километров — не край света, но ежегодные визиты Алексеевых к соседке тёте Вале — это не то, что нужно им с Полиной. Ему было всё равно, бегство это или нет. Он думал только о них с Полиной, их будущей семье.

Он был уверен, что Полина готова родить ребёнка, а может, и двоих. И вдруг мысль о своих собственных детях, — их с Полиной детях, — очень понравилась Ивану, воодушевила его. Он размечтался, глядя в окно и забыв о работе.

Негромкий, но энергичный стук в двери выдернул Ивана из водоворота мечтательных размышлений. Он открыл, вошла Полина и как следует закрыла за собой двери. Она была в светлом сарафане, волосы влажные, видимо, после душа.

Не говоря ни слова, начала стаскивать с Ивана футболку.

— Ого! Это сейчас так принято у вас, у культмассового сектора? — смеясь, сказал Иван, помогая ей.

— Я очень скучала по тебе! Просто невыносимо.

— Меньше надо было бегать от меня! — Иван стянул с неё сарафан прямо через голову и охнул: Полина оказалась под сарафаном полностью нагая.

— Про бег мы с тобой потом поговорим, Ваня, не сейчас!

— Но поговорим обязательно, — он притянул её к себе, целуя и слегка подталкивая в сторону кровати.

…- Я вчера снова ездила к тебе, — призналась Полина, нарушив молчание.

Они лежали, отходя от всего того, что произошло недавно после разлуки, показавшейся обоим вечностью.

— Правда?! — Иван даже голову поднял.

— Правда, конечно! Вечером. Дом был тёмный, закрытый, на сигнализации. Я так перепугалась! Решила, ты уехал…куда-нибудь. Даже боялась позвонить тебе, услышать от тебя, что ты уехал, ты где-то далеко!

— Конечно, я уехал! Я уже тут, в санатории, спал в это время! — смеясь, он разлохматил её причёску. — Вот если бы у сотрудников санатория не было отдельной парковки, ты бы увидела мою машину. Надо быть ближе к народу, так-то вот!

Полина смеялась.

— Мы ужин пропустили, — вдруг вспомнила она. — Ладно, чуть позже пойдём ко мне, придумаю что-нибудь.

— Не пытайся перевести разговор на другую тему! — Иван гладил её плечи. Как же он соскучился! — Почему ты убежала позавчера из моего сада?

— Сама как следует не понимаю. Просто не могла там находиться, — вздохнула Полина. — Ты не подумай, не из-за тебя!

— Я и не думал. Всё понимаю. Они пришли попрощаться перед отлётом, я должен был соблюдать правила вежливости и гостеприимства. Они же не сделали ничего плохого. Они не виноваты в том, что я стал другим.

— Знаю, Ванечка! Но у меня не хватило бы выдержки сесть и общаться, как ни в чём не бывало.

— А на телефонные звонки почему не отвечала потом? — с нежностью спросил он.

— Боялась расплакаться, — виновато призналась она.

— Не бойся больше ничего, хорошо? Если хочешь плакать — плачь! Если хочешь крикнуть — кричи. Только не бойся меня и будь со мной всегда, договорились?

— Хорошо, Ванечка!

Они немного полежали молча.

— Всё, вставай! Подъём! — скомандовала Полина. — Пойдём ко мне ужин готовить.

— Не хочу вставать. Не хочу тебя отпускать.

— И не отпускай! Так и пойдём! Оденемся только.

* * *

— Заходи, не бойся! Я позвонил в агентство и на время снял дом с сигнализации. Ты же была тут.

— Да я сюда дорогу знаю уже лучше, чем ты, — улыбнулась Полина, вцепившись в руку Ивана.

Сегодня был длинный день. Они ездили в ЗАГС, потом в ювелирный магазин, потом смотрели дом.

Дом им обоим понравился. Есть место и под детскую комнату, и под мастерскую. Конечно, придётся чуть-чуть перестроить, но это приятные хлопоты. И сад довольно большой. Теперь главное — этот дом продать поскорее.

Так рассуждал Иван, а Полина слушала и не могла наслушаться. Он сказал: детская… Полина не стала спрашивать, значит ли это, что он перестал побаиваться детей. Она же видела его на детских мастер-классах и в общении с Саввой! Из Ивана получится прекрасный отец: спокойный, рассудительный, внимательный, любящий, но ничего не спускающий на тормозах.

И не только будущим детям, но и ей, Полине, очень нужны эти черты Ивана. Она сама немного ребёнок, а Иван готов брать на себя ответственность.

— Пойдём сначала в мастерскую, — он взял её небольшую, но крепкую ладонь в свою руку. — Покажу что-то.

— Я бы из твоей мастерской вообще не уходила, жила бы там, — улыбнулась заинтригованная Полина и вошла вслед за ним в уже знакомые двери.

Иван зажёг свет в мастерской, они прошли несколько шагов, и Полина ахнула, замерев.

Она несколько секунд смотрела на новую работу Ивана, а потом, плача, обхватила его за шею.

— Спасибо тебе, Ваня! Я даже подумать не могла, что когда-нибудь случится такое! Но когда ты успел?!

— Ночью, после твоего бегства.

— Ванечка, можно, я тут посижу одна немного, минут десять, пожалуйста? Я ещё в прошлый раз хотела, когда ты нас сюда привозил, но постеснялась просить.

— Конечно! Я сам тут частенько сижу. Вот там стул.

— Не надо, я так.

Иван вышел и прикрыл за собой двери, а Полина опустилась прямо на пол, привалившись спиной к стене. На улице стояла жара, дом хорошо прогрелся.

Минут через десять она громко позвала Ивана, и он почти тут же появился, принёс чай и пироги, которые они купили по дороге сюда. Устроился рядом с Полиной. Они сидели прямо на полу мастерской и пили чай с пирогами.

— Ваня, такой скульптурный портрет мог сделать только по-настоящему любящий человек, — задумчиво проговорила Полина.

— Можно по-разному выразить свою любовь к человеку. Кажется, так пишут в инете, — Иван обнял её за плечи и притянул к себе.

— Но ты выбрал самый прекрасный, самый лучший способ. Ты всегда такой. Потому я и люблю тебя так сильно. Ты смог сделать так, что я перестала бояться и сомневаться. Но только вот не понимаю, за что ты меня любишь?

— За то, что ты трусиха. И за то, что любишь задавать глупые вопросы. А ещё за то, что сердце у тебя часто берёт верх над разумом.

— Ваня! — рассмеялась она и легко толкнула его в бок.

— Откуда я знаю, за что? Увидел тогда на пляже впервые, и люблю.

— И я тоже. Увидела и сразу влюбилась.

Он притянул её к себе ещё покрепче.

— Знаешь, Поля, — он никогда до сих пор не назвал её так. Видимо, они перешли на новый уровень — уровень безоговорочного доверия, они словно породнились. — Мне кажется, так специально задумано. Потому что знай человек, за что и почему он полюбил другого человека, и почему именно этого, уже давно бы изобрёл какое-нибудь средство против любви, панацею. Чтобы не быть зависимым, уязвимым и слабым.

— Ну нееет, Ваня! Не стал бы человек ничего подобного изобретать! Разве можно отказаться от счастья испытать это?! Любая боль забывается, когда встречаешь истинную любовь!

* * *

Спустя пять лет

— Папа, тут четыре дощечки, и тут четыре. Сколько ещё положить?

— Ещё по одной на один край стола и на другой, сын! И не забудь одну для себя.

Четырёхлетний Игорь всегда помогал отцу готовить материалы перед мастер-классами, как перед взрослыми, так и перед детскими. А на детских помогал ещё и во время мастер-классов: он садился в самую гущу детей и показывал, наравне с Иваном, как и что нужно делать. Он очень серьёзный мальчик, и уже очень легко управляется с глиной и с простым карандашом.

— Пить! — раздался командный голос из угла «студии», где в специальном детском стульчике сидела белокурая Аня, которой скоро исполнится полтора года.

Она рисовала пальчиковыми красками на натуральной основе, Иван сам готовил эти краски для неё. Она же всё тянет в рот, потому и глину ей пока не доверяют.

Вздохнув и покачав головой, деловой Игорь взял с окна кружку-непроливайку и направился к сестре.

Она ухватила кружку пухлыми ручками, вымазанными в краске почти по локоть, и начала пить. Игорь ждал, внимательно наблюдая за ней огромными «бархатными» глазами: она же маленькая, может кружку уронить или специально бросить. Никакого сладу с ней, — строптивая.

Иван готовил глину, поглядывая на детей и улыбаясь. Скоро Полина приведёт новую группу, и помощь Игоря сегодня неоценима.

Иван теперь каждый год проводил мастер-классы в «Искре» в течение всего лета по будням. Теперь он постоянный «летний» работник здесь, и бесплатно больше не трудится: у него семья. Он так привык к мастер-классам, что ждал лета с нетерпением. А теперь у руководства возникла идея проводить мастер-классы ещё и в зимние каникулы, во время детской смены.

— Игорь, — вдруг вспомнил он. — Бабушка звонила, скоро они с дедом приедут в гости.

— Урррааа! — серьёзный Игорь вдруг запрыгал и захлопал в ладоши.

Аня захохотала, глядя на брата хитрыми, чуть удлинёнными глазами.

— А какие бабушка и дед, питерские или бугульминские? — спросил Игорь.

— Пока питерские. Бугульминские приедут в августе.

Игорь любил всех бабушек и дедушек, и дядей с тётями, и всех двоюродных братьев и сестёр. С тех пор, как Иван с Полиной поженились и стали семейными людьми, они каждое лето переживали нашествие гостей, уже привыкли и были рады всем. А осенью потом сами ездили в гости. Правда, прошлой осенью не поехали, — Аня была слишком мала. Когда Ане исполнился год, Полина вернулась на работу. Её мужчины справлялись со строптивой Аней.

…В коридоре раздались шаги и детские голоса. Игорь сделал серьёзное лицо, приготовился работать. Аня с интересом прислушивалась.

— Так, ребята, проходим сюда, — раздался энергичный и приятный голос. Самый любимый в мире голос. — Знакомьтесь, это Иван Николаевич, ваш преподаватель. А это Игорь, его ассистент.

Полина была в белой футболке и бежевых шортах. Белокурые отросшие волосы убраны в «хвост».

Рассадив ребят за стол, подошла к Ане.

— Пойдём гулять, доча, а то сейчас тут начнётся театр одного актёра, если тебя не увести.

Аня радостно потянула к матери чумазые ладошки. Полина достала её из стульчика, поставила на пол, и они зашагали к двери.

Новоявленным ученикам Ивана не нужны были ни куратор, ни сопровождение родителей. Он давно прекрасно справлялся с детьми сам. Тем более, с помощью такого ассистента, как Игорь!

Конец