Глава 11. Хрупкое равновесие

Равновесие бывает очень и очень хрупкой штукой – тронь такое, и оно покроется трещинами, а потом и вовсе может рассыпаться кучкой ненужных осколков. Именно такое равновесие и существовало в квартире Сергеевых… Особенно хорошо это ощущала хозяйка квартиры Елена Дмитриевна Сергеева. Она готовила, убирала, ждала внучку из школы – всё, как всегда, но почему-то её не оставляло ощущение того, что под ногами – хрупкий лёд. Может быть, потому что невестка последние несколько дней приходила домой в омерзительнейшем настроении и явно искала, на ком бы его сорвать? Да, понятно, что все семьи разные, понятно, что в отношения взрослого уже мужчины и его жены лезть нельзя, но… – Но сколько же можно? Сколько? – вздыхала Елена Дмитриевна. Она очень старалась – не лезла к сыну, когда он выбрал невесту, хотя Евгения ей абсолютно, просто совершенно не понравилась! Не пыталась как-то изменить его решение, объяснить, что эта девушка не сможет быть нормальной женой. – А может, и зря не пыталась? Может, надо было? Ну как можно ждать чего-то другого от девушки, которая прямым текстом говорила, что ей нужна свободная от всяких условностей жизнь? Елена Дмитриевна задавала этот вопрос, но прекрасно знала ответ – нет, не послушался бы сын! Он был влюблён и всё на белом свете знал лучше всех! – Ладно… не хотел бы слушать меня, но почему же не желал принимать к сведению то, что ему невеста говорит? Она же впрямую объясняла, что не любит и не хочет детей, что не собирается с ними заниматься, если что… Это «если что» наступило неожиданно быстро – Евгения забеременела через год после свадьбы, устроив мужу по этому поводу грандиознейший скандал! – Нет, я всё понимаю… не хочешь детей – или не выходи замуж, или предохраняйся хотя бы! – удивлялась Елена Дмитриевна про себя. – А то… это средство неудобно, то – с побочными эффектами, и вообще, пусть муж об этом думает! Хотя… он, наверное, и думал… чем мог, тем и думал! Что именно думал сын, Елена вскоре узнала из первых уст – пришёл сынок пожаловаться: – Мам, как же так! Я-то надеялся, что она помягчеет, ну, ребёнок же! А она верещит, что откажется от дочки, что ни секунды не станет ею заниматься, что раз я хотел – мне и возиться! Мам, как же так? – Родной, а ты не пытался вслушаться в то, что именно тебе жена говорит? – Елена Дмитриевна невестку не любила, не понимала, но не могла отказать ей в некой честности: – Она же тебе даже до свадьбы говорила, что НЕ ХОЧЕТ детей. Чем ты думал? – Мама, она же женщина! Как можно не хотеть и не любить детей? На этот счёт у Елены Дмитриевны была своя теория, которую она не собиралась озвучивать сыну, но сама она чем дальше, тем больше убеждалась в том, что эта самая Ева вообще никого, кроме себя, не любит! – Она просто не воспринимает людей как людей… они или для неё – что-то делают или могут понадобиться, пригодиться, или против неё – этих она считает тупым быдлoм и презирает, а если они не прекращают быть против и не удаляются подальше, то старается оскорбить посильнее. Вообще-то у свекрови и невестки был ледяной нейтралитет – Елена Дмитриевна Еву не задевала, что было довольно просто – домой та приходила только поздно вечером, а уходила рано утром, а Ева свекровь молчаливо презирала. Причина презрения была проста – свекровь однозначно не поддерживала взгляды Евы. Час икс приближался, Ева истерила, её муж был железно убеждён, что из роддома выйдет любящая голубица, поэтому сохранял каменное спокойствие, и только его мама понимала, что к чему… – Ребёнком заниматься придётся мне! Нет, она хотела внуков, мечтала об этом, но… – Но мама-то должна быть? Да? Нет, я помогу, подстрахую, я даже с советами не полезу, но… очень надеюсь, что Ева хотя бы терпимо к малышке отнесётся. Надежда, увы, не оправдалась – из роддома Ева вернулась за рулём машины, а дочку нёс слегка обескураженный муж – голубица как-то задерживалась, а дочка на руках покряхтывала и явно чего-то хотела. – Ева, возьми её, она же есть хочет! – Вот сам и корми! – Так у меня ж… это… – Что у тебя? Вот, детское питание в банке, разболтал и работай кормящей матерью, а я тебе не дойная корова! Понял?! Всё! И не подходи ко мне с ЭТИМ! Я тебя сразу предупредила! Ева как разъярённая кобра уставилась на свекровь, которая вышла их встречать, открыв дверь квартиры. – Нате вам! Забирайте! Вы хотели внучку – вот вам внучка. Сами растите, сами воспитывайте, что хотите делайте, мне ЭТО не нужно! – она ткнула пальцем в свёрток на руках у мужа и гордо проследовала в комнату. – Мам! Ну как же так? – простонал опешивший молодой отец. – Онажемать! Может, у неё просто материнский инстинкт не проснулся? Вот эта последняя идея и не давала семье распасться – должен же когда-то проснуться этот самый инстинкт, да? Еву как будто всё устраивало – к дочке она действительно не подходила, упорно её не замечала, а когда та подросла и сама начала пытаться прийти приласкаться к маме, твёрдо и решительно отстраняла её от себя. – Иди к бабушке или к папе, я занята! – самое ласковое из того, что дочь от мамы слышала. Материнский инстинкт, пребывая в долгосрочной спячке, видимо, там и загнулся, заспавшись, на смену ему пришла послеродовая депрессия, которую Евин муж изобрёл для собственного успокоения, но через приличное количество лет и ему пришлось смириться, поверив в то, что его жена реально не любит свою родную дочь, и не похоже, что когда-либо полюбит! Переживали эту ситуацию Елена Дмитриевна и её внучка. – А почему меня Ева не любит? – иногда интересовалась Настя. – Нет, я же вижу. Ну, вот на детской площадке мамы совсем не так себя ведут, как Ева. Она не называла Евгению мамой, потому что та категорически это запрещала. Что вот ответить ребёнку на этот вопрос? Елена Дмитриевна не знала. Знала она только то, что на Еву внучка рассчитывать не может! Жили как соседи в коммуналке – половина квартиры принадлежала Елене Дмитриевне, и именно там была комната Насти, впрочем, кухня тоже была их владением – внучки и бабушки – Ева туда старалась не заходить. А половина квартиры, принадлежащая сыну Елены Дмитриевны, была заколдованным царством странного брака, в котором один человек любил только себя, а второй придумывал для этого оправдания, теории, и верил, что они обязательно сбудутся. Так было до последнего времени. Но… но, как видно, и оно закончилось. Ева приходила с работы в таком раздрае, что сразу же закрывалась у себя в комнате, с головой ныряя в соцсети. Раньше, если у неё что-то не ладилось с карьерой, это всегда помогало, но теперь… теперь и там было что-то сильно неладно. Понятное дело, что это должно было выплеснуться на кого-то! – Настюш, а давай мы с тобой какую-нибудь комедию посмотрим? – хитрая свекровь уволакивала Настю из-под носа разъярённой матери, ловко уходила от боестолкновения сама, и… И оставляла Еву в дружной компании её яда, презрения и горькой обиды на несовершенный мир, который почему-то не хочет её безусловно и массово любить да понимать. Трещины потрескивали, расширялись, а потом пришёл с работы Евин муж и влип в скандал как наивный мух в липкий мёд. Он слушал, слушал, слушал претензии, вопли и крики Евы, уясняя, что это он, он во всём виноват, он сломал её жизнь, заставив родить! – Именно из-за этого я потеряла возможность сделать приличную карьеру! Это ты во всём виноват, слышишь? Если бы тебя не было, я б… радовалась! Всё имеет свои пределы: и влюблённость жениха, и любовь мужа, и даже привычка. Вовремя заданный вопрос мужа «а зачем мне это?» мог бы гораздо раньше избавить Еву от страданий – прямо в начале их знакомства! Ну, правда, вот зачем тебе девушка, которая тебя на самом-то деле не любит, а? С чего ты взял, что твои чувства как-то изменят ситуацию? Почему решил, что её слова и поступки ничего не значат, что твои благие намерения важнее? Зачем столько лет стучался в дверь, мало того, что накрепко закрытую, так ещё и заколоченную толстыми досками? Почему обрёк свою дочь и маму на проживание в таких условиях? Вопросы – вредная штука! Они ширятся, множатся и ни в какую не желают отвечаться сами по себе – заварил кашу, сам и расхлёбывай! – Хорошо! Раз я виноват во всём, придётся мне всё и исправлять! – наконец-то решился Евин муж. – Завтра же я подаю на развод. Настя, разумеется, остаётся со мной, а ты – уходи! Ева только-только рот открыла, чтобы выпалить ещё что-то такое… ядовитое, болезненное, и тут же его закрыла. Вообще-то разводиться она не хотела – её всё устраивало. Муж содержал и делал это хорошо. Дочь под ноги не лезла, даже свекровь не отсвечивала. Еве было приятно, что она замужем, что может быть свободной в тратах, легко оплачивать все свои путешествия, курсы развития личности, покупать себе крутую технику, благо к побрякушкам она была абсолютно равнодушна… А теперь что? Возвращаться по месту прописки к матери, с которой напрочь разругалась ещё лет пятнадцать назад и даже трубку не брала, когда она звонила? Теперь-то что? – Я не хочу развода! – смело высказалась Ева, привыкшая к тому, что муж всё равно ей уступит, пусть и будет надумывать себе какие-то глупости. – А я не хочу с тобой жить! Хочу без тебя. Так что твои желания мне уже безразличны! Всё. Меня у тебя нет – радуйся! – Я… я заберу дочь! У нас детей матерям отдают! – Ева вцепилась в самую уязвимую точку плана мятежного супруга. А тот в ответ расхохотался! Нет, вы представьте, просто рассмеялся во всё горло! – Ева, ну ты и даёшь! Сколько Насте лет, помнишь? Ей уже четырнадцать с половиной! Она сама решает, с кем оставаться, так что даже не позорься! Давай, собирай вещи и уезжай к матери. Да мне плевать, что ты с ней рассорилась. Я, кстати, регулярно ей звоню и Настю в гости вожу – она нормальная тётка, и её, конечно, жалко, но тут уж я ничем помочь не могу. Время закончилось, время пошло заново… Елена Дмитриевна напряжённо смотрела в спину внучки, которая стояла у двери и слышала разговор, точнее, крик родителей. – Настюша… ты как? Расстроилась? – Я? Нет, что ты! Так лучше! Я же ей никогда не была нужна… почему-то. Елене за это растерянное «почему-то» ужасно хотелось пойти к невестке и сделать что-то этакое… экстраординарное, например, опрокинуть на неё кастрюлю с супом! – Зато я нужна тебе и папе, и второй бабушке! – слегка воспряла Настя. – А она – да пусть едет! Хоть не будет шипеть на меня, когда я ей невовремя под руки попадаюсь. – Ах-вы-все-так! – действительно шипела Ева, демонстративно собирая вещи. – Ладно же! Наконец-то я буду свободна как… как птица! Уеду подальше… буду работать с удовольствием, жить где хочу, а не с мерзкой свекровью и этой… буду заниматься творчеством. Буду… новая! Теперь Еве предстояло встретиться с многими новостями – например, что для путешествий на привычном уровне нужны совсем не те деньги, которые ей согласны платить, что для съёма квартиры класса «как я хочу» придётся убрать подальше свой характер, наступить на горло привычному высокомерию и презрению, а если не получится, довольствоваться совсем другими квартирами и путешествиями. Нет, Евгения способна была хорошо зарабатывать, только вот работодатели не оказались способны ей платить хорошие деньги с учётом того, что с ней крайне трудно общаться, а ладить так и вовсе практически невозможно. Зато с ней останется прикипевший к ней критик, а точнее, критикесса, которая будет последовательно выводить её на чистую воду, заставляя открывать истинный характер читателям её страниц в соцсетях. А ещё будет небольшой, но очень ценный подарок от двух неизвестных ей, но крайне деятельных тётушек. Инна и Мила последовательно не позволили принять её на работу в несколько школ, детский садик и центр детского развития. Как только соседка Милы, легко взломавшая почту Евы, видела ответ с приглашением на работу с детьми в качестве психолога, в это образовательное учреждение отправлялись статьи и публикации Евы о том, как именно она не любит детей, и почему-то в её услугах ни школы, ни детские садики больше не нуждались. Конечно, она уедет, конечно, устроится на работу, но это будет совсем не та работа, которая ей нравилась, а скучная и бумажная, конечно, она будет путешествовать, но это будут абсолютно не те путешествия, которые хотелось. А ведь хотелось так много, и всё только для себя! *** Странное дело, но в кухне Нининой свекрови Света чувствовала себя очень уютно. Ей предложили отдохнуть, но она попросила разрешения помочь, и теперь с наслаждением возилась с тестом. Нина и Людмила Владимировна не пытались насильно втянуть её в разговор, но и никак не исключали из общения: – Мальчики… такие мальчики! – посмеивалась Людмила, посматривая в окно на сына и Нининого брата. – Я-то собиралась свою машину в сервис отогнать, но куда там – Володя под капот нырнул, словно собирается там клад найти! С детства любил копаться в машинах. – Витя тоже, – невольно улыбнулась Света. – Весь перепачкается, времени потратит море, но довооольный! Мне Ева постоянно говорила, что я должна это пресекать – это нерациональная трата времени, просто ерунда, но… но ему же нравится, зачем я буду его одёргивать? – Вот и правильно – у всех своё удовольствие. Его отнимать нельзя, – Людмила Владимировна улыбнулась и кивнула на маленького шпица Нины, которая грызла огромный олений рог, принадлежащий Мишкиному овчару Тиму. – Точно не отгрызёт, но восторгов-то! – подхватила Нина, прислушавшись к шуму в комнате, ближайшей к кухне. – Гнусь проснулся. – Гнусь? – удивилась Света, которая пока не очень привыкла к необычным именам животных. – Чёрный кот Гнусь, – непринуждённо представила Нина здоровенного кота, который, толкнув дверь комнаты, зашагал к столу. Прыжок чёрной тени на стол Нина перехватила в воздухе. – Гнусь, нельзя! – ага, кто бы её послушал… Гнусь шёл на стол с неотвратимостью снежной лавины! – Да что ты тут делать будешь! – рассердилась Нина. – Я СКАЗАЛА НЕЛЬЗЯ! Кот присел и на полусогнутых лапах втёк в подстольную тень. – Ого… я даже не знала, что ты так умеешь! – невольно впечатлилась Света. – Ты Гиря видела? Как думаешь, легко его остановить, если он решил, что должен что-то сделать? – пожала плечами Нина. – Это же метис кавказца – кавказской овчарки. Они очень самостоятельные – сами принимают решения, сами по ним действуют. Короче, переспорить сложно, но нужно, вот я и научилась. – А я вот не умею, – понурилась Света, – характер слабый. – Зарядка для хвоста даже из тушканчика может сделать миникенгуру! – провозгласила Нина. – Слушай, а можно тебя попросить потом вывести на улицу мою мелочь? – она кивнула на щенка шпица, затягивающего под стол олений рог. – Иначе я никак не успею начинку доделать. Света заглянула под стол, встретилась взглядом со светящимися глазами Гнуся, почему-то смотревшего с сочувствием… или это ей показалось? Щенок шпица выглядел как… как умилительный оживший помпон. – Ну с этой-то собачкой я справлюсь! – отважно решила Света, не зная, что над столом свекровь и невестка подмигнули друг другу, подразумевая начало зарядки для хвоста.