Глава 10. Уют зимнего времяпрепровождения

Нина, если честно, на Светлану сердилась – никак не могла понять, как так можно было поступать с Пашкой и Полиной. Пригласила её и Витьку исключительно ради ПП, ну, и ещё потому, что родители последнее время очень переживали за брата и невестку: – Разведутся же! Витька – баран, конечно, редкий, но вот будет ли им от этого лучше – не факт. Да Светы тогда точно мать доберётся, а ты, Нин, помнишь, какая там мать… Нина помнила. Она и так знала, что с мамой ей повезло очень, а уж посмотрев на Светину родительницу, ещё больше в этом уверилась. – Живоглотиха какая-то! Ей надо, чтобы Света не дочкой была, а рабыней. – Как-то так и есть! Витька эту самую Ларису от Светы отгонял, а вот если они разведутся… ПП, само собой, мать не бросят, и легко им всем не будет однозначно! – переживала Нинина мама, которая невестку любила и жалела: – Слабенькая она, ну, что поделать. Не всем быть с сильным характером, люди бывают разные. – Да какие бы ни были, но как можно было так с Пашкой и Полей? – фыркала про себя Нина, но вот позвонил брат, с вопросом, можно ли им приехать, и захотелось поддержать невестку – явно трудно ей сейчас с Витькой. Нина с ходу придумала приготовление на Новый год восхитительного торта, который отлично умела делать Света, спросила, поможет ли невестка с ним, и даже по телефону было понятно, что та воспряла, обрадовалась, заторопилась с согласием. – Ну, конечно, я с удовольствием всё сделаю, не волнуйся. И не только с тортом – я и так помогу, буду делать, что скажешь! Нин… спасибо, что ты нам разрешила приехать. И я тебе так обязана за Пашу и Полю! Ну и как на такую сердиться? А когда приехали брат с невесткой, посмотрела она на них, да и подумалось: – Стукнуть бы братца по головушке неразумной… чем-нибудь. Да вот хоть скалкой! Жалко-то как Свету! Интересно, они с братцем помирились? Выяснилось, что не очень. – Нин, а можно я у тебя в мастерской на диванчике спать буду? – спросила Света, не глядя на мужа, у которого прилично вытянулось лицо. – Да зачем в мастерской? У Поли в комнате есть и кровать, и диван. И спи себе там на здоровье – Поля на кровати, а ты на диване, или наоборот. Просто в мастерской запах от красок, от лака, от пропиток. Не надо там – голова болеть будет. – Спасибо тебе! – устало кивнула Света, которая по собственным ощущениям напоминала себе что-то желеподобное – дороговато ей дался последний разговор с «подругой Евой». Да, только что она попалась, доверившись чужому человеку, но… но до невозможности надо было поговорить с кем-то, поделиться. Для Светы сейчас было отчаянно тяжело всё держать в себе, а Нина всегда относилась к ней совсем неплохо, да и ПП её любят. – Они-то в людях разбираются не в пример лучше меня, – понуро размышляла Светлана. Правда, всё равно откровенничать не спешила – только что обжёгшись, подсознательно опасаешься повторять то же самое действие. Но после похода за молоком, падения в снег и возвращения практически на собаке – Гирь легко волок за собой совсем нетяжёлую Свету – всё как-то изменилось. Пашка и Поля, разобрав вещи и убедившись, что их помощь не нужна, умчались в большой дом к Мишке, Виктор удалился в гараж к Нининому мужу, а Нина отнесла молоко свекрови, да и вернулась в свой старый дом – надо было покрыть лаком рисунок на записной книжке ручной работы, которую она уже практически доделала. Света сидела за столом, обессиленно привалившись спиной к стене, а рядом с ней сидел… – Федь, а ты когда сюда успел просочиться? – удивилась Нина, обнаружив Мишкиного кота, и по совместительству главкота округи, рядом с невесткой. – Это тот самый Фёдор? – вяло поинтересовалась Света. – Мне про него Поля рассказывала. – Тот самый! – согласилась Нина и, понимая, что Свете явно невмоготу уже тащить всё на себе, включила чайник, вытащила из шкафа печенье, которое регулярно возникало там как бы само по себе, а на самом деле заботливо приносилось её свекровью, и вытащила чашки. – Чай будешь? И… если хочешь, поболтаем. Мы с тобой всё больше как-то мимоходом общались. Дальше надо было только слушать. Нет, ну ещё, конечно, подавать салфетки, убирая горы мокрых из-под носа флегматично мурлыкающего Фёдора. Через какое-то время к нему присоединилась кошка Чудь, потом пришёл упитанный кот Полосатость, а апофеозом было появление совсем уж нежданного слушателя. – Эдик, ты ли это? – изумилась Нина, когда за кухонным окном что-то грохнуло, заскрежетало, над заснеженным отливом показалась чёрно-белая остроухая голова, потом исчезла, не удержавшись на скользкой поверхности, а уже через пару секунд за окном обнаружился сам Эдик. – Ой, ещё один? – удивилась Света, вынырнув из очередной салфетки. – Это не наш – соседский, – открестилась Нина. – Имя знакомое… А это не тот, который спит на пицце? – Он самый. Правда, он и многое другое делает… – вздохнула Нина. – Он большой оригинал. Вместе с Эдиком в форточку вошло полсугроба, причём более стеснительный снег остался на подоконнике, а чёрно-белый котооригинал без малейшего стеснения брякнулся вниз, активно к чему-то принюхиваясь, а потом, нимало не стесняясь недоумевающих людей и заинтересовавшихся котов, уверенно зашагал в Полину комнату. – Нин, а чего это он? – В гости пришёл, – пожала плечами Нина. – Самовызовом. – Ааа, интересный способ! Хотя так не только коты ходят! – Света первый раз за это время без паники подумала о матери, и это отчасти оправдывало дальнейшее поведение Эдика. Нина собиралась было уточнить, куда это так уверенно отправился Эдик, но услышала от Светы пересказ разговора брата с его тёщей, так что ей было не до кота, а вот и напрасно! Вместо Нины по следам пришельца отправился сначала Полосатость, потом Чудь, и только Фёдор ответственно мурлыкал Свете, хотя и подозревал, чем так занимается этот неисправимый балбес! Грохот и истошный кошачий мяв заставили собеседниц вскочить на ноги и поспешить на шум. – Ой… а это что? – пискнула морально неподготовленная Света, увидев посреди дивана, где она оставила свою сумку, нечто совершенно непонятное – рукав её пушистого белого халата, почему-то лежащего на полу, полз вверх на диван и вопил. – Так… У тебя в сумке валерьянка была? – Нина, как человек морально подготовленный практически ко всему, быстро догадалась, что бы это значило! – Ус… сспокоительное было! – призналась Света. – Да, валерьянка там была… кажется. – Нее, не кажется! Точно была! Этот невозможный кот на валерьяну реагирует однозначно – становится вообще чокнутым! – Вот таким? – Света хихикнула, указывая на кошачью морду, выглянувшую из халата. Белые лапы, уже практически полностью высунувшиеся из рукава, цеплялись за диван, силясь добраться до вожделенного пузырька. – С вариациями, – призналась Нина. – Этот… гм… валерьянозависимый тип унюхал твоё успокоительное, зачем-то влез в халат, застрял в рукаве, добыл пузырёк из сумки, уронил сумку, упал с дивана сам, разумеется, вместе с халатом, а пузырёк-то остался на диване. Вот незадача! – Ой, а что это у него с мордой? – изумилась Светлана. Нина присмотрелась к чёрно-белой физиономии Эдика и озадаченно хмыкнула – ничего зелёно-пёстрого и выдающегося в стороны на нём раньше точно не было. Правда, через миг она уже поняла, в чём дело: – Свет, не пугайся! У тебя успокоительное, небось, в коробочке было? – Да, аптечная картонная коробочка. – Я надеюсь, она не была тебе очень дорога как память? – тактично уточнила Нина. – Потому как это чудовище её съело! Возможно, не полностью, я пока точно не знаю. Но то, что её часть застряла в его зубах, это уже можно утверждать однозначно! Полосатость, Чудь и Фёдор, прибывшие с хозяйкой и гостьей, философски разглядывали незадачливого соплеменника – они-то об Эдике знали гораздо больше, чем наивные люди. Правда, нос Полосатости начал принюхиваться к упоительному запаху успокоительного, но тут Фёдор предусмотрительно стукнул его лапой по уху, удерживая собрата от соблазна. Эдик втянул себя с частью халата на диван и червячком заизвивался в сторону вожделенного пузырька, отплёвываясь от упаковки, накрепко зацепившейся за его клыки. Света начала хохотать первой. – Это… это… потрясающе! – выдала она, утирая слёзы, которые первый раз за последнее время выступили от беззаботного смеха. – У нас и не так потрястись можно, – рассмеялась за невесткой и Нина, выхватывая пузырёк из-под лап жаждущего Эдика. – Несчастный, как тебя из халата-то достать, ты ж там застрял! – Миииааяяяяуууооо! – взвыл разобиженный на горькую судьбинушку Эдик. – Йййиии! – Ну да, обездолили! Отняли! – понимающе покивала Нина, ловко откинув в сторону халатную ткань и прихватив собственно Эдиковскую тушку, скребущую задними ногами по дивану. – Понимаю, местами сочувствую, но халатик-то… от-дай! Последнее слово было произнесено с усилием – легко ли оторвать упитанную и накрепко прикипевшую к дивану котоличность? – Так… понятно, я не с того начала! Сначала отдай диван, а потом халат! – поправилась Нина, последовательно отнимая захапанное имущество у Эдика. Диван он отпустил довольно покладисто, чего нельзя было сказать о халате – они почти сроднились. – Может… рукав распороть? – волновалась Света. – Да вот ещё! Счас мы выпихнем это создание обратно! – Нина одной рукой перехватила загребущие белые лапы, а другой – придерживала край рукава. – Свет, возьми его за задние лапы и потяни снизу. – Ты уверена? – Абсолютно! Иначе он тут и останется. – Ты ж посмотри на этих взрослых! Только оставили их одних, а они уже непонятно чем занимаются! – прозвучал от двери довольно-таки ехидный голос Пашки. – Поль, как ты думаешь, что наша мама и наша тётушка делают с котом и халатом? – Думаю, пытаются отсоединить одно от другого, но как-то малоэффективно! Кто ж так выколупывает застрявшего Эдика из рукава? Эх, вы… вот так не надо! Полина покачала головой, перехватила Эдиковы задние лапки из рук мамы, кивнула Пашке, и они в два счёта вытряхнули застрявшего кота из пленившей его одежды. – Тёть… а почему у Эдика в пасти картонная упаковка от чего-то нечитаемо-пожёванного? – озаботилась добрая Поля, рассматривая осоловевшего кота. – Потому что он спёр из сумки Светы успокоительное и слопал почти половину картонной коробочки! – Нина перехватила Эдиковскую морду одной рукой, а второй добыла упаковку. – Я всегда знал, что этот кот – уникум! Одно хорошо, что размером как нормальный. Был бы с тигра, или хотя бы с Гиря, вот бы весело всем жилось! – глубокомысленно выдал Пашка. – Да с ним и так постоянно не скучно, – пожала плечами Поля. – Нин, помнишь, как он весной в птичьей кормушке сидел? – Ещё бы... забудешь такое! – кивнула её тётя, у которой перед глазами стояла картина обнаружения Эдика, вольготно расположившегося в большой птичьей кормушке. – Этакий птЫц был! А Мишу вы где потеряли? – Нина перехватила Эдика, зажав его под мышкой. – Нигде не теряли – он на улице нас ждёт. Мы вообще-то за рюкзаком зашли… – заюлил Пашка. – Да, мы просто на секундочку заглянули. Дай, думаем, посмотрим, чем вы тут занимаетесь! И вообще, от нас сплошная польза. Кота достали, а сейчас вообще отнести его можем – к хозяевам! Тёть, давай заберу Эдика, пока он не отправился искать, куда его прелесссть валерьяновую дели. Света с Ниной переглянулись – по всему выходило, что ПП уже что-то затевают. – Да и ладно! – решила про себя Света, переглянувшись с Ниной, а вслух сказала: – Идите себе! И кота заберите, да, Нин? – Точно! Уносите это чудовище кошачьего племени, может, очухается на морозе побыстрее! Мишка начёсывал одновременно трёх собак, флегматично размышляя, отпустят ПП или нет. – Мать их может и не разрешить… И почти удивился, когда увидел на крыльце Пашку с рюкзаком и Полину с Эдиком, который начал подозревать, что его уносят от источника вожделенного напитка. – А Эдик-то там откуда был? И почему он такой… не очень в себе? – Вот сейчас-то он как раз в себе. А несколько минут назад был слегка застрявшим в халате, и с картоном, завязшим в зубах. Короче, ещё более странным, чем в данный момент! – объяснил Паша. – Поль, брось его в сугроб – пока выкопается, протрезвеет! – Ага, и обратно маму с Ниной доставать отправится? Нет уж, давай мы его действительно хозяевам занесём. Нам всё равно дальше по пути! Они успешно миновали обоих отцов – и Виктора, и Владимира, которые по уши закопались в моторе машины, а потом торопливо отправились за ворота. – Я вот думаю, что они опять затеяли? – вздохнула Света, машинально складывая свой халат в аккуратнейшую пушистую подушечку. – Хоть бы никого не побеспокоили! – Никого? Это вряд ли… – Нина подлила невестке чай, обратив внимание на то, что и коты, и Чудь Болотная опять сгрудились вокруг гостьи. – Но, знаешь, когда они кого-то беспокоят, то это по делу! Так что не волнуйся. И я хотела у тебя спросить, только ты не сердись, я не буду лезть не в своё дело, просто я за ПП волнуюсь… Вы разводитесь? – Я… я не знаю! Я ему не верю. Да, сейчас он меня очень выручил, и от матери прикрывает, но… Но кто ему помешает опять романы заводить? Нина не мешала невестке выговориться, правда, поминутно поминала про себя брата ласковыми и добрыми словами, коты пели слаженным трио, которое стало квартетом после появления в окне Атаки, оставленной Полей вместе с Пином и Тимом в большом доме. За окном время от времени взрёвывал мотор автомобиля, который терзали Виктор и Владимир, где-то в отдалении традиционно шумела циркулярная пила – уют зимнего времяпрепровождения был представлен во всём его разнообразии. – Слушай, а пошли к Людмиле Владимировне! Она там тесто хотела поставить, – предложила Нина. – А она не рассердится, что ты меня привела? – засомневалась Света, малознакомая с Нининой свекровью. – Конечно, нет! Пошли! Погоди, я только Фёдора возьму и форточку закрою! – Может, оставить форточку? – Ага, ты давно достала из своего рукава Эдичку? Неужели же ты думаешь, что он покинул твоё успокоительное навсегда? Наивная ты! Короче, если в ночи ты обнаружишь, что твоя сумка куда-то идёт на чёрно-белых нетвёрдых лапах и вопит пьяные котовые песни – не пугайся, это он, наш Эдик! Света никак не успевала привычно озаботиться, куда ушли ПП и не стоило ли ей быть матерью получше и их остановить, не успевала порасстраиваться вдоволь о том, что не понимает, как дальше жить, разводиться или нет, не успевала ничего такого, потому что слишком много всего забавного и странного было вокруг, слишком непривычно и ярко всё происходило. В конце концов, она махнула рукой на свои раздумья и заторопилась за Ниной к её свекрови. – Не съест же она меня! Пашка и Поля о ней очень хорошо говорят. Может… может, и обойдётся?