Глава 9. И ширше, и ширее, и глыбже, и…

ПП разминулись с Ларисой Сергеевной совсем немного – они вернулись домой как раз, когда она добралась до метро и, кипя яростью, отправилась в квартиру родственников. То, что мама плакала, близнецы увидели с ходу. Моментально хмуро прищурились в сторону отца, а он заявил: – Мы перешли на военное положение – приехала ваша бабушка Лариса и пыталась прийти к нам в гости. ПП мрачно переглянулись. – Мам, может… тебе куда-нибудь уехать? Ну… отдохнуть? – предложила Полина. – Вообще-то это прекрасная идея! Давай, махнём, а? – воспрял Виктор. Света пожала плечами: – А куда мы можем поехать все вместе, да ещё с животными? Несмотря на неожиданную помощь мужа, воспринимать его всерьёз как-то не получалось, точнее, она очень старалась этого не делать – очень уж обидно потом выходит! – Н-да… где наша дача, она знает, где дача родителей – тоже. Куда-то поехать можно без проблем, но мало где под Новый год можно остановиться с животными. Если где-то и принимают, то уже всё забронировано! – озадачился Виктор. – Разве что попросить Нинку присмотреть за вашей живностью, а самим махнуть куда-то подальше? А? – А если просто попросить тёть Нину, чтобы она нас в мастерскую пустила? Места там на всех хватит, там красиво, здорово, и… кое-кто понятия не имеет, где у Нины дом! – предложил Пашка, обменявшись ещё одним мимолётным взглядом с сестрой. – Мам, поедем, а? – попросила Поля. – Да неловко… мы и так Нину сильно обременили, – забеспокоилась Света. – Это нами-то? Да? – сокрушённо вздохнул Пашка. – Это вот так ты о нас хорошо думаешь, да? – Мам, мы никогда не обременяем! Мы или абсолютно невыносимы, или… – Или нас ждут, и от нас куча пользы! – гордо выпрямился Пашка, приняв дурашливо-важный вид. – Правда, может, хоть позвоним ей? Опять же подарки-то надо в любом случае привезти – она вон как нас выручает! И она, и Владимир! Хитрый Виктор точно знал, на что упирать – Света очень щепетильно относилась к подаркам, и в страшном сне не могла себе представить, как обделит вниманием человека, которому обязана. Оставалось одно препятствие: – А мы её не стесним? Ну, мало ли, вдруг у нее свои планы или гостей позвала? Да и вообще неловко! – Сейчас и узнаем! – Виктор набрал номер младшей сестры и после обязательных приветствий уточнил, какие у них с мужем планы на праздники. ПП это и так знали, но помалкивали, заинтересованно переглядываясь. Дело принимало интересный оборот! – На даче будем, – отчиталась Нина. – А что? – Нин, а у тебя мастерская, ну… дедов дом, занята? Там кто-то живёт сейчас? – Нет, только я работаю. – Нин, я понимаю, что мы тебе уже надоели хуже горькой редьки, но… – Ты мне очень надоел этими ритуальными танцами! – фыркнула вредная Нина. – Можешь как-то попроще спросить то, что тебя интересует? Ты приехать хочешь? – Да! – А… один? – осторожно спросила она. – Нет. Мы все. У нас слегка караул – мама Светы приехала. – Ой… – Нина прекрасно помнила тётку, от которой у неё мурашки по спине шли. – Знаешь, я буду очень-очень рада, если вы все приедете к нам на Новый год! – Нинок! Спасибо тебе огромное! – обрадовался Виктор. – Мы не будем мешать. Если хочешь, вообще… – Конечно, вы не будете мешать! Вы помогать будете. Свету дай. Ну что ты там замер? Телефон ей дай и отойди подальше! – Зачем? – Занадом! – Нина командовать могла преотлично. О чём Нина говорила Свете, никто не слышал – она взяла протянутый мужем смартфон и ушла в комнату, пришла заметно повеселевшая и сказала, что хочет поехать. – Я пойду вещи собирать! – отмахнулась она от осторожного вопроса Виктора, что же такое сказала ей Нина. – Ну… ура? – шёпотом уточнил Пашка у сестры. – Погоди ты уракать! Теперь главное, чтобы ей эта… глубокая заморозка не позвонила! – прошипела та в ответ. – Интересно, когда там наши бабули начнут действовать? – озадачился Паша. – Вот взрослые… нет бы быстренько… Он был несправедлив к Инне и Миле! Они уже вовсю действовали – Мила по-соседски поделилась возмущением по поводу особы, которая влезает в семью её племянника, и охотно выдала все-все контакты Евгении в жадные руки «сетевого возмездия». А Инна, в свою очередь, позвонила однокурснику и поинтересовалась, можно ли публично выставлять статьи, направленные на разрушение семей? Тот ожидаемо заинтересовался, а получив ссылки, как-то странно притих, а потом, понукаемый Инной, сознался, что хотя по закону и нельзя привлечь к ответственности издание и автора, но… – Но это же такое очень поверхностное заключение, а нужно как? – Как? – заинтересовалась Инна. – Нужно смотреть и ширше, и ширее, видеть и глыбже, и… – Глубее? – хихикнула Мошенова, против всякой логики снова почувствовав себя студенткой. – Нет, глубее тут маловато! В таком случае и донышко нужно вскопать! Мало ли кто там в песочке зарылся да гнусь такую пишет. Короче, спасибо за ссылку, мы посмотрим! На любое серьёзное «посмотрим» надо некоторое время. Хотя бы для перевода общеизвестных, но не очень приличных формулировок в ровные ряды юридически грамотных претензий. Время было нужно и для того, чтобы собрать цельную картину передвижений означенной Милой врагини по сетевым ресурсам. – Ах ты ж какая мерзопакость-то! – шипела себе под нос Милина соседка, отслеживая Евины опусы. – Скольким же ты людям мозги промываешь! Чего ты лезешь-то ко всем? Какое твоё дело до других, идеальная ты наша? Что ж ты своей семьёй не занимаешься, на себя не смотришь? Союзников себе делаешь, чтоб одной не так стрёмно было? Обойдёшься! Евгения не знала, что на неё готовится полномасштабная атака – она-то, в полной безмятежной уверенности в себе, сама готовилась загонять дичь – Свету. В конце-то концов, что за возмутительная бестактность – бросать трубку, игнорировать её советы, её доброе отношение! *** Светлана собиралась в поездку с неожиданно хорошим настроением, даже напевала. На самом деле, Нина ей нравилась – она сама хотела бы быть похожей на эту девушку, которая была моложе, но гораздо, гораздо сильнее, чем она сама. – Она отстояла право самостоятельно решать, чем заниматься, нашла любимое дело, короче, редкая умница. Замуж вышла хорошо, с ПП ладит прекрасно! Недаром Поля о ней так отзывается, – размышляла Света, собирая одежду в чемоданы – она любила вещи «с подстраховкой» на все случаи жизни – и убирая оттуда Атаку… Примерно в пятисотый раз! – Аточка, может, ты лучше в коробку залезешь? – наконец-то догадалась Света, полезла в шкаф, вытряхнула из фирменной коробки дорогие сапоги и предложила желанную ёмкость чёрной кошке дочери. Именно когда Атака уютно утрамбовалась в коробку, а Света с неожиданным умиротворением за этим наблюдала, и позвонила Ева. – Ой, я ж ей не перезвонила. Неудобно как-то… – вздохнула Света, которой совершенно не хотелось разговаривать с подругой, но привычка быть «хорошей девочкой и стоять вот тут» победила. – Света, что у тебя случилось-то? Связь прервалась? Ну ладно, неважно! Я хочу тебе сказать, чтобы ты не думала оставаться с этим гадом! Понятно, что он будет рассказывать про то, что его надо простить и так далее, но, Света, это же просто противно! Это омерзительно, это гнусно, недопустимо так гробить свою жизнь. Ты должна стать свободной, без этой ноши на плечах! Ты уже сказала ему про развод? – Нет, я хочу понять… – Да что тут понимать? Он тебе изменял, и неоднократно! Неужели у тебя нет ни капли женской гордости? Ты обязана взять себя в руки и… Вон на этом «ты обязана» до Светланы и дошло! – Погоди-ка… она говорит точно, как мама! – внезапно пришло ей в голову, – Тоже знает всё лучше, чем я. Знает, что я должна делать, как это нужно и когда, и даже почему. Матери Света возразить толком не могла, по крайней мере в том, что не касалось Паши и Полины, но… Ева не её мать, а просто знакомая, которая бесцеремонно лезет в её жизнь. А Ева всё нагнетала: – Свет, да что ты там замираешь как крольчиха? По-хорошему, тебе надо срочно уходить оттуда! Вот просто срочно! Надо оставить этому гаду его потомство и бежать, пока они тебя опять не закабалили. Даже думать противно оставаться с таким мужчиной! Нельзя же так зависеть от… от штанов! Света злилась примерно раз в несколько лет, и, видимо, именно в этот день наступил час икс: – Тогда я приду к тебе! – ЧТО? – Я к тебе приду жить, – объяснила Света, усаживаясь на полу рядом с чемоданом и коробкой, в которой уютно свернулась Атака. – Зачем? – Ну как же? Я от мужа ухожу, потому что ты меня в этом убедила, но идти мне некуда, поэтому я приеду к тебе! Адрес диктуй. – Ты с ума сошла? Чего тебе у меня делать? – Как чего? Жить, конечно. Раз ты решаешь за меня, как, когда и зачем мне надо уходить, значит, ты можешь мне что-то иное предложить? – С чего бы? Ты взрослая женщина, сама решай свои проблемы! – Ааа, ну, понятно, то есть ты любишь в спину других подталкивать, чтобы они с обрыва прыгнули, а потом смотреть, как… долетят или вниз брякнутся, так? – Света и не помнила, когда так решительно говорила, но, видимо, она уже дошла до точки кипения, а тут эта Ева не тормозит! – Не перекладывай на меня свои проблемы! – ожидаемо фыркнула Ева. – Тогда никогда не говори, что и как надо делать другим! Какое твоё дело? Тебе же без разницы, что со мной будет! Какое ты имеешь право судить меня? И почему я должна делать так, как хочется тебе? Ты говоришь, чтобы я не слушала мужа и детей, но почему я должна слушать ТЕБЯ? Почему я должна оправдываться перед тобой за то, что могу остаться с мужем? Ты столько говоришь о правах женщин, но почему ты лишаешь меня права на собственный выбор, даже если он тебе лично непонятен? – Так вот оно что… – язвительно протянула Ева. – Я-то думаю, к чему этот манифест тупости и ограниченности? А это просто ты решила продолжать жить половой тряпкой, чтобы о тебя все ноги вытирали! Я тебе предложила совсем другие возможности – жить свободно, самой решать, самой планировать, ездить, смотреть мир… А ты жаждешь снова прислуживать изменщику и подлецу и его личинкам? Ты что, не понимаешь, что такие никогда не меняются, что он будет всё это продолжать? – Давно хотела тебя спросить, а почему ты сама-то не разводишься? – неожиданно ехидно спросила Света. – Муж у тебя тоже негодяй по твоим словам – заставил родить ребёнка, хотя у тебя были совсем другие планы. Разрушил твою карьеру на взлёте, ты же говорила! Ты сейчас имеешь половину того, что было бы, если бы не этот подлец и негодяй, помнишь? Твои слова. Так что же ты гордо не умчалась прочь прямо из роддома, сгрузив дочь на руки мужа и его матери? – Какое тебе дело? – гневно фыркнула абсолютно не подготовленная к контратаке Ева. – Что ты лезешь, куда твоя голова не лезет? – Как это какое? Точно такое же, как и твоё! Знаешь… я тут кое-что поняла изо всей этой истории с Виктором – мы все разные. Кому-то проще и легче уйти, и они имеют на это полное право! А кому-то проще и легче остаться и попытаться снова. – Да мужики не меняются! – проорала Ева. – Он тебе снова изменит! – А твой снова заставит тебя родить? Мужики же не меняются! – в конце концов, Света училась той же профессии, что и Ева, так что могла и парировать её выпады, особенно если сильно, просто невыносимо довели. Довели так, что она продолжала: – И, знаешь что? Я в такой ситуации с мужем не обязана оправдываться ни за какое своё решение! Ни за решение развестись, ни за решение остаться! И никакие твои «противно и отвратительно» мне неинтересны, поняла? ЭТО НЕ ТВОЁ ДЕЛО! И про детей моих говорить не смей. Вообще не смей! Они не личинки, не отпрыски «этого гада» и не всё остальное! Ева ошеломлённо пыталась пробиться через этот монолог, но у неё не вышло! Нет, конечно, она бы постаралась высказать этой ничтожной, никчёмной самке гомо сапиенс всё, что о ней думает, но Света не дала ей такой возможности, взяв и заблокировав везде, где только можно. Да, Светлану трясло от нервного перевозбуждения, да, перед глазами плыли светлые круги, так, что она едва добралась до кровати, но тут к ней пришла Атака, устроилась под боком и потихоньку замурлыкала что-то успокаивающее. *** – Ну, погоди же… я тебе устрою! – сильные пальцы летали над клавиатурой, выплёскивая всю ледяную волну гнева и ярости на «тупую и ограниченную курицу Ленку Мошкину». Ева не стеснялась в выражениях, не сдерживалась, и чуть успокоилась, только вывалив всё своё возмущение в статье, которую выложила на сайте журнала. Да, по-хорошему её надо было проверить и одобрить, но проверяла-то она сама. Да и вообще, это авторская колонка! Она имеет право писать то, что считает нужным. Именно этого полёта словоизвержения и не хватало проверяющим из Роскомнадзора, и так много чего накопавшим в данном издании, пусть даже и размещённом в интернет-пространстве. Именно этого и не хватало соседке Милы для полной уверенности в том, что ТАКОЕ точно надо заблокировать. Она-то прекрасно знала, как может быть опасно подобное! Буря грянула через день. – Евгения! Немедленно в офис! – звонок непосредственного руководства Еву изумил: – Я не Евгения, а Ева, и почему вы позволяете себе говорить со мной в таком тоне? – Да ты… ты тут такого натворила, что с тобой и похуже надо поговорить! У нас проверяющие из Роскомнадзора из-за тебя! Немедленно в офис, я сказала! Когда она доехала до офиса, выяснилось много нового… Евгения, которую уже давно никто и не думал называть так, как ей не хотелось, была ошеломлена – с ней разговаривали требовательно, её взгляды, оказывается, нельзя было излагать в такой форме, а многие её высказывания были признаны просто недопустимыми! – Ты, я надеюсь, хорошо понимаешь, что, как только проверка закончится, у нас работы для тебя не будет! – начальство смотрело так, словно с трудом сдерживало гораздо более жёсткие слова. – Я вообще не уверена, что мы из-за тебя не потонем, так что другим сотрудникам лучше на глаза не попадайся! А придя домой и описав события на своих страницах в соцсетях, разумеется, со своей точки зрения, Ева столкнулась с таким… нет, не хейтом, а непривычным открытым сопротивлением, ядовитой критикой, тем более опасной, что она была исключительно логична. – Я вас блокирую! Почему вы решили, что можете топтаться на моей территории грязными ногами? Тупые и ограниченные люди в число моей аудитории не входят! Вон! Вон! Вон! – шипела она в адрес противников. Но на одного заблокированного всплывали несколько новых, да таких, с доводами которых начинали соглашаться даже некоторые её верные поклонницы. Буря над Евой только разминалась, расходилась, ведь для неё было посеяно столько ветра… *** Ветер был и над Светой, только вполне реальный – на поле за деревенским домом, много лет принадлежащим семье Мошеновых. – Тебя сейчас снесёт! – смеялась Нина. – Хватайся за ошейник Гиря и держись. Можно даже верхом! – Верхом боюсь! Я его вообще вблизи боююююсь… – пискнула Света, которая всё-таки споткнулась о какую-то полевую неровность и шлёпнулась в снег, оказавшись прямо перед здоровенной кавказо-овчарочье-подобной мордой Гиря. – Иииий, – содержательно высказалась она, обнаружив, что на неё смотрят внимательные карие глаза, и так… с участием, что ли. И вообще, ветер до неё не достаёт, потому что мощное мохнатое тело прикрывает сидящую в снегу. – Ты там как? Цела? Ну мы и сходили за молочком! – улыбнулась Нина, протягивая невестке руку. – Хватайся и вставай! Пошли в Убежище!