Глава 8. Ева без Адама

Лариса Сергеевна зятю не верила в принципе. Как только поняла, что ошиблась в его характере, и его не удаётся подмять и управлять им как вздумается, так и решила, что нипочём больше ему не поверит! Даже если бы Виктор Мошенов сказал бы ей, что сейчас декабрь и скоро Новый год, она бы на всякий случай даже этот факт проверила – мало ли… Так что фразе про Екатеринбург Лариса не поверила с ходу! – Врёт, паразит! – решила она. – Точно врёт! Светка где-то в Москве, и это он её просто прячет от родной матери! Звонок двоюродному брату Светы, когда-то сильно пострадавшему от обрушения унитазного бачка, не вынесшего общения с ПП, дал ей желанную добычу – новый номер телефона дочери. – Вот и ладненько, вот и доберусь я до тебя! – посулила дочке довольная Лариса. Только вот она и понятия не имела, что её племянник, когда-то сильно впечатлённый общением с ПП, а потом и с их отцом, решительно позвонил Виктору и предупредил о том, что номер телефона Светы уже у её матери. – Эээ, она ж мать… Как было номер не дать? – неуклюже оправдывался он. – «Онаж» кто угодно, но только не мать! – подумал Виктор. – Даже змеёй не обозвать – перед животиной неловко! Он хмуро распрощался с родственным информатором и затоптался у собственной квартиры, не зная, как себя вести. Почему-то сейчас ему ещё меньше хотелось развода. – Мать Светку загнобит совсем. Отыграется скопом за все предыдущие годы! Нет, ПП-то не дадутся, но они же не смогут так противостоять бабке так, как нужно. Хотя бы потому что они, пусть и креативны сверх всякой меры, но всё-таки дети, а там натуральный моральный троглодит! Виктор почесал затылок, потом ещё, а потом, ощутив, что непрямой массаж головного мозга придал ему какое-то подобие решимости, смело полез за ключами и отпер дверь в квартиру. Светлана говорила с кем-то по телефону, и он тут же насторожил уши: – Тёща? Или… какой-то тип? – ревность кольнула почище шила. Но нет, громкая связь, которую жена любила включать, чтобы можно было заниматься чем-то по хозяйству, исполнительно доложила ему, что это… – Да что ж такое-то? Мало нам Ларисы Гангреновны, так ещё и эта… Ева без Адама! Да, Евгения, которая ждала, что Света ей позвонит, и почему-то этого не дождавшаяся, набрала слабачке-«Мошкиной» сама. – Эту дуру надо спасать, пока её полностью не поработили её дети и гулящий муж! – решила Ева, чувствуя себя кем-то вроде современной и очень прогрессивной Жанны д’Арк. Решено – сделано! Ева сделала вид, что последнего разговора с недотёпой просто не было, и как ни в чём не бывало начала вещать о своих новостях. Пока речь шла об отвлечённых предметах, Света активно поддерживала разговор, но как только Ева свернула на свою любимую тему и стала проезжаться по Пашке и Полине, обычно кроткая Светлана неожиданно резко её остановила: – Ева, я не буду говорить с тобой на эту тему! – Что, у тебя опять сомнения и угрызения совести? Да пойми же ты наконец, ты не обязана… – Я не знаю, и знать не хочу, о чём ты сейчас говоришь, но я не буду больше обсуждать с тобой моих детей и их передачу кому-то! Это мои дети! Ты поняла? Ева абсолютно не ожидала какого-то ни было отпора и ошеломлённо замолчала. Нет, она хотела было оскорбиться, швырнуть трубку и вообще больше не общаться с этой особой, опять вляпавшейся в какие-то свои иллюзии, но любопытство победило! – А потом, это же такая тема для статьи! «Мошкина» в плену иллюзий! – подумала она. И решительно перешла к беспроигрышной теме – к Виктору. – Ты сказала мужу о разводе? – Пока нет. – А чего ты ждёшь? Ты же понимаешь, что он всегда будет тебе изменять? Чего ты хочешь? Чтобы он сам выкинул тебя из квартиры и привёл туда новую женщину? Зачем ты так себя унижаешь? Такие никогда не меняются! Он же всегда тебя использовал. – Нет, это не так! – Света точно знала, что никакого использования не было – Витька её защищал, выдерживал истерики её родственников, отбивал все атаки, прикрывая её надёжной стеной. Всё изменилось три года назад, причём она уловила эти изменения задолго до того, как получила подтверждения от самого Виктора. Так что то, что до того момента он ей не изменял, Света была уверена. – Впрочем… это уже не важно, – думала она. – Ева права, надо разводиться. Только… только вот что-то её сильно царапнуло в Евиных словах. Знакомая интонация, слова? Что именно? Что-то крайне неприятное, но давным-давно известное! – Света, ты меня слышишь, да? Ты должна сегодня же поставить Виктора перед фактом – вы разводитесь! Ты меня поняла? Он никогда тебя не любил, просто использовал как… как свиноматку, чтобы ты родила ему детей, обслуживала его, делала ему уют! Виктор услышал именно эти слова, и, если бы Ева была рядом, она бы сильно рисковала. – Ах ты ж… – прошипел Мошенов. Да, натворил он прилично, ничего не скажешь, но почему какая-то высокомерная чужачка смеет рассказывать его Свете, что он её никогда не любил? Как смеет мешать с грязью, обзывая свиноматкой и прочей гадостью? Он едва сдерживался, чтобы не распахнуть дверь пошире и не войти. – Да откуда она вообще может что-то знать о чужой жизни, о нас? Кто она такая, чтобы знать, могу я меняться или нет? Люди не продукты! Когда мясо протухает, оно обратно уже не вернётся, а люди… люди многое могут! И вообще, какое ей дело до моей жены? Это ведь только Света может решать, сможет она простить, будет она со мной жить или нет! При чём тут эта подружайка? Что? Разве эта самая Ева решит Светкины проблемы? Может, деньги ей сможет заработать, чтобы Света не гробилась за три копейки? Может, поможет с оплатой образования и ништяков для детей? Или на море её отправит на всё лето, когда Светка опять простывать постоянно начнёт? Или примчится помогать, когда моя с очередной мигренью сляжет? Да счассс! Он слушал ненавистный холодный голос и отчаянно желал его обладательнице заткнуться, причём желательно понадёжнее и наподольше! Почему сторонние советчики не думают о том, чем для «осчастливленных» могут обернуться их советы, ему было совершенно непонятно. – А самое-то главное… разве эта Ева захочет выручать Светку, когда её мать опять начнёт гнобить? В лучшем случае, она раздаст советы и указания, как надо себя вести, и самоустранится! Но у жены не хватает сил противостоять матери. Никогда не хватало! Чем ей помогут эти инструкции? Дура самоуверенная! Отстань от людей со своими советами, займись собой! Доброхотка… Дальше печатные слова у Виктора попросту закончились, и весь пар уходил в невнятное, правда, практически беззвучное шипение. Да, он сам виноват, ещё как виноват! Кто б спорил! Почему-то столько всего позабылось, когда… Когда он вдруг ощутил, что время как-то странно с ним обходится. Когда он стал… нет, нельзя сказать, что слабее, но чуть-чуть менее уверенным в себе. Когда срочно понадобилось убедиться в том, что он ещё ого-го какой! Успешный, привлекательный, привлекающий… К тому же мечталось так о многом, а к проклятому среднему возрасту обнаружилось, что он не суперделовой, не покоритель вершин, не блестящий бизнесмен, короче, над головой замаячил некий безнадёжный потолок. И Витька как-то смутился, что это вот всё… всё, на что он способен. Ну, вот есть у тебя квартира и коттедж, и те отцом подарены, есть машины, на которые ты честно заработал, но они позитивно-средние – не самые супер-пупер! А сам-то он что? Выходит… ничего особенного? Да, есть семья! Он никогда не жалел времени и денег ни на жену, ни на детей. Пожалуй, главной радостью до достижения того самого проклятого среднего возраста было то, что он мог позволить своей семье все, что они хотят. Море – значит море, горы – вперёд за лыжами, украшения Свете – пожалуйста, какие нравятся, выбирай! Для ПП всякие технические приблуды и нужные им ништяки – да на здоровье, главное, не изобретайте ничего уж очень опасного. К сожалению, в какой-то момент времени и этого оказалось мало! Навалились проблемы, все чего-то хотели и хотели, зависели от него, ждали его решений и действий, а он вдруг устал. Захотелось доказать себе… да много чего доказать, ну, вот и надоказывался! Выяснилось, что любовь – штука эксклюзивная и редкая. Нет, купить-то её можно, но только в суррогатном исполнении, а такой и отравиться недолго. И проблемы от этого почему-то не просто никуда не деваются, но только преумножаются! И новое «дивное виденье» приедается только так, а следующее «виденье» ещё и уверено, что он будет чем-то вроде комнатной собачки, вместо тапочек приносящей деньги. И можно смыться от «старой жены», от «старых детей», от старых проблем, только вот от… нет, не старого, но уже и не очень-то юного себя никуда не уйти, сколько не бегай. – Добежал! – понял Виктор. – Вот и всё, финиш! Сейчас выйдет Светка и скажет мне, что… Света, выслушивая подругу, ходила по комнате, и в какой-то момент оказалась перед приоткрытой дверью, случайно покосилась в дверной проём и наткнулась взглядом на мужа. Да так и застыла. Ну вот, он всё слышал, лицо странное, ноздри раздуты, кулаки крепко сжаты. – Ева, я тебе потом перезвоню! – выговорила она и, не слушая вопросов Евгении, отключила смартфон. – Ты давно тут стоишь? – Света шагнула к двери и толкнула её, приоткрывая пошире. – Давно… – Тогда… тогда ты всё слышал, и мне больше ничего не надо говорить, да? – Ничего я не слышал! – сердито откликнулся Виктор, твёрдо усвоивший одну семейную истину – если надо выплывать, бей лапами, пока жив! – И слышать не хочу. А хочу сказать, что мне позвонила Лариса Сергеевна, которая приехала в Москву! – Что? – Света отшатнулась от порога, как человек, обнаруживший прямо перед собой оживший ночной кошмар. – Я сказал ей, что мы с тобой в Екатеринбурге! – Правда? – Света с такой надеждой подняла на мужа глаза, что он пнул ни в чём не повинную дверь и шагнул к ней. – Правда, но… но она не поверила и добыла твой новый номер у твоего кузена, которому наши дети когда-то обвалили бачок. Ну, ты помнишь. Я ему тогда чуть голову не откусил, за то, что он ПП дрессировать пытался, так что он меня побаивается, вот и позвонил предупредить. – Ой… – Светлана прижала руки со смартфоном к груди, а потом отбросила гаджет на диван, словно из него могла выбраться её родительница. – Свет, твоя эта… ну, ты поняла кто, первое что спросила, не развелись ли мы! – И что… что ты сказал? – почти беззвучно шевельнулись губы. – Что не развелись, потому что ты для меня самая лучшая! – Зачем ты врёшь? Зачем? – Света на мужа не кричала с момента, когда узнала про сильфиду три года назад, так что накопилось многое: – Ты… ты что, не знаешь, что я постоянно жду, что ты меня выгонишь, как мать и говорила? Что думаю, как мне жить после этого? Что знаю, когда ты опять начинаешь кем-то интересоваться! – Свет, стой… Да погоди ты! СТОП! Светлана замерла – он никогда сильно не повышал на неё голос, потому что знал, как она ненавидит это ещё с детства. – Свет, я никогда не собирался тебя ниоткуда выгонять. Ты чего вообще? Да ты хоть тот раз вспомни – я сам ушёл! Ну, жил в коттедже, но квартира-то всё равно осталась бы тебе и детям! Это, во-первых, а во-вторых… И во-вторых, и в-третьих, как выяснилось было что сказать – Виктор аж слегка осип, а закончил так: – Я не хочу разводиться с тобой! Погоди, подожди, пожалуйста, выслушай. Я не знаю, захочешь ли ты, сможешь ли меня простить, но пока тут Лариса Сергеевна, давай мы хоть сделаем вид, что у нас всё хорошо! Может, он и не был гениальным или каким-то суперкрутым бизнесменом, может, среди его приятелей были гораздо более одарённые типы, кто бы спорил, но уж что-что, а уговаривать он умел! Звонок его смартфона прозвучал как раз, когда Света пыталась сформулировать ответ. Виктор покосился на экран гаджета и усмехнулся. – Глянь, она и названивает! Небось, набрала тебя, а ты же свой телефон выключила. Ааабидна, да? Не дозвонитушки! – он скорчил хулиганскую рожу, и Света невольно рассмеялась. Почему-то методы Виктора, великолепно отшивающего её мать, всегда оказывали на Свету какое-то изумительно вдохновляющее воздействие. Если бы он на Ларису Сергеевну банально орал, то Светлана бы только пугалась – не переносила она крик. А вот эти полушутливые замечания, неожиданные посылы то в Древний Египет, то ещё куда-то в том же роде вытягивали Свету и из её покорного ступора, и из паники, и из слёз. – Ну что? Как ты думаешь? – Виктор подбрасывал на руке смартфон. – Сыграем на нервах дражайшей Ларисы Сергеевны? – Давай попробуем! – кивнула Света, ощущая себя гораздо спокойнее – всё-таки единственным человеком, который защищал её от матери, был именно муж. – Ну вот и славно! Так… и где же тут наша разлюбезная Лариса свет Сергеевна? – он улыбнулся счастливой широченной улыбкой, которая до глубины души шокировала бы его тёщу, и принял звонок. – Лариса Сергеевна! И снова дратути! Как мы по вам соскучились! Прям есть не можем, а пить вообще в горло не лезет! Почему я вам соврал про Екатеринбург? А с чего вы взяли, что я соврал? Вы смотрите на окна нашей квартиры и там горит свет! Да вы гениальны! Вы прям супер-сыщик! Неее, я не врал, а чуточку запутался во времени. Понимаете, мы там совсем недавно были, прилетели, а перелёты так тяжело отражаются на ощущениях меня в пространстве… Света потихоньку хихикнула, и вдохновлённый Виктор расцвёл улыбкой. – Что? Вы к нам в гости идёте? Неее, гости – это когда людей приглашают, а я вас точно не звал. И вообще, мы сейчас вне зоны доступа – очень заняты! Ну, Ларисочка Сергеевна, что вы, в самом-то деле, как маленькая! Ну чем бывают заняты законные супруги, когда детей дома нет и тёщу они в гости не звали? Уй, да что вы так нервничаете? Знаете, я тут читал, что от нервов у женщин вашего возраста такие морщины появляются! Зачем же вы ради нас так жертвуете своей неувядающей и… гм… вечнозелёной, в смысле вечномолодой, внешностью? Откуда-то издалека подмигнул непутёвому потомку его ехидный и острый на язык предок – Мошенов, у которого в мастерской даже самые скандальные и сварливые бабы округи вели себя исключительно тихо, иначе отшить мог только так. Ну, вот кто бы знал, что это качество внезапно и так удачно передастся пусть и не замечательному мастеру своего дела, пусть и не великому и выдающемуся специалисту, а просто мужчине, который защищал и одновременно смешил свою жену, вытаскивая её из отчаяния.