Глава 13. Ни свет ни заря первого января

Подготовка к праздникам у всех разная. Иногда настолько разная, что только диву даёшься! Вот, например, у почти бывшего мужа Евгении эта самая подготовка была в сборе вещей, которые его жена не успела или не сочла нужным сразу забрать. – Небось, решила, что я передумаю, вот и не взяла. Нет уж, хватит! Довольно и с меня, и с моих! – он покосился на прикрытую дверь комнаты, за которой его дочь с его мамой украшали ёлку и готовили блюда на новогодний стол. В коробки слой за слоем паковались Евины вещи, техника, которую она себе покупала, книги. И невидимым слоем покрывали всё это эпизоды, которые вспоминались её мужу. – Почему мне казалось, что она дочь полюбит? Да, точно… она скандалила, скандалила, а потом внезапно задумчиво так сказала, что не очень-то и против, что, можно сказать, готова к этому шагу. Правда, после того как забеременела, опять начала истерить и обвинять меня в том, что я не уважаю её желаний, но это точно было! Вот, даже то самое платье, которое на ней было при том разговоре – я же помню! Он пожал плечами, глядя на платье, которое вообще-то жена давно хотела выбросить, но так как хозяйством занималась редко, всё руки не доходили, а свекровь в её шкафах никогда не копалась. Поэтому в шкафной глубине и висели старые шмотки… – Интересно, почему она вдруг тогда изменила своё мнение? – в то время ему казалось, что это из-за чувств к нему – вон как его жена любит, раз даже решила исполнить его мечту о ребёнке. А может, вдруг самой захотелось маленького. Правда, сейчас, глядя на прошлое через все случившиеся события и поступки Евгении, ему так уже не казалось. Скотч, которым он заклеивал короба, отрывался с противным треском, а он всё думал, думал, и неожиданно вспомнил! – Да, точно! Это же мы перед этим были на дне рождения Евиной подруги. Подруга как раз с мужем развелась, а точнее он с ней. И именно потому, что она категорически не хотела детей, а он – наоборот, мечтал как минимум о двоих. Он хлопнул себя по лбу, с досадой прошептав: – Как же я тогда не сообразил-то? Ну конечно! Ева посмотрела на то, как бывает – жила себе дева припеваючи, ни о чём не заботилась и не собиралась, а потом с ней жить просто расхотели, и решила, что ей самой надо бы подстраховаться – так сказать, сделать вклад для будущего. Картина его семейной жизни сразу как-то видоизменилась, стала понятнее и, чего уж тут… циничнее. – И то, как она себя потом вела, тоже понятно – надо было меня убедить, что это огромнейшая жертва с её стороны. И она сама жертва, а я, соответственно, во всём виноват. Если так всё провернуть, тогда я меньше стану цепляться к ней с воспитанием дочки. Вот же я болван-то, а! Почему сразу не сообразил? Почему не думал об этом, не вспоминал? Давно бы уже не ждал от неё каких-то родительских чувств к Настёне. А то всё волновался, что лишу ребёнка матери! Да какая ж это мать? Скотч уже гораздо увереннее лёг на коробочные уши, запечатывая всё Евино имущество. – Да, можно чего-то там делить по разводу… – рассуждал он про себя, составляя короба в угол комнаты. – Но я даже время на это тратить не буду и руки марать не стану! А вот на алименты подам – не станет платить, смогу лишить её родительских прав, чтобы она сама потом с Настасьи алименты не потребовала – ничего она дочке не дала! Ни любви, ни заботы, ни ласки, ни даже крошечки жалости. Так что и нечего потом от дочки чего-то ожидать. За те усилия, которые она приложила по вынашиванию и рождению, я с ней за эти годы расплатился! Вклад «для будущего» закрыт, проценты получены с избытком! *** Сама Евгения всегда мечтала отмечать Новый год во взрослой компании собственных знакомых, а приходилось делать над собой усилие и сидеть дома, безразлично уставившись в телевизор или в окно, за которым шатались толпы непонятно что празднующих примитивных личностей – так ей было приятно думать о тех, кто пел песни и кричал что-то радостное, поздравляя всех встречных-поперечных с праздником. Сейчас она была бы рада присоединиться к знакомым, но… все отмечали или с семьями, или с друзьями, кто-то уехал, кто-то собирался на презираемые Евой уличные гуляния, короче, пришлось смириться с тем, что она будет отмечать праздник дома у матери, закрывшись в своей «добрачной комнате». Мечты, они такие… как сбудутся, только по-своему! *** Креативнее всего эти самые мечты начали сбываться над головой Ларисы Сергеевны Шереметовой. – Лариса, ты извини, конечно, но у нас гости будут, так что помогай! – решительно заявила ей родственница, у которой они с Михаилом остановились. – У меня дела вообще-то! – Лариса в прислуги не нанималась! – Так и у меня дела, но я же не закрыла перед тобой дверь, когда ты приехала! А раз так, давай, хотя бы немного помоги! – Слушай, я не помощница по хозяйству, а гостья. – Правда? Что-то я не помню, чтобы я тебе так же отвечала, когда к тебе в Болгарию приезжала – я честно пахала в твоём саду, так что хоть на кухне помоги. Слово за слово, воспоминание за воспоминанием, до принципа «око за око, зуб за зуб» не дошли, конечно, всё-таки люди, более-менее «причёсанные» цивилизацией, но уж высказали друг другу всё, что только можно. – Всё, езжайте куда хотите и делайте там, что вам угодно! Ишь, барыня-сударыня какая! Приехала и картошку почистить не в состоянии! – злилась хозяйка квартиры. – Да сама такая! Ишь, гостей заставлять картошку чистить! У самой руки отвалятся? Едва-едва утихомирили дам их мужья. – Я сам всё почищу и приготовлю, – вызвался покладистый Михаил, отволакивая боевитую супругу в комнату. – Да мы сейчас же уезжаем! – шипела она. – И куда, хотелось бы мне знать? Ты понимаешь, что сейчас номер снять сложно и дорого? – более практичный муж вдруг решительно отобрал у Ларисы чемодан и заявил поражённой жене: – Наша квартира сдана на длительный срок, до Светы ты так и не дозвонилась, окна их квартиры тёмные, и в коттедж их мы вчера ездили – их там нет! Может и правда в Красноярске или где они там, а может, на курорт уехали! А нам-то куда? – Я у этой паразитки не останусь! Ты слышал, что она мне сказала? И вообще, я не поняла, как ты со мной разговариваешь-то, а? – Лара… я не хотел тебе перед праздником настроение портить, но у нас не очень хорошие дела с магазинами… короче, управляющий там намутил сильно. – Что? Как это? – к денежным вопросам Лариса относилась трепетно. Вот и сейчас… затрепетала. – А вот так… я ж тебе говорил, что надо бы за торговлей самим присматривать, а ты всё хотела жить у моря. Помнишь, сколько раз я пытался съездить и всё проверить, а ты меня не пускала? Короче у нас, оказывается, вовсю убытки идут! Речь уже о том, чтобы продавать магазины, гасить убыток, а на остаток или начинать новый бизнес… не знаю пока какой, или покупать что-то на сдачу, сдавать, как и квартиру, и возвращаться в Болгарию. Но жить придётся поскромнее. – И насколько поскромнее? Названное «поскромнее» привело Ларису в такой гнев, что Михаил счёл за счастье помогать на кухне, только бы не находиться в одном помещении с разъярённой женой, которая гневно шипела в отведённой комнате, заканчивая каждый этап своего монолога «припевом»: – Ну, погоди же… я до тебя, Света, доберусь! Чем в этой ситуации была виновата Света, логически не мог бы объяснить никто. Наверное, тем, что не попалась матери в качестве девочки для битья. Ну, что поделать… к сожалению, Лариса дочь всегда воспринимала исключительно как собственность, к которой она может относиться как ей заблагорассудится! *** Полина с мрачнейшим выражением на лице шла по улочке дачного посёлка. – Слов нет! У меня просто нет слов! – она пнула снежный комок так энергично, что он рассыпался в воздухе. Пашка шёл рядом, тоже расстроенный, правда, поменьше – безобразие видела Поля, вот и впечатлилась так, что от неё аж искры летят. А всего-то… сходила к соседке Ларисе – хозяйке Фунтика, чтобы отнести пироги. Сама вызвалась, между прочим – очень уж хотелось без конкурентов потискать минипига, которого нежно любила. – Поль, а как тебя туда занесло-то? – Пашка и так и этак прикидывал маршрут сестры – ну никак не выходило по дороге путешествие в небольшую рощу справа от дач. – Да увидела, что там вороны прямо аж подпрыгивают на ветках, вот и решила поинтересоваться, что происходит. А там эти… Паш, ну, ты же помнишь, мы там землянику летом вовсю собирали, и травы там полно, и деревья такие хорошие, а эти… Приличных слов Поля не находила, только шипела. Правда, делала это настолько умело, что её зауважала бы любая приличная змея! – Н-да… сделали уборку у себя, свалили всю помойку в рощу, – выдохнул Пашка, покосившись на молчаливо идущего рядом друга. – Поль, а ты не видела, кто это? Ну кто сваливал? – спросил Мишка, выждав, пока Полина немного выдохнется – какой смысл спрашивать, когда вместо ответа может прилететь яростный взгляд? – Видела, и даже видео сняла! Хорошо, что ты спросил. Я так разозлилась, что аж позабыла про это! – Полина вытащила смартфон и включила. – И уехали быстро! Я не успела за ними – не знаю, откуда они. И номер грязью заляпан был. – А! Так я их знаю! – сообразил Мишка. – Они на крайней улице посёлка живут. Синий дом и флюгер на трубе. Странно… там же мусорный контейнер стоит неподалёку, зачем в рощу мусор везти? – То есть, если бы контейнера рядом не было, можно было бы в лесу гадить? – взвилась Поля. – Полька, своих не бьют! – Пашка сестру знал преотлично, так что подмигнул другу, мол, не парься, и укоряюще покачал головой. – Вот, насыпалась на человека почём зря, расстроила. – Ээээ, прости. Погорячилась, – Полина глубоко вздохнула, зачерпнула снег рукой и потёрла лоб. – Не выношу этого свинства. Хотя нет! Свинство – это Фунтик. Он очень славный, чистый и даже местами розовый, а это… эти… – Всё-всё, мы поняли! – Пашка поднял руки, словно сдаваясь. – Мне тоже это не нравится. – И мне, – буркнул Мишка. – А может… может, вернём им их негатив? – нехорошо прищурилась Полина. – Не понял. Какой ещё негатив? – А! Это я не рассказала. Прикинь, Паш, эти чистоплотные люди, пока мусорную гору из мешков в роще строили, всё радовались, что перед Новым годом всё грязно-старо-ненужное надо из дома вывозить и выкидывать – типа негатив уехал, позитив прибудет! – Ааа, это они помойкой в роще позитииив приманивали! Теперь-то мне всё понятно! – возликовал Пашка. – И мне! – кивнул Миша. – И что-то очень хочется, чтобы им столько позитива привалило, столько… – Ага! Лавина! – подхватил его друг и резко замолчал. – Лавина позитива… как это романтично, как по-новогоднему! А утром, кстати, снегопад ожидают! Поля соображала быстро и местность знала хорошо. – А не тот ли у них участок за председателем, за которым горочка такая… срезанная? И она прямо за забором начинается. – Ага, и сарайчик у забора имеется, как раз там, где горочка, – подхватил Мишка. – Одна проблема – по снегу всё их бохххатство обратно доставить! – Н-да… это, конечно, проблема, но не очень большая. Особенно если учесть дату! – призадумался Пашка. – Правда, первого или второго дед с бабулей собирались приехать. Если второго – ладно, а если первого, можем не успеть! – Дед первого спит до часу дня! Ты же знаешь, у них с бабушкой традиция – они всю ночь смотрят советские комедии под пироги и всякие вкусности! Так что успеем! – воспряла Поля. – Главное, самим встать! – вздохнул Мишка, который тоже любил в новогоднюю ночь засидеться подольше. – Ничего, для позитива можно и встать. А потом обратно лечь – выспаться, – Пашка прищурился. – Тем более что у меня есть идеи по креативному сопровождению позитива. Ну, чтобы мало его не показалось! – Ты что-то из дома взял? – Поля перед поездкой крутилась около мамы, поэтому не участвовала в традиционных сборах «нужностей». А брат вон какой молодец – всё сам сообразил, сам всё прихватил. – А то! – Пашка довольно выпятил грудь. – Я – умник! – Никто и не сомневался, ты – весь в меня! – рассмеялась Поля. – Ладно, пошли подумаем поконкретнее, как и что будем делать. Если бы не подготовка к Новому году, наученные опытом общения с ППМ взрослые что-то бы да сообразили, но все были заняты, так что на шушуканье троицы особо внимания никто не обратил. Разве что тихонько улыбнулась и переглянулась с невесткой Людмила Владимировна… Но и они скоро отвлеклись от этого – выяснилось, что в Москве наконец-то закончен ремонт, и они могут спокойно располагаться всем составом не только на даче, но и в городе. Практически под самый Новый год выяснилось, что в доме присутствуют все коты кроме Фёдора, так что Мишка, накинув куртку, рванул за котом, правда, быстро обнаружил полосатого философа, задумчиво рассматривающего окрестности. – Федь, ну где ты ходишь-то? А? Я ж тебя жду-жду… Представляешь, там папа сюрприз приготовил! Оказывается, у нас в Москве вчера ремонт закончился, и мы сможем наконец-то переехать, как и думали! Представляешь? И вообще, Новый год наступает, а тебя всё нет и нет! – Мишка невольно приостановился, озадаченный радостно-нарастающим шумом у соседей, и, покосившись на небо, замер. Фёдор уютно свернулся у Мишки на руках, насмешливо пофыркивая: – Чего ты волнуешься? Ваш Новый год – он не дурак! Без правильного кота не приходит! А вот это ты правильно делаешь! – кот одобрительно покосился на своего человека. – Всегда хорошо посмотреть на крышу. Она вечно у вас над головой, и вы так редко её видите. Да, на ту самую крышу нашего Убежища – она же общая для всех. Главное, только найти под ней своё, самое-самое важное, тёплое и необходимое! Найти, защитить и растить его для тех, кто тебе дорог! Да, Миш? – Да! – согласился Мишка, почему-то в эту ночь отлично осознавший, что сказал ему его кот. – Пошли праздновать, а то без нас Новый год не начнётся! Он притормозил, покосился в сторону дома, откуда выгрузили весь «негатив», и хмыкнул: – И, между прочим, завтра у нас с ПП куча дел! Свет и радость не гарантирую, но вот кое-что мы точно доставим людям! Точнее, вернём им их имущество, брошенное на произвол судьбы в природе. Природе-то оно совершенно не требуется! *** Праздник пришёл именно такой, какой и должен быть – каждому свой! Кому – по мечтам, кому – по делам. Где-то за горизонтом копился снегопад, а в большом доме и весьма разношёрстной компании праздновали весело, вкусно и ненапряжно. Даже Света, казалось, полностью расслабилась, позабыв про свои проблемы. Правда, попытку мужа привычно притянуть её к себе незаметно, но решительно пресекла – ничего она не забыла, просто хотелось отвлечься от всего случившегося в прошлом году. Странно-ранний уход ко сну Пашки, Полины и Мишки некоторых взрослых слегка озадачил, но они решили, что ППМ просто устали, набегавшись на морозце да надышавшись свежим воздухом. – Так… самая большая проблема, Поль, это ты! Ой… ну что ты сразу кидаешься всем, что под руку попадается? – посмеивался Пашка, готовящий особенный завтрашний «позитив» для соседей. – Я ж имел в виду только то, что у тебя в комнате мама будет ночевать. Ты как? Выберешься? – Обижаешь! Конечно. Самая большая проблема – это то, что я будильник завести не могу, даже на самый тихий режим. Ты ж сам фигушки разбудишься! – вздыхала Поля. – Да это ж гнусный поклёп! – фыркал Пашка, включив громкую связь для переговоров с другом, который укладывался на отдых у себя, в большом доме. – Миш, будь другом… подстрахуй, лады? А потом мы Польку разбудим… как-нибудь тихо. Опасения были напрасны – Полина проснулась и без будильника, и без подстраховки. Беззвучно встала, сложила под одеяло запасные подушки, специально для этого взятые с Нининого дивана в мастерской, и беззвучно вышла из комнаты, помахав рукой Атаке, спящей в ногах у мамы. – Спи, никуда не ходи! – шепнула Поля кошке. Брата она разбудила привычным «тихим» методом – плотно заткнув ему нос и рот. – Ууум! – замотал головой моментально проснувшийся, растрёпанный, как старый веник, Пашка. – И тебя с утречком! – шепнула ему на ухо вредина. – Пошли… надеюсь, что Мишка сам проснётся. Незаметно выйдя из дома, они столкнулись с приятелем прямо у крыльца. – А я Пашку будить иду, – улыбнулся он. – С добрым утром и Новым годом! – Ага, и тебе того же! – зевал во весь рот его лучший друг. – Пошли, да? – Конечно! Что мы, зря, что ли, встали ни свет ни заря первого января! – нараспев выдала Поля, поманив Гиря и кивнув Мишке на его долю в подготовительных мероприятиях. – Вон то бери, и вперёд! Хочется всё успеть до снегопада!