Глава 26. Только для своих

Март в этом году выдался правильным – точно по народным приметам. Как там… «Пришёл марток, надевай трое порток». Ну трое порток инспектор ГАИ Воронов, конечно, не надевал – форма тёплая, но справедливость поговорки признавал – морозец был вполне ощутимый. – Зима прямо! – заворчал его напарник Вася. – Марток… – флегматично поправил его Воронов, припоминая, как сегодня утром гулял с собаками. С Крошем – здоровенным мохнатым псом – вопросов не было. Кавказский овчар Крошик такую погоду всегда любил, валялся на снегу, подставляя метели мохнатый живот, а вот доберман Линда – длинноногая, тонкошкурая, похожая на трепетную лань, всякие несимпатичные погодные условия терпеть не могла. На улицу Линда выходила в тёплом комбинезоне с подшитым внутри пуховым платком вороновской тётушки, при этом демонстративно поджимала тонкие лапы и норовила запрыгнуть на руки к хозяину. – Ты не доберман, а кошка! – смеялась Лена – жена Воронова, снаряжая Линду на прогулку. – Такая мерзлявая, уютная кошка. И на диване так же любишь спать! Это было чистой правдой. Да, наверное, было бы правильно собаку на диван не пускать, но Линда вползала туда по миллиметру, старательно делая вид, что это не она, она вообще не тут, и что на диванной подушке делают её лапы, она не знает, и вообще, посмотрите вооон туда, чего на собачку-то глазами сверкать? И это было настолько забавно, что хозяева, переглянувшись, делали вид, что ничего такого странного тут нет – ну обнаружился доберман на диване, ну заползает черноподпалым червячком под плед, ну кутается в него, так, что видны только уши. Что такого-то? Именно доберские уши в пледе стали для Воронова приметой холодной зимы! Сегодня Линда метнулась в объятия дивана и пледа прямо от тазика, где ей мыли после прогулки лапы, а это означало одно – мартовский дубняк пробирал до костей, можно и на термометр не смотреть, и прогнозом погоды не интересоваться. Именно поэтому медленно едущая машина с полностью открытыми до упора окнами инспекторов ГАИ заинтересовала. – Так, это ещё чего за курортник? – Андрей Воронов поднял полосатый жезл и шагнул к машине. Вася потом долго посмеивался, вспоминая, как напарник и друг, наклонившись к окну со стороны водителя, резко отшатнулся и даже отступил назад, правда, права всё-таки мужественно проверил, о чём-то спросил, а потом замахал рукой, мол, езжайте скорее. Нет, Вася собирался было полюбопытствовать, но порыв ветра донёс до него причину странного поведения водителя. – Гмммм, гррммх – откашлялся Вася, – Андрюх… дай догадаюсь, это опять из того самого дачного посёлка, который около твоей деревни? Эх, мог бы и не спрашивать! И что этот бедолага такого сделал, что его так коты порадовали? – Прикинь, как было бы интересно, если бы я у него спросил? Типа, знаю, и откуда вы, гражданин, такой ароматизированный, и кто вас так… тоже знаю, а вот поведайте-ка мне причину! – Воронов фыркнул. – А он бы тут ещё час стоял и выяснял, что ж это мы такие умные! Нет уж, пусть катится подальше! Одно я знаю точно, оттуда беспричинно ТАКИМИ не едут! Гоша катился, конечно… куда ж ему было деваться. Мёрз отчаянно, трусил, предчувствуя, что именно скажет ему Вика, но ехал. Правда, не совсем напрямик! Заезжал он на все мойки, которые попадались ему по дороге, и ядрёный котоаромат оказался смешан с запахом автохимии, которая, как назло, только усиливала вонь, открывая всё новые и новые её оттенки! – Жена меня того… точно того! И что делать? – выдыхал он сквозь стиснутые зубы. – А всё мать виновата и Лизка! Вот что им стоило извиниться и отдать квартиру? Вика ожидаемо пришла в ярость. Нет… даже не так… в ярость она бы пришла даже по одному поводу, а тут было целых три, нет, целых четыре причины для ЯРОСТИ! – Значит… съездил ты, да? Извиняться они не пожелали, квартиру не дали, сказали, что нам её надо освободить, да ещё и машина… что ты сделал с машиной? Почему она так воняет? – Эээ, милая, не всё так плохо! Извиняться… ну они же ещё могут передумать, квартиру мать не дала, да, сказала освободить, но зато у нас есть целых полтора года! А машина – Викочка… это ТОЧНО НЕ Я! Полетевшая в Гошу тяжеленная дубовая разделочная доска с мелко порезанной петрушкой поставила точку в его оправданиях – он как-то быстро понял, что лучше пока смыться… да вот хоть к приятелю – посидеть, переждать! Оно ж очевидно - нервничает Викочка, разумнее не нарываться! Когда за Гошей в мелкопокрошенной петрушке захлопнулась входная дверь, Вика покосилась на себя в зеркало и решила, что ей нужно заняться своей внешностью! – Схожу на уколы красоты, поменяю гардероб и надо искать кого-то другого – это просто… просто полyдyрoк какой-то... в петрушке! Идея была, конечно, интересной, но, увы, увы, у тех мужчин, которые были признаны достойными финансово и нравились Вике, почему-то были мозги, здравый смысл и недопустимо высокий уровень чувства самосохранения… *** Пашка косился на друга, а тот был последнее время какой-то невесёлый. – Миш, ты что такой? Случилось что-то? – Да нее, всё нормально! – уныло кивал Мишка. – Не заливай! Ты чего-то вообще никакой, – Пашка уже достаточно знал Миху, чтобы понимать, что если он сам не захочет рассказать, то нипочём не понять, что случилось – будет молчать как партизан. Миша не то чтоб не хотел рассказать – просто не мог! Вот как объяснить Пашке, что Полина мало того, что на него внимания обращает мало, так в последнее время вообще не с ними, а где-то непойми где. Вот поговорили они прошлым летом хорошо… потом ещё пару моментов было, когда ему казалось, что отношения налаживаются, но нет! Кто их вообще разберёт, этих девчонок, а Полину в особенности! И ладно бы она просто привычно общалась, словно позабыв, о чём они говорили прошлым летом в том овраге, но Мишка собственными глазами видел, как она шла с каким-то парнем постарше и весело с ним болтала. – Ну понятно… он это… во всём круче! А я… – неуверенность разливалась половодьем, напрочь смывая даже подобие хорошего настроения. Ничего не скажешь – очень трудно и сложно жить, когда тебе всего тринадцать лет. Да, уже скоро четырнадцать, но что это изменит? Тому-то парню уже лет пятнадцать точно! Уныние ползло за Мишкой как тень, не отступая ни на минуту, а сам он, пусть даже уже сто раз приказал себе не думать о Поле, всё равно не мог выбросить мысли о ней из головы. Пашка дураком не был ни разу, так что шустро сопоставил факты и отправился к легкомысленной сестрице, уточнить, чего она бедняге Мишке голову морочит. Правда, сделал это оригинально… – Поль, кто тот тип, который тебя до дома провожал, когда ты опять тренировку прогуляла? – Закрой дверь с той стороны! – услышал Пашка чёткий ответ, не очень-то проясняющий тему разговора. – Поль, ты чего? Я что, спросить не имею права? – А я у тебя разве спрашиваю, с кем ты по два часа треплешься каждый вечер? – парировала Полина. – Не спрашиваю! Вот и ты не лезь. Аргумент был бронебойный. Действительно… Полина никогда не пыталась выведать что-то про Пашкины симпатии. Откуда ему было знать, что ей и выяснять не нужно – она всё уже просекла, что её интересовало. Пашка, признавая видимую справедливость её замечания, попробовал зайти с другой стороны: – Поль, так бы и сказала, что Мишка тебе совершенно не интересен, а то он же переживает! – Да с чего ты взял? Я ему глубоко безразлична! – Полина гневно сверкнула на брата глазами, отчего тот чуть не поперхнулся. – Поль, чего ты глупости-то говоришь! Ничего себе, безразлична! Да он вообще никакой ходит, переживает, а ты… Полина искусно сделала вид, что вообще Пашку не слышит – много чести, глупости слушать, а когда за недовольным братом дверь всё-таки закрылась, тихонько рассмеялась. Вообще-то с пареньком на год старше она познакомилась случайно, на олимпиаде по истории. Она закончила отвечать на вопросы раньше всех, вышла и наткнулась в коридоре на такого же «раннего птаха». Выяснилось, что зовут его Сергей Хантеров, ему пятнадцать, собеседник очень интересный, опять же животные есть. Вот на животных Поля и Сергей и скорешились. Полина никогда не считала, что любая встреча и знакомство что-то да значат, но с интересными людьми общалась с удовольствием, а Сергей был как раз из таких. – И опять же – Мишка как-то встрепенулся! – посмеивалась Полина. Нет, она вела себя по-честному – новым знакомым не бравировала, не демонстрировала его везде и всюду – зачем бы это? Дружить с мальчишками она умела – вон как с братом дружит, уже аж почти четырнадцать лет! Так что общение было взаимоприятным – просто болтали на разные темы. – Полезно-то как! – думала Полина, чётко отследив, когда именно её засёк чудак-Миша. – Может, хоть дозреет в кино пригласить?! А то, что такое? Нравлюсь я ему! Я много кому нравлюсь, но только ему сказала, что он мне тоже… нравится! А он взял и… как успокоился! И всё, и тишина! Мишка как раз не успокаивался – переживал и маялся, правда, ровно до того момента, пока вместе со всем своим непосильным грузом не наткнулся на отца. Владимир уже два раза честно пытался уснуть – ни в одном глазу! Нина ровно дышала рядом, сбоку раздражённо косилась светящимися в темноте глазами кошка Чудь, а Владимиру нипочём не спалось. – Пойти пройтись, что ли… хоть до кухни – снотворное выпью! Пойти-то он туда пошёл, и даже почти дошёл, но наткнулся на сына, сидящего на подоконнике и уныло рассматривающего крайне непритязательный мартовско-подтаявший ночной пейзаж. Рядом сочувствовали Фёдор и Тим. – И чего ты тут страдаешь? – шепотом уточнил Владимир. – Ничего… это я так! – тут же независимо фыркнул Мишка, а потом сердито добавил: – Не хватало мне ещё страдать из-за всяких… Владимиру не спалось, с Мишкой после того, как они помирились, разговаривать было неожиданно интересно, так что не потребовалось много времени, чтобы понять, что происходит. – Миш, а ты сам-то Полю куда-то приглашал? Хоть в кино, хоть в парке погулять? – Да мы и так постоянно куда-то ходим. – Втроём и по делам! – в тон сыну добавил Владимир. – Не удивлюсь, если она решила, что давно тебе разонравилась. – Да я ж ей всё ещё летом сказал! – наивно возмутился Мишка. – И вообще... она уже с каким-то постарше… – Насколько я знаю Полину, с каким-то постарше она может просто общаться, раз уж от тебя этого не дождёшься! – рассмеялся Владимир. – Так что, если тебе девочка нравится, ты намекай ей об этом почаще и попонятнее – она же телепатией не владеет! Насмешливый взгляд Фёдора, выразительно рассматривающего луну, был чудесным завершением этого разговора – Владимир ушёл спать, по дороге прихватив в качестве снотворного Полосатость, а воспрявший Мишка решил, что непременно перестанет унывать, а возьмёт и решительно пригласит Полю в кино! А что? Может, и получится! Мишка в сопровождении Тима отправился в свою комнату. А на подоконнике остался Фёдор – ему-то было чем заняться! *** Хорошо, что той мартовской ночью люди спали по своим домам, не помышляя о ночных прогулках, потому что в противном случае вокруг было бы шумно. Просто недопустимо шумно. Причина была довольно существенной – на свои исконные места обитания возвращались крысы, которые почтили своим вниманием один «нехороший» дачный дом. Точнее, дом-то был вполне хорош – надёжно выстроенный, крепкий, но вот его обитатели подкачали – до уровня своего дома они никак не дотягивали, поэтому и получили «подарочек». Крысиный род, прекрасно обосновавшийся в доме, довёл окружающую людей среду до уровня их внутреннего состояния, не выводился, не травился, не собирался попадаться на уловки службы по борьбе с грызунами, короче говоря, благоденствовал и процветал. – Попроцветали, да и хватит! Пора назад! – напомнил главе рода кот Фёдор, появившийся у дома одним весенним вечером. – Да снег уже почти стаял – у людей шока не будет от ваших следов. Помнишь наш уговор? Если бы это был кто-то другой, то послан был он был… по-крысиному – убедительно и изощрённо, но с Фёдором приходилось считаться, так что глава рода с тяжёлым вздохом велел своим соплеменникам собираться, освобождая территорию. Нельзя сказать, что крысы уходили с пустыми лапами – всё, что можно было сожрать, они съели, что можно было отгрызть и унести – уволокли, так что люди, которые приедут смотреть дачный дом, согласятся заплатить за него не очень большие деньги. – И это правильно! – фыркнул кот Фёдор. – Так или иначе за жестокость приходится платить. Не то чтоб он был большим специалистом в людских денежных делах или стоимости дачных домов, но вот про людскую жестокость он знал многое, впрочем, про доброту теперь тоже. Он проводил взглядом хвостик крысиной процессии, пробиравшейся по размякшей дороге к их исконному месту проживания, оглянулся на разорённый дом, мурлыкнул ему успокаивающе, мол, не переживай, всё ещё наладится, а сам потрусил к своему дому – приличные коты по слякоти гулять просто так не любят, чай, они не Фунтики! По дороге он чутко прислушивался к привычным уже звукам ночного Убежища: – Крок и Дил храпят парой, очень забавно. Странно, что Глашки не слышно. Наверняка она вскрывает окно, чтобы выбраться на улицу. Вот неуёмное создание! Слева послышались приглушённые икающие звуки, и Фёдор покачал головой – это в курятнике, откуда к ним бегает смешная пуховая курица Манюня, кому-то снятся сны. В отдалении послышались знакомые до боли в ушах вопли: – Эдик всё-таки нашёл, с кем подраться! Ну, надеюсь, что хоть сегодня он вернётся домой сухим, потому что его хозяева пригрозили сушить его феном, а фен он не любит и сразу пытается набить ему рыльце! Кот беззвучно шёл мимо домов, прекрасно зная, кто живёт в каждом из них, с кем и почему. – Вот тут всё хорошо, и тут, и вон там… – Фёдор довольно кивал сам себе, он добрался до своего дома, прыгнул на форточку, открытую и оставленную специально для него, прислушался – его Мишка спал, а вокруг не наблюдалось никаких следов унылой пакости. – Вот, так-то лучше! Ничего-ничего, всё у тебя получится! Ты же самый лучший для своих! Фёдор смотрел на мартовскую луну, и ему невольно вспоминалась прошедшая зима, остатки которой таяли на мокрой земле. – Всё получилось правильно! Когда сюда опять приедут родители Полины и Паши, у них тоже будет все славно – я слышал, что они справляются. Так и должно быть – это же никуда не годится, когда у людских котят за спиной всякое ненадёжное и мятущееся в разные стороны! Я рад, что они сумели избавиться от лишнего – от тех, кто мешал и кидал им под лапы камни. От таких надо держаться подальше! Убежище – оно только для своих! В него нужно не только приводить тех, кого любишь, но и оберегать от тех, с кем тебе не по дороге. Кот довольно вздохнул – всё получалось правильно, как его и учили! А раз так… значит, значит, он справляется. И не просто справляется, а и дальше проследит, чтобы тут всё шло как нужно! Мишка всегда спал крепко, конечно, он не слышал, как прошлись по краю кровати тихие кошачьи лапы, но всё равно сквозь сон разулыбался, когда к нему под бок скользнула неяркая полосатая котовая личность – кот Фёдор – первый смотритель его Убежища. Конец книги.