Глава 10. Несложное счастье

Мишка и не знал, что на обычной даче может быть столько интересного и приятного! Интересно было ходить за грибами, правда, пока сверяясь со смартфоном, и веселя этим бабулю. Интересно было ходить на рыбалку. Да, удочка самая простенькая – из оставленных предыдущими хозяевами в гараже, но он честно поймал приличного толстолобика и небольшого подлещика. Приятно было даже просто купаться в озере. Особенно клёво во время дождя! А он-то никогда раньше и не пробовал. Сказочно здорово сидеть на крыльце вечером и просто разговаривать с бабушкой, гладить кота, который обзавёлся недругами, приятелями и симпатией в лице, то есть в морде соседской трехцветки. От недругов у него прибавилось царапин, с приятелями он прыгал по крыше гаража, пугая сорок, а симпатию Фёдор водил столоваться к своей миске.

Сколько же всего Мишка не пробовал! Например, печь в костре картошку и жарить на прутиках сало и сосиски. Нет, разумеется, в беседке около отцовского дома был и роскошный мангал, и барбекю, и даже странная штука под названием тандыр, но, как выяснилось, печёная молодая картошка с малосольным огурцом, луковым пёрышком и жаренным на костре салом не идёт ни в какое сравнение со всеми сложноприготовленными в отцовской беседке изысками. Картошка вкуснее в мииильооон раз!

Потом выяснилось, что бабуля знает названия созвездий и так о них рассказывает, что Мишка даже от комаров отмахиваться забывал. А он-то зевал в планетарии! Может, потому, что ходил туда с няней, с которой его оставляли, когда он был маленький?

Оказалось, что он так много чего не умеет! Вырезать из коры кораблики – ну и что, что это детская забава? А если эти кораблики пустить в огромный таз с водой, то за ними охотится Фёдор, впадая в азарт и временами в сам таз…

Ему давным-давно не приходило в голову пускать мыльные пузыри, а вот бабуля, намывающая чердачное окошко, намешала раствор, свернула трубочкой лист навощенной бумаги для выпечки и заявила, что раз она не присутствовала при том возрасте, когда ему это делать хотелось, она сама попускает!

– Всем известно, что люди в идеале проживают детство три раза. Собственное, с детьми, и с внуками. Собственное детство у меня было роскошным! С детьми… Ну, я тогда столько работала, что мало что успела, а уж с внуком я хочу оторваться! Если кто меня увидит, пускающую мыльные пузыри, я скажу, что эти современные дети ничего не умеют, так вот я учу! Клёвая отмазка, усёк?

В результате они соревновались, у кого пузырей выдувается больше!

А воздушный змей? Дома у Мишки где-то лежал квадрокоптер, которым он позабавился несколько дней и отложил, потому что Нике казалось, что он за ней следит. Уезжая, он попросту забыл про эту штуку, но когда бабушка нашла старого воздушного змея, в два счёта его отремонтировала и запустила…

– Как клёво! Прямо ветер чувствуешь! – пробормотал Мишка, у которого в руках упруго натягивалась бечева, точно повторяя движения ветреных порывов. Ему показалось, что он и сам сейчас взлетит. Нет, не потому, что змей огромный, или ветер ураганный, а просто потому, что он ощутил, что счастлив! По-настоящему, по-летнему! Не из-за того, что ему что-то крутое подарили или взяли в поездку на яхте, а просто счастлив! Счастье, оно, оказывается такое несложное и всегда рядом, когда тебя любят…

После ухода сына Татьяне было о чём подумать…

– С одной стороны, юридически, конечно, это всё принадлежит мне. Только… он же сын! Не чужой человек. Я и так собиралась с детьми поговорить, посоветоваться, как им лучше? Думала, что Гоше двушку, а Лизе, когда, она соберётся замуж – будем разменивать трёшку. И я денег добавлю, которые от сдачи квартиры копила. Или наоборот… Получится, что у каждого по двушке, а у меня однокомнатная, мне хватит.

Она вспомнила возмущенное лицо сына и вздохнула.

– Ну, не был же он никогда таким! Да, Серёжа был прав, когда говорил, что Лизка – кремень, хоть и младше на пять лет, а Гоша мягкий и податливый как пластилин. Вылепить можно что угодно, только вот беда – скульптор попался очень уж интересный.

Татьяне всегда казалось, что она будет хорошей свекровью. Ей самой очень повезло и с родителями Сергея – своего мужа, она не просто ладила, а любила их! С удовольствием ездила к ним в маленький домик в Брянске, помогала в огороде, привозила деньги. Особенно старалась поддержать, когда умер Сергей. И совсем не обиделась, когда свёкры спросили, не будет ли она против, если они свой домик оставят в наследство младшему сыну.

– Ну, конечно! Он же с вами живёт, помогает вам во всём. Как же иначе! – сказала тогда Татьяна. И дети её поддержали. Оба дядю любили. Да и потом, ну, это же сам человек решает, кому что из своего имущества оставить. Когда свекров не стало, Тане, с её точки зрения, досталось самое ценное – детские фотографии мужа, сервиз, который свекровь обожала и знала, что Тане он тоже нравится, её швейная машинка Зингер, которой было больше ста лет, а она работала как часы! А свёкр незадолго до смерти сам вручил Тане свои любимые часы с боем.

– Дочка, у тебя в доме им будет хорошо, а то Сёма их вечно забывает заводить.

Таня вспоминала их каждый раз, когда заводила часы, шила или пила чай из тех самых чашек, обычных красных чашек в белый горох, ценность которых была именно в памяти, в тепле рук, которые их когда-то держали.... Да она и так свекровь и свёкра вспоминала часто. И за упокой молилась и на могилы приезжала, и Семёна поддерживала. Он, старый холостяк и заядлый рыбак очень любил, когда к нему приезжали племянники и невестка.

– Как же так… У нас в семье никто никогда так себя не вёл… – плакала Таня. – И мужа семья и мои… Ну, откуда это?

Она промаялась полночи, а утром, невыспавшаяся, с покрасневшими глазами, отправилась на работу.

Хорошо хоть лето, уроков уже нет, но коллеги посматривают с жадным любопытством, а Татьяна на суд общественности трясти семейными неурядицами не любила. Работу свою обожала, а вот сплетни – нет!

– Девушки, всё отлично! Просто аллергия на новую тушь… – отговорилась она. А как только рабочий день закончился, поспешила домой.

– Надо посоветоваться! – решила Татьяна.

Первый звонок был сестре. Зоя недавно ухитрилась вывихнуть ногу, поскользнувшись на ровном и абсолютно сухом месте, и теперь удивлялась, почему не догадалась сделать это раньше.

– Нет, ну лепота же! Огород муж поливает, еду мама готовит, посуду сын моет, а я как королева! – разливалась она соловьём, пока не обратила внимание на странный тон старшей сестры. – Рассказывай, давай, что с тобой?

Выслушала Татьяну сестра молча, а потом категорично заявила:

– Если ты только посмеешь ему что-то отдать, я от тебя отрекусь! Вот прямо официально заявлю, что нет у меня старшенькой любименькой сестры! Поняла? И не смей ныть, что он сыыыын. У меня тоже сын! Если он что-то такое скажет, я его половником по маковке приласкаю! А уж что с ним отец сделает, и наша с тобой матушка… А! Кстати, мамуле ты еще не говорила? Хотя, что я спрашиваю… Если бы говорила, её ответ ты бы получила без телефона, напрямую, так сказать… Ты ж знаешь, её голосовую мощь! Так что, если посмеешь сдаться на милость невестушки, я отрекусь, а потом сдам тебя матушке с потрохами! Нет, сначала сдам, потом понаслаждаюсь, а потом отрекусь! Ты же должна понимать, что с таким настроем жёнушки, твой обалдуй останется с обнаженными ягодичными мышцами посредь чистого поля! И куда он потом припрётся? Ну, давай, давай, шевели мозгами!

Татьяна сидела и улыбалась. – Я тебя люблю. Не надо от меня отрекаться, и мамулю не грузи, я постараюсь отбиться! Только вот как ему сказать…

– А что ты ему должна говорить? А! Знаю! Помнишь у нас в детстве был такой стишок-нескладушка…

– По железной мостовой сделанной из досок, шел высокий человек маленького роста? – озадаченно припомнила Татьяна.

– Да нее, другой! Кто стучится в дверь моя, видишь дома нет никто, приходи ко мне вчера, чай попьем, когда уйдешь! – рассмеялась Зоя. – Так вот, у тебя скоро отпуск? Бери ноги в руки и вали подальше. К нам приезжай, или вон, тебя будущие сваты звали. Если им Лизины крокодайлы понравились – значит, они наши люди! К тому же, надо с ними этот вопрос обсудить… Если Гошенька так делит и Лизу вообще выкидывает из собственного мироощущения, надо, во-первых, пока с ним не сталкиваться, а во-вторых, найти веские контраргументы! Так что придёт сы́ночка нервы мамочке на локотки наматывать, а дома-то тю-тю… никого нетути!

– Мудрая ты, Зойка, как сова! – рассмеялась Татьяна. – Я так счастлива, что ты у меня есть!

– А то… Я ж, как только родилась, оценила размер стихийного бедствия с наличием такой нежной старшей сестры. Оценила и взяла твоё воспитание в свои руки! – заявила Зоя, которая по семейной традиции была педагогом и могла издалека причинить лёгкие телесные повреждения одной только силой голосовых связок. – Ты знаешь – я в мамулю пошла, я всех могу воспитать!

Татьяне стало легче… Но она решила выслушать ещё и мужскую точку зрения. Позвонила деверю Семёну. Изложила ситуацию, а потом быстро отодвинула трубку от уха.

– Пороть его некому! И эту… Как её… Вику пинком бы под тощий зад! – взвыл Семён. – Не смей даже и думать поддаваться! Сыыынооок! Па-ра-зит! Хочешь, я ему позвоню?

– Не-не, не надо… Я уже с Зоей поговорила и, наверное, правда, поеду я за город пока… И отдохну и меры обдумаю.

– Вот это правильно! План иметь надо! Этот гадик не успокоится! Мужику двадцать восемь лет, а он всё считает, сколько ему от кого достанется… – Семён гневно фыркнул. – В семье не без урода. Прости меня, пожалуйста, но мужчине непозволительно настолько не иметь собственного мнения и мотыляться как… как… мотылю в проруби!

После разговоров с родственниками-ровесниками оставалось только дождаться дочь и выработать план действий.

– Вот странное дело… Лизе, когда отец умер было всего тринадцать, а она, несмотря на то, что отца обожала, сумела и меня поддержать, и помогать, и Гошу построила на помощь… Это же явно она его заставляла! – Татьяна вспоминала, как она приходила домой, садилась около батареи и прижималась спиной к её раскаленным рёбрам – так ей казалось легче. – Правда, мне тогда казалось, что они оба стараются, просто Лиза заводила, а Гоша – менее активный. А тут вон как было… И Серёжа говорил, что Гошка слабохарактерный. В хорошей компании – душа – человек, а в не очень хорошей… Жаль, что он себе такую компанию выбрал.

Если уж совсем честно, Вика Татьяне не понравилась сразу. Когда Гоша её привёл, Вика сложила губы в гримаску вежливой терпимости, так и обошла квартиру.

– А что это у вас такой ремонт… простоватый? – уточнила она, без восторга глядя на неяркие кремовые обои, паркет, светлую мебель и лёгкий тюль. – Такое всё блёёёклое… Не хватает ярких акцентов, дизайнерского подхода! Аааа, вы дизайнера не приглашали? Сами ремонт делали?

Лиза тогда надулась как мышь на крупу и едва сдерживалась, она сама была в некотором шоке… хотя честно собиралась принять девочку Гоши как можно лучше!

– Ма, Вика смотрит как профессионал! Она дизайнер интерьеров! – гордо заявил Гоша. – Она бы тут всё так клёво переделала!

– Словно не он клеил обои и восторгался тем, что в доме стало так просторно и светло… – мельком подумалось Татьяне. Намерения полюбить невестку так же, как её саму любила свекровь, таяли неотвратимо, как кусок сливочного масле на раскалённой сковородке… Окончательно она поняла, что это невозможно, когда Вика начала высказываться про недопустимость содержания в доме таких собак, как их смешные и добрейшие Крок и Дил.

– Мерзкие, как опарыши, опасные! Как можно их заводить нормальным людям? Они же просто собаки-убийцы!

– Ну, милая, всё не так уж плохо… – торопливо убеждал её Гоша. – Они клёвые!

– Я их боюсь! – капризно складывала тонкие губы Вика. – И не буду с ними в одной комнате!

Татьяна вспомнила, как обернулась на ошарашенных булек. Всё они понимают… И когда хвалят, и когда ругают, и когда ругают ни за что… А уж тогда, когда их любимый, драгоценный, самый-самый замечательный человек начинает бубнить что-то вроде:

– Как скажешь, милая… Ты только не расстраивайся… Мне они просто по характеру нравились…

Что остаётся делать собакам? Тосковать? Да, ещё как! Помирать с тоски!

Таня помотала головой и вернулась из своих невесёлых воспоминаний, тут же обнаружив, что Крок и Дил стоят перед ней, как сказочный конь из сказки, который появлялся на призыв: «Стань передо мной, как лист перед травой».

– Ах, вы мои коники сказочные и славные! Всё тогда уже надо было осознать… Если он вас так легко сдал, он и всех остальных принесёт Вике на блюдечке с голубой каёмочкой! Именно так и будет, как это не горько сознавать. И что-то мне кажется, что то, что я собиралась отдать сыну, сохраннее будет пока у меня… Мне пятьдесят восемь, это не девяносто восемь… Я и сама со своим имуществом управлюсь, без руководящей тощей лапки Викуууусиии.

– Аввааааауууу! – согласился с хозяйкой Дил, который любил на досуге пообщаться.

– Правильно, мой мальчик! Как там Зоя сказала? Кто стучится в дверь моя, видишь дома нет никто, приходи ко мне вчера, чай попьем, когда уйдешь!

– Ваааааа! – восхитился Дил, а Крок открыл и со смаком захлопнул обширную пасть. Так хлопает крышка старинного сундука!

Лиза шла домой и несла в сумке замок. Она думала, что будет сложно убедить маму поменять старый замок на новый, но нет… Мама согласилась, только грустно улыбнулась.

– Я, может быть, и свинья… Может, быть, плохо о нём думаю… Пусть! Но так с мамой обращаться я не-поз-во-лю! Это ж она ещё не знает, как Гошка скандалил, когда она не стала с дядей Семёном спорить и что-то требовать. Когда мама не возражала, чтобы бабуля дом переписала на тётю Зою, которая этот дом перестраивала и вложила в него в два раза больше, чем он стоил. Он же оба раза ногами топал и верещал, что его доля там тоже есть! Идиот!

Лиза всегда умела с братом ладить, но это всегда растаяло как дым, стоило только Вике вцепиться в него остренькими коготками.

– Да, я-золовка, которая змеиная головка! – рассказывала Лиза Андрею. – Да, я её терпеть не могу!

– Лиз, кто бы мог? Это ж надо совсем с головой не дружить, так прийти знакомиться… – удивлялся Андрей, услышав про то, как именно Вика «входила в семью».

– Ну, видишь ли… она – особа, утонченная во всех отношениях! Мама модельер, папа художник… Дед – тоже художник, прадед ваааще крутой художник, плакаты рисовал. Нет, честно. У него даже госпремия была. То есть Викуся голубых богемных кровей, можно сказать. А тут мы – мама учитель, правда, отличный учитель, но ведь это Вике не интересно… Папа у нас из Брянска, то есть, с точки зрения Викуни – второй сорт.

– А что же она тогда с сыном второго сорта общаться принялась?

– Да она у Гоши на работе дизайном занималась, а он как раз очень удачный проект закончил. Им там восторгались, хвалили, чуть не партнёрство предлагали, вот она и впечатлилась. Думала, что он крутой-крутой… А он просто нормальный, хороший специалист.

– Только, извини, пожалуйста, очень уж слабохарактерный! – Андрею хотелось сказать, что шурин у него тряпка-тряпкой, но он пожалел Лизу. – И, знаешь, пока эта самая Вика его не настропалила опять прийти недвижимость себе добывать, убедив, что его обобрали и обездолили, может, твоей маме пока поехать отдохнуть куда-нибудь? Например, к нам? А? Дом большой, места хватит всем, она развеется, и Гоша ваш не сунется.

Так и вышло, что ехал он на дачу к родителям и вёз с собой невесту, будущую тёщу и двух белых бультерьеров, радостно высовывающих тяжелые горбатые морды в открытые окошки.