Глава 11. Технология оленьего взгляда

Вика, встретив мужа после его визита к свекрови, была полна негодования и скорби. Скорбь она щедро изливала на описание несчастного своего супруга, а негодованием щедро приправляла описание свекрови и золовки.

– Милый! Ну, вот теперь ты видишь? Ты же всё понял, да? – она воздевала брови и широко-широко раскрывала глаза. Фирменный «олений» взгляд она подсмотрела у одной очень предприимчивой особы, часто мелькающей в новостях про королевскую семью Великобритании.

– Они тебя никогда не ценили… Они просто использовали тебя! Милый мой, ты им совсем-совсем не нужен!

– Да, теперь-то я всё понял! – Гоша упрямо выпятил подбородок.

Раньше ему вовсе не казалось, что его не любят. Маму и сестру он считал самыми близкими людьми. Если совсем честно, то раньше и не казалось ему, что его используют.

– Так бы и жил дурак-дураком, если бы Вика мне глаза не открыла! – думал он.

– Вот… а ты со мной спорил! – Вика похлопала Гошу по плечу, привлекая его внимание. – Ты потребовал показать тебе завещание?

– Не, как-то позабыл… – понурился Гоша. – Да, потом, уж десять лет прошло…

– Глупенький! Если завещания нет – у тебя есть доля и надо будет обратиться в суд! Если завещание есть, и ты там упомянут, не важно, сколько прошло – часть квартиры всё равно твоя! И мы восстановим справедливость!

– Да я ж его видел… Там было написано, что отец всё оставляет маме!

– Гоша, может, ты как-то не так прочел. Может, там другой лист был! На скольких листах оно было?

– Викуня, я не помню… – призадумался Гоша. – Видеть видел, но не сильно интересовался…

– Вот то-то и оно! На это и был расчёт! – торжествующе воскликнула Вика. – А может, это твоя мать сама и написала!

– Подделала что ли? – удивился Гоша. – Неее, это она точно не смогла бы! Что ты!

– Гошенька, милый… Ты тогда только-только лишился любимого папы, ты был в шоке!

– Ну, вообще-то, его Лизка больше любила. Он со мной так… ну, строговато обращался…

Вика вздохнула. Общение с мужем давалось ей нелегко. Собственно, если бы не мама, она и вовсе не справилась бы.

– Вика, ты должна им полностью управлять! Он, к счастью, совсем слабохарактерный, так что это будет просто, – мама всегда умела манипулировать окружающими. На дочь она смотрела без розовых очков. Вика не была красавицей, правда, уверенности в себе ей было не занимать. Тонкие кривоватые ноги, общая костлявость, тонкие губы, жесткие как солома волосы ничуть её не смущали! Ноги она скрывала брючками или длинными юбками с соблазнительными разрезами, позволяющими видеть ровно столько, сколько было выгодно их обладательнице. Губы скрывались помадой, а отсутствие бюста и прочих форм компенсировалось уверенностью, что «сейчас так жутко модно».

Всё это было совсем неважно, и отнюдь не мешало бы жить, если бы не ещё одна Викина особенность – характер. Из-за этого самого характера её бросали все ухажеры, которым она поначалу нравилась.

Характер Вики сформировался благодаря борьбе с внешностью. Вика так убеждала себя в собственной идеальности, что сама свято в этом уверилась, и теперь точно знала, она – драгоценный дар любому мужчине! Она может осчастливить любого! А раз так, тот, кого она выбрала для «осчастливливания» должен жизнь положить на то, чтобы быть рядом с Викой, исполнять её желания, просьбы, прислушиваться к малейшим намёкам, и бежать «к ноге» по первому легчайшему свисту.

С этим и возникали проблемы. Выбранные для «осчастливливания» сначала умилялись, потом удивлялись, затем начинали опасливо уточнять у себя: «она чё, серьёзно? Не, правда, СЕРЬЁЗНО?» Следующим шагом было понимание, что такая радость «и даром не надь, и в придачу не надь»!

Причём, у некоторых парней от первого пункта до последнего проходило всего несколько часов!

Дальше дело зависело от темперамента и воспитания «осчастливливаемых».

Кто-то высказывал Вике всё, что он думает о таких «роковых женщинах» вообще и о ней в частности, а кто-то просто сматывался, побыстрее да подальше, нервно озираясь и вздрагивая.

Неудачи Вику не смущали, она умело убеждала себя в том, что «они просто недостойны», зато Викину матушку это настораживало.

– Викуня, тебе уже тридцать… пора бы уже отловить и засундучить какого-нибудь…

Сама матушка с малолетства убеждала Вику в том, что её главная цель – выйти замуж и переложить все свои жизненные проблемы на плечи мужа.

– Вика, пойми, главное найти такого, которым ты будешь управлять… – наставляла она дочь, пока той не удалось заполучишь Гошу.

– Имя дурацкое, да и сам… невеликого рассудка, – решила про себя мама, – Раз в Вику влюбился. Но надо же дочку пристроить, так что выбирать не приходится! – рассуждала нежная мать, потому как Викин характер с годами портился и жить с ней всю жизнь родителям откровенно не хотелось. – Дальше-то только хуже будет! Хотя… семейка, конечно, не нашего круга, совсем не нашего… Училка-мать, такая же сестрица, сам какой-то инженер… Хотя, есть и плюс! Телок-телком!

Выяснилось, правда, что у зятя, кроме отличного качества – повышенной внушаемости, имеется и ещё существенный недостаток – отсутствие недвижимости.

– Что значит, всё твоей матери? А твоё где? – возмущалась Вика.

– Викуся, ну, мы же живём тут, – Гоша обводил рукой стены отличной двушки. – Чего тебе не хватает?

– Того, что это не моё! В смысле не наше! – вовремя поправилась Вика. – Милый, ну, это же несправедливо!

– Ну, так папа захотел! – пожимал широченными плечами Гоша.

– Миииилый, мне тебя так жааааалкооо! – глаза у Вики действительно красивые – большие, шоколадные и очень послушные воле хозяйке. Надо ей изобразить вселенскую скорбь – пожалуйста! Слёзы – легко! Восхищение, так, чтобы объект чувствовал себя самым-самым-пресамым – да на здоровье! Вот и сейчас слёзы потекли из глаз прозрачными тяжелыми каплями и Гоше стало казаться, что его никто никогда так не понимал и не любил!

– Долго ли умеючи… – думала Вика, пока Гоша с её помощью, «вспоминал» как его не ценили! Например, как сестра, после смерти отца, не обратила внимания на его переживания, а заставила помогать матери!

И ничего, что мама теряла сознание на похоронах, а тринадцатилетняя сестра нашла в себе силы не усугублять её горе, а старалась помочь. Это же мелочи… Гоша-то страдал!

Короче говоря, Вике не потребовалось много времени, чтобы убедить Гошу, что ему надо самому посмотреть завещание!

– Ты же знаешь, где оно лежит? Да? – допытывалась Вика.

– Да, конечно! У мамы все документы в двух нижних ящиках комода.

– Вот давай-ка ты сходишь и посмотришь!

– Неее, ну, это чего? Обыск, что ли? – Гоша замотал головой. – Как-то нечестно!

– Милый, ну, какой обыск? И почему это нечестно взять и посмотреть завещание твоего родного отца?

– Да я просто у мамы попрошу, и она покажет! – Гоша ощущал, что как-то не готов копаться в её вещах.

– Гошенька, как покажет? Как прошлый раз? Помашет у тебя перед носом? Так, что ты даже не помнишь, сколько листочков там было? – начала Вика, а видя, что Гоша собрался спорить, снова захлопала ресницами. – Мой беееедный, мой доообрый! Ты же постоянно им поддаёшься.

– Вик, мама не могла подделать документ!

– Гошенька, я же не настаиваю, что именно подделала! Может, всё было по-другому! Может, она просто как-то плохо прочла. Она же не юрист. Ну, вот не вчиталась и была уверена, что муж всё-всё оставил ей. Она же не очень-то подкована в юридических вопросах!

– Почему ты так думаешь?

– Ну, как же! Помнишь, когда она отдала целый дом твоему дяде? А мы с тобой думали, что будем туда приезжать и отдыхать?

– Да, это было…

– А когда твоя бабушка взяла и переписала своё имущество на эту… как там её… Зою! Твоя мама опять беззвучно согласилась. А ведь в её доли и твоя часть есть! То есть она привыкла о тебе не думать!

Логика во всех этих уверениях хромала на все четыре копыта, а уж уверения о том, что нотариус, разбирающийся с наследством, не обратил внимание на то, что сыну тоже что-то полагается, и вовсе были белыми нитками шиты, но какое это имеет значение, если тебя так жалеют, так любят, так защищают от всего белого света! Когда любимая жена смотрит сияющими глазами, и даже готова на жертвы – сходить вместе с тобой для моральной поддержки в розыске документов!

Гоша таял, утешал Вику, чувствовал себя на двадцать восьмом небе от счастья, не подозревая, что жена мысленно пинает его:

– Ну, скорее же, дозревай до того, чтобы завтра пойти!

И они пошли!

Гоша долго пытался вставить ключ в замочную скважину маминой квартиры.

– Ничего не понимаю… Ключ не тот?

– Ну, что ты копаешься! А ну, как она придёт?! – Вика притопывала ножкой. – И как только откроешь, убери этих своих уродов куда-нибудь! Ну, там в кухню или в туалет запри!

– Викуня, это какой-то другой замок! – наконец сообразил Гоша. – Не понял…

Вика злобно сверкнула глазами, одновременно испытывая некое невольное уважение к свекровке, которая так быстро среагировала и ярость, полыхнувшую, как лесной пожар.

– Ты что? Идиот совсем? Они поменяли замки! От тебя поменяли! – рявкнула нежная Вика.

Гоша тут же начал названивать матери.

– Мам! Ты почему замки сменила? Мы с Викой пришли, а тут замок другой!

Татьяна как раз только-только устроилась в комнате, которую ей предоставили будущие сваты, а тут…

– Погоди, ты же не говорил, что приедешь! Мы не договаривались… Меня сейчас дома нет.

– Я? Я что, не могу прийти домой? – завёлся Гоша.

– Гош, а зачем? Со мной поговорить? Так ты не звонил и не договаривался.

– Я…я… – Гоша внезапно сообразил, что это как-то странно. Он давным-давно вывез все свои вещи и мебель в двушку. Никогда просто так не приезжал. То есть даже сказать, что он приехал за вещью, которую забыл, не получится. И тут он вспомнил о том, что жена ему говорила о собаках…

– Я решил, что забираю Крока и Дила! – заявил он.

– Зачем? – Татьяна машинально погладила Дила, который сидел, привалившись тёплым боком к её ноге. – Вика же их не любит…

– Я? Ну, Лиза замуж выходит, и я решил, что пристрою их куда-нибудь ещё!

– Погоди! Я тебе сейчас Лизу дам, с ней и поговоришь! – Татьяна не поверила про псов. Ещё бы! Сына-то она знала много лет! Уж как-нибудь враньё от правды отличит!

Лиза, услыхав, что братец заявил о том, что забирает собак, и требует их выдать, только рассмеялась:

– Гош, ты чего? Ты же мне их отдал!

– Ну, отдал, а теперь возвращаю себе! – уже более уверенно заявил Гоша. – Они мои!

– Гош! Ты мне официально их передал! Письменно. Помнишь, мы с тобой договор подписали? И документы ты мне их передал, – Лиза не очень хотела демонстрировать родителям Андрея, какой у неё братец, поэтому потихоньку пошла в конец участка.

Гоша, если честно, так мало думал о собаках, что у него это напрочь вылетело из головы, и он принялся изворачиваться.

– Лиз, ну, я ж хотел помочь! Чего ты сразу… договор, договор… Можно подумать, что они тебе нужны! Я того… хотел пристроить их.

– Да, может, ты и не мог подумать, но нужны! Я их обоих люблю.

– А твой жених? Ему-то нафига такие уродцы?

– Уродцы? – Лиза прямо увидела воочию, как это говорит Вика. Говорит и кривит губы. – Гош, ты нигде не падал, головой не бился? Это самые замечательные собаки на свете! И да… Если ты хотел помочь, можно было бы у меня спросить! Поставить в известность, так сказать…

– А почему это вы сменили замок и меня в известность не поставили? – Гоша выпутался из «собачьих дебрей» и вспомнил, чего ради вообще тут стоит как три тополя на Плющихе!

– А почему мы должны тебя ставить в известность о том, что у нас замок сломался? – Лиза решила, что раз брат врёт как сивый мерин, то и она имеет право схитрить чутка… Хотя бы для того, чтобы посмотреть, чем всё это закончится. – Ты ж занят! Помнишь, как нас соседи заливали? Мы тебе звонили, а ты сказал, чтоб мы сами разбирались – ты с Викой занят. Так что пришлось самим идти покупать, слесаря звать.

Крыть было нечем. Гоша только хмыкнул, но глядя на разгневанную Вику, решился.

– А когда вы придёте? Мне б ключ взять!

– Зачем, Гош? – прямо спросила Лиза.

– Как зачем? Нууу, вот мы с Викой пришли и стоим под дверями!

– Погоди, а что там Вика делает? Неужели же тоже собак пристраивать отправилась? – Лизка была приличной язвой, а теперь ещё и с ужасом осознавала, насколько вовремя официально забрала Крока и Дила и с замком решила. Что Вика приехала к ним просто так, она не поверила ни разу!

– Я что? Не имею права прийти в родной дом? – рассердился Гоша.

– Ой, Гош, а ты мне ключики от двушки дай, а? А то ни у меня, ни у мамы их нет!

– Зачем? – удивился Гоша.

– Ну, как же! А вдруг я тоже приду и буду стоять под дверями, когда вас дома не будет!

– Это мой дом! – заявил Гоша уверенно.

– Ну? А наш тогда где? Там твой дом, хотя он мамин, тут твой дом…

– А почему всё её? – разорался Гоша.

– Да потому что одно ей завещано, а другое ею заработано! – Лиза умела говорить жестко. – И не лезь к ней со всякой ерундой! Понял?!

Она сбросила вызов и устало протёрла экран подолом сарафана.

– Ну и козёл же ты, братец! – с выражением сообщила она тёмному экрану и почувствовала, что на неё кто-то смотрит. Подняла голову.

– Привет! Я не хотел подслушивать, случайно получилось, – сообщил ей мальчишка, сидящий на ветке старой яблони, усыпанной зеленой завязью.

– Ничего, Миш… Я понимаю, – вздохнула Лиза. – Судя по всему, ты потом и так всё увидишь… Боюсь, что Вика – это жена моего брата, так просто не отстанет…