Глава 16. Мстя номер раз
У запасливых людей в сарае может быть много чего разного… Полезного и не очень, необходимого и лишнего из разряда «валяется, а выбросить жалко, мало ли пригодится…»
Именно такой запас и потребовался сейчас Тамаре Пилипенко.
– Илюш, поди, достань их, проверь, чтоб работали и поставь вдоль забора!
– Так они ж ещё не лезли. Как подгадаешь, где именно? Если бы были какие-то подкопы…
– Они не лезли, значит, надо, чтоб полезли! – Тамара собак не любила. Впрочем, кошек тоже, но про них сейчас речи не было, а вот проклятые собаки из жутко опасной породы, которых, с точки зрения Пилипенко, вообще повывести надо было бы всех поголовно, её напугали жутко. Ну, и разозлили, конечно!
Почему-то в голову Тамары не заглянула мысль о том, что она сама полезла на чужую территорию, на которой собаки находились с полного разрешения хозяев, и вообще-то были бы они опасными, а тем более жуткими, то пришлось бы ей туго! А её не то что не тронули, а даже и не рыкнули!
Но она настолько привыкла не думать о том, что надо уточнять, а можно ли ей зайти, настолько не учитывала желания хозяев дач, да и вообще окружающих людей, что такие мысли если даже и стучались в её голову, то им не открывали…
– А как сделать? – Илья гремел в сарае, прокапывая проход к нужному ящику.
– Приманку положим! Полезут и им капканом прям по мордам мерзким и даст! – Тамара ничего странного в таком действии не видела. Если где и шевельнулась мысль о том, что приманивать собак, чтобы их покалечить капканом, это как-то не очень законно, то она тут же была отметена рассуждением о том, что приманку потом можно убрать, да ещё затребовать компенсацию за вторжение на её территорию.
– А какую приманку? – живо заинтересовался Илья. – Чё они любят?
– Да вот у соседей и спросим! Чего гадать-то? Поинтересуемся, чего эти уродцы любят, типа они нам сильно понравились, вот и спрашиваем.
Пилипенко стояла в дверях сарая и говорила негромко. Сама любила подслушивать, что именно соседи болтают, так что предусмотрительно понижала голос, только вот никак не могла учесть того, что её внимательно слушает небольшой серый полосатый кот, который спрятался под кустами смородины и сверкал глазами оттуда.
– Ну, чё? Достал? – Тамара нетерпеливо всматривалась в сумрак сараюшки.
– Да, четыре штуки есть! Где-то был пятый, но его я не нашёл.
– Ладно, хватит и четырёх! Ну, чего ты там застрял? Выходи давай.
– Да поводки найти не могу, – донеслось из сарая.
– Чего?
– Поводки… Ну, цепочки к ним. Их же крепить надо на месте. К ним должны были быть цепочки.
– А ты когда их нашел, эти самые поводки были? – заинтересовалась Тамара.
– Были, конечно. Стал бы я брать некомплектные капканы!
– Ой, да ладно. Не надо нам их фиксировать. Надо, чтобы гады носатые туда попались. Вылазь!
Тамара выдвинулась из сарая, освобождая проход сыну, волокущему капканы, которыми вполне можно было ловить медведей.
Кот Фёдор под кустами недобро прищурился. – Моих личных собак ловить вот такой мышеловкой? Да вы обнаглели! – решил он. – Нееее, моя мстя будет ужасна! Только вот как бы сделать так, чтоб её на всех хватило? И на того Фроликова-гадикова и на этих халявоволовителей? Надо думать!
О том, что сначала надо думать, он понял давно. Тогда, когда его брат влез головой в пустую банку из-под кошачьего корма, выброшенную в мусорный мешок, который они на пару распороли.
Фёдор отлично помнил, как брат там застрял, как начал метаться, сослепу наталкиваясь на всё, что попадалось на пути, как начал задыхаться. Как он сам от ужаса взвыл, и именно это спасло братца. На истошный вопль из дома выскочили люди, изловили перепуганного кошачьего подростка, сняли с него банку, а когда тот от недостатка кислорода впавший в какую-то прострацию, приник к руке, которая его освободила, пожалели его, да и оставили себе.
Фёдор порадовался за брата, но понял, что тому просто дивно повезло! Могли бы не выйти, или не захотеть пачкать передние лапы, или вовсе убить за разорванный мешок.
– Сначала надо думать! – вывел он для себя первое правило жизни. Ему и следовал.
Сказать, что Лиза удивилась, когда соседка Тамара, улыбаясь акульей улыбкой спросила, а что любят её собачки, значит не сказать ничего.
– Ой, мне так ваши пёсики понравились, такие… миленькие собачечки! – заблажила Тамара.
– Да ладно… Где-то помер последний мамонт? Или Лохнесское чудовище устало прятаться от любителей сенсаций и покинуло этот мир? Неее, что-то тут сильно не так!
Лиза не была человеком наивным, в людях более-менее разбиралась, поэтому в приступ внезапной любви неприятной тётки к собакам поверить никак не могла. Зато подозрения промаршировали по её позвоночнику, вызвав миграцию мурашек.
– Не вздумала бы травануть… Кто её знает? Разозлилась, что Крок и Дил имущество чужое помогли вернуть законным хозяевам, вот и решила беды наделать… Запросто! Вон как улыбается, словно зубами изнутри изо всех сил улыбку придерживает. Аж страшно, как старается! Таааак, что у нас там крокодильчики мои категорически не любят? А! Ну, да!
– Что любят? Знаете, так уважают кальмаров, так уважают! – Лиза точно знала, что после того, как Крока и Дила в щенячестве приятели Гоши накормили сушеными кальмарами, и тем было очень и очень плохо, бультерьеры даже запаха этого деликатеса терпеть не могли!
– Кальмааааров, ничего се… Губа-то не дура! – улыбка на губах «милейшей» соседушки тут же растаяла, зато появилось брюзгливое выражение и этакая коварная усмешечка. – Поняяятненько…
– Ой, правильно я ей правду не сказала! Ну, будем надеяться, что ей не придёт в голову кальмара купить и ядом засыпать! Кошек-то вокруг много, могут позариться! – рассказывала Лиза будущим свёкрам, маме и жениху.
– Да, очень неприятные люди! Надеюсь, до гадостей не дойдёт, – вздохнула Ирина – мама Андрея. – Но за собаками лучше присмотреть.
Для того, чтобы обезопасить собак, их закрыли в доме, и соседку Людмилу предупредили на всякий случай, в ответ услышав от неё о том, как Крок и Дил филигранно избавили дачу от вторжения.
– Видимо, это Пилипенко и добило! Куда не повернётся – везде облом. Да не просто так облом, а бультерьерский! – сообразила Лиза.
– Ничего-ничего… скоро у неё ещё и кошачий облом будет! – рассудил Фёдор. – Да и не только кошачий.
Фёдор, несмотря на то, что был молодым котом, соображал хорошо, много чего видел, до встречи с Мишкой жизнь вёл трудную, так что хочешь – не хочешь, приходилось учиться общаться со всеми, с кем его сталкивала его кошачья тропка. А ещё… Ещё посчастливилось ему как-то пообщаться с одним очень мудрым котом! Многому научился он у того котяры, жаль только, что не отважился отправиться с ним в странствие… Хотя, с другой стороны и Мишку бы не встретил!
– Хе… надо же! И правда, капканы ставят. Во делаааа! – Фёдор внимательно наблюдал, как Илья настораживает капканы. – И кальмара туда кладут!
Что такое кальмар Фёдор знал – Людмила угостила. Ему понравилось, но у врагов он никогда и ничего не ел!
– Зато, знаю, кто слопает и не подавится. Да и не отравится, если что! – Фёдор помурлыкал Мишке, что бы он уснул поскорее, заглянул к Людмиле, которая готовилась ко сну, проконтролировал, как Маура кормит котят, и отправился заниматься местью.
Они есть везде. Их гонят, травят, уничтожают, но они возвращаются, наверстывая упущенное, заполоняя своим потомством норы, тайные пространства, подвалы и чердаки.
На дачах они, конечно, тоже водятся. Правда, стараются не показываться на глаза людям.
Зачем лишнее беспокойство? Нет, не людям, себе! Крысы любят жить сытно и тихо.
Врагов, правда, хватает… Нет, не кошек. Точнее, мало кого из кошек они опасаются. Только избранные кошки-крысоловки могут справиться со взрослой сильной крысой. Собаки опаснее. Терьеры всех мастей и родов, охотничьи породы, овчарки и бульдоги – все они могут угрожать безопасности крыс. Правда, и крысы опасны для них.
Но Фёдор, который никак не тянул ни на кота-крысолова, ни на овчарку или терьера, угрожающим не выглядел.
– Ээээй, есть кто? – он негромко пофыркал у крысиной норы, обнаруженной им на пустующей даче неподалёку от Пилипенко. – Нету? Ну, как хотите… Жаль, жаль, кальмары пропадают…
– Чего-чего пропадает? – из норы послышалось шуршание, и высунулся буроватый крысиный нос.
– Кальмары! Это такое вкусное… – начал было объяснять Фёдор, но его перебили.
– И полезное! Знаем мы, что такое кальмары. У нас здешние люди их очень с пивом уважают! Иногда сначала уважают пиво, потом опять пиво, а потом так науважаются всякого, что уже у них можно хоть полдачи уволочь… – крыс принюхался.
Да, кот, конечно, но мелковат и слабоват. А потом… не веет от него крысобойным талантом. Крыса ЭТО даже от котёнка-будущего крысолова почует!
– –А тебе, кстати, чего надо-то? живо заинтересовался крыс. – Нипочём не поверю, что ты по доброте кошачьей пришел нам кальмаров предлагать.
– И правильно не поверишь! Мне на вас вообще-то наплевать. Повыловят вас и ладно… Просто очень уж люди нехорошие! Не хочу, чтобы у них получилось хоть что-то из того, что они делают! – раздраженно дёрнул хвостом Фёдор.
Крыс пошевелил усами от любопытства.
– А чего это ты так их не любишь? – крысы вообще страшно любопытные по натуре, а тут ещё дело сулило лакомства, да и фраза про то, что их могут повыловить, заставляла прислушаться к речам кота.
– Слушай, ну, когда вы везде лезете и всё грызёте, это понятно – работа такая, но когда люди тем же занимаются – это уже перебор! Эти паразиты пристали к моим хозяевам! Я хочу отомстить!
– Да, люди, которые ведут себя как крысы – это какие-то нелюдьские люди! – согласился крыс. – А где ты говорил, лежит этот кальмар? И кто нас повыловить хочет?
Фёдор про себя хмыкнул. Крысак явно заинтересовался.
– У тех, кто хочет вас повыловить и лежит кальмар. И им-то я и хочу отомстить! А уж какие они на вас крысоловки поставилииии! Это ваааще! Я таких и не видал раньше. Огроооомые!
– Огромные? Вот такие? – крыс развёл лапы в стороны.
– Да неее, это ерунда! Гораздо, гораздо больше!
Крыс заинтересовался. – А кальмар там лежит такой же большой?
– Поменьше чем крысоловка, но намного больше, чем обычно кладут приманку! – объяснил Фёдор.
– Так чего ты мне голову морочишь? Покажи где? Где? Где такой большущий кусяра? – крыс засуетился.
– Так там не один кусок, а целых четыре! На четыре крысоловки! – признался кот. Он внимательно наблюдал за крысаком, а потом вдруг вспрыгнул на забытое под кустами пластиковое кресло и начал на нём топтаться.
– Ты чего это? Укладываться собрался? – возмутился крыс.
– Просто подумал, что вы ж слопаете кальмар, в крысоловки не попадёте, раз я вам их покажу, а как же моя месть? Я-то ни с чем останусь!
– Погоди-погоди… А что тебе надо? У них же ничего не получится – вот тебе и месть!
– Мне мало! – капризно заявил Фёдор. – Больше хочу!
Это крыс отлично понимал. Сам такой – понятие "малавата будет" для главкрыса было естественно как воздух. Даже зауважал кошака! – А надо-то тебе чего? – повторил он вопрос.
– А вот хочу, чтобы… – Фёдор сверкнул глазами и принялся излагать план действий.
Когда крысы в количестве восьми крупных взрослых особей дошли за Фёдором до капканов, только авторитет главкрыса спас их от поспешного пожирания приманки и попадания в капканы.
– Сссккккколллькоооо кккальммаррра! – у крыс даже лапы дрожали.
– Точно, как у Пилипенко, когда они приманку раскладывали! – сообразил Фёдор. – Только эти в восторге, а те чуть не плакали, что столько пришлось купить и выложить на приманку!
– Стоять! Не сметь! – главкрыс даже укусил пару-тройку подчиненных, чтобы вперёд него не лезли, умело обошел капканы, поудивлялся людскому размаху и масштабам. Быстро сообразил, как именно надо вытащить лакомство, чтобы остаться живым-здоровым и невредимым, а потом ловко изъял все четыре кальмаровых тушки и довольно зачавкал одной из них.
– Ничего не забыл? – Фёдор хмуро осмотрел главкрыса.
– Нее, сейчас всё сделаем. Знаешь, мне самому так не нравится. Это же такая пакость, что крысу пополам того… – крыс хмуро осмотрел металлические челюсти капканов. – Ну, ладно… мне эти самые люди, – он кивнул в сторону дома Пилипенко, – Тоже уже не нравятся. А раз так, мы им сами мстим!
Фёдор сделал вид, что обижен. – Эээй, лапы прочь! Я первый!
– Да счас! Мы сами первые! Крысы! Вперёёёд!
Фёдор вернулся домой под утро, когда мелкий накрапывающий дождик превратился в полноценный прохладный ливень. В такую погоду так приятно запрыгнуть в форточку, отряхнуться, проинспектировать миски, а наевшись досыта, отправиться под бочок к Мишке – отсыпаться.
Илья Пилипенко покосился в окно и со вздохом влез в безразмерную плащ-палатку, позаимствованную у одного соседа-грибника, и такие же огромные резиновые сапожищи, взятые взаймы на «до теплички дойти» года три назад у соседа – рыболова.
– Мам, я пойду гляну, чего там у нас поймалось… Чё-то тихо было!
– Может, они того… по носу и кранты! – прищурилась Тамара Пилипенко.
– Ну, гляну, короче, – он вышел из дома, старательно высматривая в кустах белых псов, и вдруг под ногой у него что-то щёлкнуло. – Аааааааа! Мааааааа!
– Ты чего вопишь-то? Что? Оба поймались? – Тамара сунула ноги в калоши, которые её покойный муж у кого-то позаимствовал уже в незапамятные времена, и выскочила за сыном.
– Ильяяяя… – она только руками всплеснула, уставившись на лежащего в луже под кустами малины сынка, у которого на сапоге и в районе бедра красовались два огромных сработавших капкана. Тамара ринулась было к нему, поскользнулась на мокрой глине грядки, почувствовала сильный удар по пальцам ноги и заорала громче сына – на её калоше висел ещё один капкан. В попытке удержаться на ногах, она нелепо замахала руками и вчавкалась в глинистую почву, попав второй калошей в последнюю сработавшую «крысоловку».
Визг и вопли от участка Пилипенко разносились по всем дачам, разбудив всех, кроме страшно довольного Фёдора и уставших и сытых крыс.