Глава 20. Позор развода и оправдательная расписка
Странно, как меняется жизнь, когда тебе не надо подчиняться чьей-то пустой прихоти, выслушивать чьё-то пустое недовольство, зависеть от чужого настроения и вспышек раздражения!
Ася вдруг ощутила такой дивный прилив сил, что собрала все вещи мужа и, бережно их запаковав, убрала в гараж.
Она переставила мебель так, как ей давно хотелось, но Сергеем не одобрялось, сняла проклятые жалюзи, которые тихо и давно ненавидела, нашила на старенькой зингеровской машинке лёгкие и светлые занавески и повесила белоснежный тюль. Дом облегченно вздохнул и, кажется, сам стал потихоньку верить в то, что его теперь будут по-настоящему любить, а не угрожать продать, просто потому, что он недостаточно престижный.
Во всех делах Асе помогала Арни.
– Вот уж подружка у меня… – смеялась Ася. Она за последние несколько дней смеялась больше, чем за последние десять лет! Радовали простые и давно привычные вещи, словно она последнее время жила во сне и только сейчас проснулась и обнаружила, что можно наслаждаться утренним запахом кофе, солнечными лучами, которые пробиваются через желтую с серебристыми узорами занавеску у неё в спальне, а отдёрнув её, можно радоваться уже зеленью и цветами сада, виднеющимися сквозь кружевные тюлевые завитки.
Можно вкусно завтракать яичницей и делиться кусочками сыра с повизгивающей от восторга беленькой Арни. Впрочем, яичницу Асина собака тоже любила, испытывая ко всем блюдам из яиц явную слабость…
Работа тоже приносила радость. Даже прополка.
– Сидишь себе спокойно на грядке, никто не мешает, никто ничего не говорит, не требует, не читает нотаций, не жалуется на придурков-сотрудников, поставщиков, покупателей, банк, приятелей, политиков, соседей и просто мимопроходящих людей. Тишина… Это такое счастье!
Нет, конечно, на дачах тишина – понятие относительное. Кто-то что-то пилит, где-то шумят дети, играет музыка, но этот фоновый шум был для Аси совершенно неразличим.
– Ну, все же просто живут! – думала она, когда раньше Сергей буквально из штанов выпрыгивал на звук работающей электропилы или слишком громкий хохот соседских детей. Он обожал бегать и ругаться с соседями, не уважающими его личное пространство, отчего шума становилось несоизмеримо больше! Зато теперь Ася понимала, какое счастье, когда рядом с ней нет этого постоянного бухтения.
Она делала себе самый простой обед – просто варила курицу и резала в бульон зелень, яйцо и свежий огурец, а кусочками курятины угощала свою собаку.
– И никаких безумных французских соусов и запеченного мяса по жаре! Хочу – вообще не готовлю. Вон, салатик себе порежу и хорошо! – удивлялась она такому простому обиходу.
Сергей не звонил, прислав одно СМС: «Ты об этом сильно пожалеешь!», которое, по его мнению, должно было бы ввести её в транс, панику и ужас, а вместо этого вызвало только равнодушное пожатие плечами. Ася уже успела позвонить юристу с работы, и та дала ей телефон знакомой, которая занималась разводами.
– Не переживайте! Вы ещё как-то мало хотите… Ну, у вас ещё есть время передумать. Отлично, что вы сразу подали заявление на развод! А то так бывает, что муж, сообразив, что грядёт раздел, ухитряется тайком продать часть имущества или переписать его на доверенных лиц… Да, по закону сделки разрешены только с согласия супруги, но всё равно продают, а потом надо аннулировать куплю-продажу, короче, лишняя головная боль, – юрист пообещала заняться Асиным разводом, и Ася совершенно успокоилась.
Сын, которому она позвонила и рассказала об изменениях в своей жизни, обрадовался! Да, так, что заорал: «Урррра! Наконец-то!» Зато Асины родители, её сёстры, брат и две тётки в почтенном возрасте, поочерёдно звонили в ужасе!
– Ася, ты сошла с ума? Немедленно возвращайся к мужу! – приказал ей отец. В семьдесят пять лет он был вполне бодрым, очень властным и решительным. – Ася, ты нас позоришь!
Ася абсолютно спокойно выслушала и его тираду, и возмущение собственной мамы, которая во всём и всегда соглашаясь с отцом, поддакивала ему и требовала немедленного воссоединения семьи!
– А сын? Ты подумала о сыне? Ему жениться, а родители в разводе! Это же какая приличная девушка на такое польстится! – мама накрепко впитала взгляды семидесятых годов прошлого века и держалась за них руками и ногами.
Ася выслушала и её, и обеих сестёр, и брата. Все они жили без разводов и считали, что это единственно правильный способ существования. Даже тёток Ася выслушала… Хотя, после ежедневных тирад Сергея это уже такая мелочь, право же!
А наслушавшись, она ответила всем разом:
– Значит так, дорогие мои и любимые. Вы уж решите, что вам комфортнее пережить, мои похороны или мой развод? – а пока семейство в шоке переваривало её слова, она продолжила:
– Жить я больше с ним не могу. Помереть – вполне, просто здоровье не выдерживает! В пятьдесят лет я и сама могу решить, что для меня позор, а что нет! Нет, тёть Зоя, он меня не бьёт, он меня уничтожает! Нет, братец, он не водку пьёт, а мои нервы и силы – ему достаточно! Мам, я тебя очень люблю, но вернуться я не могу!
Она прямо видела, как в большой «зале», так в родительском доме именовалась гостиная, воцарилась тишина. По громкой связи все расслышали её слова, переварили, загомонили, но Ася, погладив собаку, неожиданно твёрдо пресекла все гневные выкрики семьи.
– Нет! Если я вас опозорила – мне очень жаль, но смывать этот «позор» собственной жизнью я не буду, я только радоваться этой самой жизни начала!
Наверное, её семья ещё долго приставала бы к ней со всевозможными упрёками и требованиями, но, когда родителям Аси позвонил её муж, пока ещё муж, и вывалил на них накопившиеся претензии, мнение родичей изменилось.
– Дочь… у меня один вопрос! – голос отца был привычно строг. – Он всегда такой… занудень?
– Всегда! – честно ответила Ася.
– Вопросов у меня больше нет! Расписку я ему не отдам, и пошел бы он по известным маршрутам на все четыре стороны! – фыркнул прижимистый Асин отец, который когда-то выделив некоторую часть собственных долларовых накоплений в качестве приданого для дочери, для подстраховки взял с зятя расписку, не собираясь, разумеется, требовать возврата денег. Зять – мужик порядочный и надёжный, дочь с ним как за каменной стеной! И вот теперь этот самый «надёжнозастенный» зять вопил про то, что Ася полная дурища, и её родители должны ему в ножки поклониться за то, что он с ней столько лет валандался, а закончил проникновенную речь тем, что деньги, взятые взаймы на обустройство магазинов, он отдавать не будет!
– Это мне компенсация за то, что я столько лет с ней маялся! Вы мне ещё доплатить должны! – и этой роковой фразы было достаточно, чтобы семья живо пересмотрела свои мнения об Асином супруге. А сама Ася получила абсолютно не нужное ей прощение за «позор».
Все эти страсти прошли как-то мимо неё. Ну, развлекаются люди и ладно! А она ходит за грибами и ягодами, солит огурцы и варит варенье, получая от всего этого массу удовольствия.
Рита Михайловна, Асина соседка напротив, диву давалась:
– Ну, надо же, как она изменилась. Такая спокойная, радостная и собачку завела! Говорит, что на станции у мальчишек отняла.
Рассказывала она это Людмиле за чаем, а рядом сидел Мишка и морщился. По его мнению, ничего хорошего от тётки, которая могла допустить, чтобы топили котят и мучили кошку, ждать не приходилось по определению!
– Собаку завела… Ну-ну, не пришлось бы и её из канавы доставать! – проворчал Мишка Фёдору.
Фёдор, правда, так не думал. Он с Арькой уже познакомился, выразил осторожные сомнения по поводу её хозяйки, а потом, посмеиваясь, рассказывал Мауре, что его чуть не слопали.
– Эта самая Арька как воробей! Напрыгивает, верещит что-то возмущенно! Скандалит! Мол, не смей даже мявкать что-то про мою Асю! Она меня спасла и любит! Во как!
– Да она не злая вовсе. Правда, её муж совсем загнал, а так она пыталась его отговорить… – Маура никак не могла говорить об убийстве её котят, поэтому прикрыла глаза, стараясь успокоиться. А потом продолжила, – И меня она подкармливала. Это была наша тайна! Она мешочек корма для меня прятала!
– Ну, тогда ладно! – подобрел Фёдор.
Мишка тоже сменил гнев на милость. Случилось это когда он с бабулей, Лизой и бультерьерами отправились за грибами.
Крок и Дил не очень понимали, зачем люди ищут эти пахучие штуки, но радостно участвовали в поисках. Нет, поначалу они на них прыгали от радости, что объект найден и убежать не может. Несколько раздавленных грибов побудили Лизу провести с бульками воспитательную беседу и те уяснили, что эти самые грррибсы никуда не убегают, а значит, обезвреживать их не нужно.
– Просто позвать? – с сомнением покрутил носом Дил, переглянувшись с братом. – Ну, не знаю, не знаю… Прибить-то оно надёжнее, но как скажешь! – покладисто согласился он.
Крок и вовсе не спорил. Ему грибы нравились – нахлобучки на них приятные, бархатистые и прохладные!
С Кроком и Дилом поиск грибов шел весело и забавно, правда до момента эпохальной встречи двух цивилизаций – двух плотных, крепеньких, словно литых бультерьеров и одной махонькой, беленькой, пушистой и лёгонькой как одуванчик Арьки.
Арька ходила за грибами со своей Асей. Грибы в качестве еды она тоже не понимала, но раз хозяйка радуется – значит, оно и ей, Арьке, тоже очень нужно!
Она как раз вынюхала россыпь каких-то маленьких жёлтеньких грибочков, спрятавшихся среди мха и кустиков о которых хозяйка говорила, что это черничник, вынюхала, порадовалась и затявкала, привлекая внимание своей Аси к новой добыче и вдруг…
– Маааааааайайайайай! – заверещала Арька, подняв голову и увидев перед собой двух белых страшных-престрашных громадин.
Крок и Дил изумлённо переглянулись.
– Чего это она? А? – вопросительно фыркнул Дил.
– Ээээй, ты чего вопишь-то? – уточнил Крок, раскрыв пасть и обмахнув языком пересохший от неожиданности нос. – Ты вообще, кто?
Арька, узрев огромные челюсти, забыла, как лаять по-собачьи, кто она и вообще и в частности, вообще про всё забыла! Помнила только, что у неё есть последняя надежда – её Ася!
Вот к Асе она и ломанулась по целой поляне лисичек сквозь черничник и папоротник.
За ней, недоуменно переглядываясь, потрусили Крок и Дил.
– Надо бы присмотреть, а то или в яму рухнет или завязнет где-нибудь! – решили братья.
Арьке бежать было недалеко – Ася опасалась потерять свою собаку, поэтому всё время присматривала за ней. Услыхав истошный вопль своего сокровища, она кинулась на звук. А с другой стороны к той же поляне примчались Лиза, Людмила и Мишка, которые своими глазами видели, как что-то маленькое, беленькое истошно верещащее взбежало как белка вверх по ногам их соседки, а она, подхватив это непонятно что, сунула его за пазуху и грозно пошла на бультерьеров.
– Это вы тут на мою собаку напали? А ну, прочь! Убирайтесь! Не позволю её трогать!
И откуда что взялось! Фроликов не узнал бы в этот момент свою апатичную, кроткую и уступающую ему во всём жену.
На бультерьеров наступала валькирия с белой собачкой за пазухой!
Крок и Дил опешили. Переглянулись и только что плечами не пожали! В такие минуты собаки особенно жалеют, что не умею говорить по-людски. Так бы чего лучше – сказали бы:
– Мадам, мы вовсе и не собираемся трогать вашу визглю! Со всем нашим к вам уважением, мы даже не очень-то уверены, что это собака! А вы? Вы точно это знаете?
Но, чего нет, того нет… Поэтому, бульки очень обрадовались, подкреплению.
– Лиза сейчас всё объяснит! – обрадовались они, плюхнулись на черничник и синхронно завиляли хвостами.
– Ой, простите! Они вас напугали? Собаку напугали?
А потом, рассмотрев как следует белую «игрушечную» псинку, она всё поняла и рассмеялась. – Ой, они с чихуа дружат, видимо, пошли уточнить, нельзя ли с вашей подружиться. Они мирные! Честное слово!
Может, незнакомой девице Ася и не поверила бы, зато поверила соседке Людмиле, которая подтвердила мирность и дружелюбие страшных псов, а ещё пуще поверила её внуку, который бесстрашно начёсывал улыбающихся бультерьеров.
В конце концов, вся троица мало того, что познакомилась и обнюхалась, но и затеяла развесёлую возню.
Ася поначалу пугалась, глядя, как Арни ныряет в пасть то к одному, то к другому бультерьеру, а потом пугаться устала и отбросила это пустое занятие! Ну, даже такому начинающему собаколюбителю как она, было абсолютно понятно и очевидно, что они играют и получают от этого кучу удовольствия.
– Немыслимо разные! Мощные бультерьеры и лёгонькая пушинка. Только и общего, что цвет, ну и дружелюбие… – раздумывала Ася. Глядя, как её собака скачет по валяющимся на мхе бультерьерам. – Белая птица-тройка…
Она болтала с соседками, внутренне ожидая строгого окрика мужа, который пустые бабские разговоры не одобрял, а потом, сообразив, что теперь она сама себе хозяйка, отважно взяла, да и пригласила их всех к себе на чай!
– Арни, представляешь, я уже и не помню, когда ко мне кто-то из подруг приходил… Ой, ещё до рождения сына! – рассказывала она собаке.
Мишка на чай не собирался – чего он там не видал? Планировал сходить немного порыбачить. Зато про Асю уже думал значительно лучше.
– Надо же… Она ведь кинулась эту белую мелочь защищать! Да не просто так от кого-то, а от булек. Когда первый раз их видишь, поджилки только так могут завибрировать! Может… Может и ничего тётка? Хотя, я её за Мауру и котят всё равно ещё не простил!
Ася сидела за столом, стоящим под деревьями в саду, подливала чай своим гостьям, улыбалась возне Арни и бультерьеров, чувствуя себя такой безмятежно счастливой… Словно она давным-давно жила в каком-то подземелье, а потом вдруг выбралась на солнце и обнаружила, что туда, в опостылевшую темноту и духоту, больше можно и не возвращаться! Что ей можно остаться тут, в тепле, в солнечном золоте, среди зелени и птичьего чириканья, в саду и в окружении доброжелательных людей. В конце концов, зачем терпеть то, от чего уже невозможно жить? Зачем, если можно радоваться этой самой жизни? Для чего нести непосильную ношу, если её надо выбирать себе по плечу? Нет, если бы Сергей заболел или стал немощен, Ася ни за что бы его не бросила, но от дурного характера, который его владелец холит и лелеет, нет лекарства… Зато, такой характер способен уничтожить всё рядом с собой.
– Не хочу! Путь сам справляется с собой, или не справляется – его выбор, а я свой уже сделала!