Глава 30. Мам, я не хочу в школу
– Не хочу в школу? – утром Людмила заглянула в комнату, где устроила сына и рассмеялась. Здоровенный детина, щетина, синяки под глазами, вид, как с тяжкого похмелья, а глаза того самого Вовки, который ныл умоляюще: «Мам, ну, маааам, может, у меня простуда, а? Или эта… Как её… ангина? Мам! Ну, я так не хочуууу в школуууу!»
Владимир расхохотался. Вот только что со сна настроение было мрачным, сил не было, а тут так разобрало! Словно мамины слова смахнули плотные, солидные, надёжно уложенные слои его натуры, составляющие взрослого, опытного, жесткого бизнесмена, а под ними, ну, надо же! Давно не виделись, дружище! Тот самый Вовка, который честно прогуливал уроки, спасал погибающего в замерзшем пруду щенка, дарил маме неумело сделанные открытки и был таким счастливым! Самым счастливым человеком в мире!
– Ага! Может, у меня может, у меня простуда, а? Или эта… Как её… ангина? Мам! Ну, я так не хочуууу… – Владимиру тоже вдруг припомнились его детские хитрости.
– Так и не надо! Более того, или ты сейчас отлёживаешься дома, или ты едешь в больницу! – Людмила смешно погрозила ему деревянной лопаткой. – Я тебе официально заявляю, что прединфарктное состояние у тебя в наличии!
Владимир хотел было поспорить, рассказать о мировой важности его присутствия на работе, что без него там «всё пропало и все погибли» и тут же вспомнил, что это вообще-то без него всё спасли и всё работает!
– Ща! – он добыл смартфон, позвонил своему заму, выдал несколько ценных указаний, потом, сменив тон с делового на наисладчайший, перезвонил главбуху.
– Мария Владимировна, Машенька, я вам забыл сказать, что я вас люблю! Нежно и трепетно! Но понимая, что вы замужем, и я против вашего мужа никак не котируюсь, прошу о снисхождении! Я чего-то того… Приболел.
– Поняла я, поняла! – рассмеялась главбух. – Не трогать вас, не звонить, не вспоминать даже!
– Именно! – обрадовался Владимир. – И не вспоминать, чтоб не икалось! И да… если что… Я развожусь с женой, поэтому, если она приедет, гнать её поганой метлой! Я сейчас ещё дам распоряжение, чтобы её в офис не пускали, но если будет звонить…
– Поняла! – Мария сообразила, что директор тем самым давал ей понять, что доверяет и тихонько заулыбалась. Кроме того, сердце грело то, что эта паразитка теперь не будет появляться у них в офисе, вздёргивать бровки, словно зашла в давно нечищеный свинарник и манерно выпячивая губы, звать: «Зааааяяя, ну, скооолько ты будешь занимаааться этооой скууучиищееей?»
При учете того, что всем было известно, что раньше она работала на ресепшене в фитнес-центре, у всего женского коллектива офиса при виде этой особы отчаянно чесались когти.
Личная секретарь Владимира, его обожавшая, и вовсе из последних сил сдерживалась, чтобы не вылить на Нику кофе. Особенно, когда она начинала выпендриваться, что мол, кофе не такой, и сварен не так…
– Он… ну, где были его глаза! – возмущалась секретарь Лена. – Ну, ладно, нужна тебе красавица! Понимаю! Но эта! Она же выыыыыдраааа! – Лена никаких видов на начальство не имела, недавно и по большой любви вышла замуж и злилась просто из-за того, что отчётливо понимала, что именно из себя представляет жена её директора.
Зато теперь в офисе чуть не народные гуляния начались. А что? Логично! Во-первых, не разорились. Во-вторых, пятница! В-третьих, не будет больше мерзкой особы, которая их всех дружно выводила из себя.
– Неее, это он прально сделал! – со знанием дела кивал один из водителей. – Я ж её возил! Ну, такая… ээээ, как бы это… Короче! Такое с возу, и Володьке, и мне токо легче!
Владимир и понятия не имел о ликовании в собственном коллективе, он просто дал распоряжение Нику больше и на порог не пускать, связался со знакомым адвокатом, попросил его заняться его разводом, а потом отключил смартфон и улёгся обратно – спать.
Вокруг шумела неспешная дачная августовская жизнь. Мишка, который успел уже сходить за грибами, хвастался бабушке добычей. Людмила чистила крепенькие прохладные подосиновики и подберёзовики, снимала липкую кожицу со шляпок маслят, любовалась тремя отличными боровиками и двумя горстями лисичек. Фёдор озадаченно удивлялся странностям людей, Маура вылавливала котят из зарослей девичьего винограда, где они устроили весёлую возню. И тут раздался неожиданный звук.
Фёдор прислушался. – Странно, вроде как лают Крок и Дил. Только они же не должны были приезжать! Они ж в городе!
Любопытство у котов в крови. Вот это самое любопытство и заставило Фёдора перестать обнюхивать грибы и отправиться в разведку.
Он пробрался к заветной калитке и уставился на соседний участок, стараясь высмотреть приятелей.
– Не понимаю… И где они? Точно же лаяли! Я чего? Этих… как их… подосяяяновиков нанюхался? Мерещится?
– Ряяяв! Фёдорррр! – слева за забором Пилипенко, над кустами смородины возникла белая морда, клацнув зубами так, что несколько наиболее нервных смородиновых веток стряхнули листья.
– О! Я так и знал, что вас слышал! – Фёдор сделал вид, что и не волновался вовсе и соскучиться не успел, и вообще… Есть там псы, нет там псов, ему, как порядочному коту, это совершенно безразлично! Он собирался и вовсе удалиться с самым безразличным видом, но всё-таки не выдержал. Проклятое кошачье любопытство заставило уточнить: – А чего это вы там? Вы сожрали Прилипов?
– Да ты же ничего не знаешь! Это теперь наш дом! – снова взлетел вверх восторженный Крок.
– Его наша Таня купила! – подтвердил более солидный и выдержанный Дил, который активно работал секатором, выкусывая смородиновые ветки, которые были на его взгляд лишними.
– Да! И мы теперь тут живём! Мы уже долго тут живём, почти что полчаса! Так Таня сказала!
-Ага! – подтвердил Дил, прогрызаясь сквозь заросли кустарника, давным-давно не видевшие ухода. – Так и сказала, что мы тут уже полчаса, а Прилипы уже почти всё ободрали!
На другом конце участка были слышны какие-то сдавленные ругательства и погромыхивания.
– Так они же весь дом уволокут! – удивился кот беспечности бультерьеров.
– Он из большииих и тооолстых палок сложен, они брёвнами называются, – объяснил Дил. – Так Таня сказала – что брёвна не утащат, а всё остальное нам и не надо!
– Ну, не знаю, не знаю… Эти люди могут всё, что угодно утащить! – засомневался кот. Он даже представил, как Пилипенко вытаскивают из бока дома кусок и, упираясь, волокут его куда-то вдаль.
– Да там и Лиза, и Таня, и Лизин Андрей, и его родители – все следят, чтобы Прилипы ни брёвна не уволокли, ни чего-то другое нужное! И даже хозяйка нашего Фунтика там! Она с Прилипов деньги добыла.
– Мяоооо! – уважительно протянул Фёдор. – Сильна!
– Она сказала, что не даст им продать дом. Всем-всем покупателям будет рассказывать, что их тут обжулят! – насмешливо пофыркал Крок. – Классная тётка, жалко Фунтика не привела. Сказала, что нельзя маленьким такое слышать, как эти… Прилипы выражаются. Ещё этим… свинякой вырастет!
– Да, и мы решили, что пока, чтобы нам тоже это самое не слышать, лучше тебя позвать. Новости рассказать! – псы считали Фёдора существом пристайным, вот и радовались, что теперь будут рядом на постоянной и законной основе!
Дил, упираясь крепкими задними лапами, вылез из куста и достал какой-то странный предмет. Нет, он бы лучше с мячиком поиграл, но все заняты, а тут что-то такое валяется… непорядочное!
– Вот люди… Чего-то такое в куст воткнули, и оно тут росло! – он попытался скосить глаза и рассмотреть то, что держал в зубах, но у него не вышло – обширная морда несколько мешала обзору. Тогда он бережно выложил этот самый предмет на землю. – Непонятная штука!
Фёдор как раз похожую вещь видел.
– Это точно Прилипов! Ты им отнеси – они так рады будут! – фыркнул он. – Они такие вещи люююбят! Прямо увешиваются ими!
Не то, чтоб Пилипенко были рады появлению одной из страшных и ненавистных собачищ, тем более, волокущего огромный медвежий капкан.
– Надо же! Какие вы охотники, оказывается! – хмыкнул кто-то из соседей, наблюдавший эпохальную погрузку и глобальный переезд. – Эээй! А окна-то вы зачем снимаете? Вы чё? Дом совсем обобрали?
– Да ты глянь, глянь! Провода тянут! Проводку ободрали что ли? – ахнул другой сосед. – Да что же вы им позволяете?
– Мы и так собирались все внутренности переделывать. И окна новые заказали, и электрику будем делать. Так что нам только на руку, – тихо объяснила соседям Татьяна. – Только чшшш! Так-то они всё бесплатно вывезут, а так – нам придётся и за разбор, и за вывоз мусора платить!
– Аааа! Кто подложил мне под ноги эту железяку? – взвыл Илья Пилипенко, споткнувшись о капкан, оставленный заботливым Дилом поближе к их машине.
– Это тебе собачки всю твою сущность собрали! Чтобы ты чего не забыл! – донеслось из толпы. – Глянь, пакует! Не, ну пакует же! Ты, главное, его не ставь ни на кого, а то попадёшься в такой, без потомства останешься!
Ни шум, ни вопли Пилипенко, ни лай радостных псов, изо всех сил помогавших собирать всякие мелочи и подкладывать их на дороге неприятных людей, ни смех соседей, наблюдавших за добровольными помощниками, не разбудили Владимира.
Он спал, как в детстве – безмятежно, спокойно и крепко. Причина этого сидела у него на груди и мурлыкала.
– Маура, ты же моя умница! – Людмила улыбалась кошке, заглядывая в комнату. – Не волнуйся, дети уже поели!
Котята, заскучавшие без матери, пришли к ней, какое-то время подремали рядом, а потом устроили скачки на спящем человеке.
– Ой! Это ещё кто? – Владимир никогда не просыпался, получив по уху крохотной лапой.
– Доброе утро, дружок! Это тебя так будят! – Людмила кивнула. – Выглядишь значительно лучше! Уже почти совсем похож на человека! Пошли завтракать и обедать. Как раз можно уже два в одном!
Маура степенно спрыгнула с кровати, фыркнула что-то котятам, и они вместе удалились, а Владимир всё лежал, наслаждаясь странным ощущением покоя.
– А где Мишка? – поинтересовался он у матери, с аппетитом расправляясь с едой.
– У соседей. Там происходит эпическое действие по избавлению нас всех от семьи, которая замучила всю округу. Так что это довольно интересное зрелище!
– Замуууурчательное! – подтвердил Фёдор. Он выглядел очень и очень довольным. Ему за пару часов наблюдения за Пилипенко, пока они занимались переноской вещей и спотыкались обо всё, что им подкладывали под ноги заботливые Крок и Дил, удалось многое.
– Даже корма не жалко! Нет, правда! Оно того стоит! Да и крысы рады.
Он благожелательно оглядывал приятеля-кота, старательно подъедающего корм из их с Маурой мисок, и вспоминал, как много они всего успели сделать, пробравшись в кузов грузовика!
– Фёдор, а почему ты не велел ничего делать в самом дальнем конце этой Прилипоперевозки? – наконец уточнил у него Эдик, наевшийся от души.
– Потому что там пассажиры! – насмешливо пофыркал Фёдор. – Ну, что ты так смотришь! Часть крысиной семьи хотела отделиться и найти себе хорошее место для жилья, вот и поехали с этими… Там-то им всегда будет и где спрятаться, и что погрызть. Да и Прилипам будет нескучно! Как говаривал самый умный кот, которого я видел в своей жизни: «Надо действовать тем, что у тебя под лапами и использовать всё, что под них попадается!»
Владимир очень удивился, обнаружив своего сына, играющим с тремя бультерьерами.
Мишка бросал им палку, и вся троица – два больших, белых, словно литых пса и маленький странноватого вида щенок, неслись во весь опор за игрушкой.
– Крок, не тащи бревно! Я всё равно не буду его тебе бросать! Дил! Не наступи на Фунтика! – Мишка хохотал так радостно, что Владимир сам разулыбался. Правда, как только сын заметил, что отец на него смотрит, он сразу сделал вид, что ничем таким не занимался.
– Дил, всё. Не будем больше играть… – он сочувственно погладил недоумевающего бультерьера по носу.
– Почему? Им, по-моему, очень хочется ещё! – Владимир чувствовал себя неловко. Странное ощущение возникает, когда вот он, твой сын. Ты его знал с рождения, видел каждый день, даже иногда общался. А выходит, что ты про него ничего не знаешь – это незнакомый для тебя человек. – Я не думал, что тебе нравятся бультерьеры.
– Нравятся, – Мишка отвечал сухо. Ему очень хотелось, чтобы отец уехал. Ну, в самом-то деле, что ему ещё надо? Поспал, отдохнул, вон, выглядит лучше, ну, и ехал бы уже к себе.
– Миш, может, поговорим? – Владимир чуть не добавил глупую фразу: «как отец с сыном», но сдержался. Сына он воспринимал, как нечто нужное в жизни, но не очень интересное. Мишка его постоянно разочаровывал. Его первая жена жаловалась на сына почти всё время. Ника – тем более. Когда он сам с ним пытался пообщаться, сын был на взводе. Или истерил, или тупил, или наглухо замыкался и молчал. Короче, общение не ладилось. А тут выяснилось, что это не просто подчиненный объект под названием "сын", а… человек!
– Зачем? – мальчишка глянул хмуро, а потом, совсем по-другому, посмотрел на третьего бультерьера. – Фунт, ну, что ты уже жуёшь! Нам чего твоя хозяйка велела? В пасть ничего не тащить, в грязь не лезть и на все дачи не хрюкать!
Владимир успел мимолётно расстроиться тому, что сыну и смотреть-то на него не хочется, а потом он невольно сфокусировался на странном щенке.
– Погоди-ка… Так это же поросёнок! – осенило его.
– А ты думал кто? – хмыкнул сын. – Хотя его постоянно за щенка принимают.
– Что значит принимают? Я и есть собак! Я бультерхрюк! – последний забавный звук у Фунтика получился потому, что он обнаружил целую горку ботвы, выброшенную Ритой Михайловной, и с забавным писком ринулся туда.
– Ой, Фунтик, ну, ты и даёшь! – Мишка обнаружил, что очень трудно злиться, когда рядом эта развесёлая компания. Когда Дил, всё-таки принёсший огромную дубину и попавший ею под колени отца, роняет его на травянистую обочину, и в качестве извинения, активно вылизывает его руки, а потом, обнаружив, что человек не ругается, и лицо. Когда Фунтик, будучи поросёнком добрым и щедрым, от души делится найденной молодой морковкой, случайно попавшей в охапку ботвы. А Крок, в качестве дружеской помощи по подъему нового человека, усаживается ему на колени всей увесистой булькотушкой.
– Милый, ты жив или тебя уже утоптали? – любознательно уточнила Людмила, глядя на смеющегося сына, пытающегося убедить бультерьеров и поросёнка, что его не надо лизать и кормить привядшей морковкой. – Да, знаешь, по-моему, сейчас ты гораздо больше жив, чем всё последнее время!