Глава 29. Стоимость мира без прощения

Мишка не собирался подслушивать разговор, это получилось случайно. Услышал он достаточно, чтобы понять – всё хорошее в его жизни закончилось.

– Если он разорился, то приедет жить к бабушке! Ну, почему? Почему? Я только-только нашел себе место! А он…

Мишка ревновал. Когда отец приехал в прошлый раз, он разозлился! Так хотелось крикнуть:

– Убирайся! Она моя! Ты столько лет о ней не вспоминал, она тебе была не нужна! А теперь не ты, а я с ней буду жить!

Он не случайно спросил у бабушки, любит ли она отца. Хотел даже на неё разозлиться, когда она сказала, что любит, но не вышло. На бабулю у него даже сердиться не получалось.

Но тогда обошлось. Он просто переночевал и уехал. А теперь…

Мишка ушел к себе и начал ходить по комнате, раздумывая, как ему теперь быть.

– А если… Если он разорился, как мы будем жить? – эта мысль его встревожила. Нет, он не был жадным к вещам, насмотрелся в школе на фирменное шмотьё, которым кичились некоторые. Нет, мама ему покупала дорогое и модное, отец по инерции заказывал вещи тех же фирм, хоть Ника и пофыркивала, но Мишке было без разницы.

Зато теперь он ходил с бабушкой по магазинам за продуктами и на рынок у станции, начал соображать, что и сколько стоит, вот и смутился, а хватит ли денег у бабушки на него и на Фёдора? А если не хватит, то что?

– А ещё и Маура! – спохватился Мишка.

Помыкался, помыкался, да и отправился к бабушке с вопросом.

– Ба, а мы же котов не выбросим? Я могу с Фёдором делиться!

– Ээээ, чего? – Людмила переживала за Володю, но сумела сообразить, что у Мишка какая-то своя трагедия. – Миш, что ты такое странное сейчас сказал?

– Ну, если папа разорился, ой! Прости, я не хотел подслушивать. Случайно…

Людмила притянула внука к себе и поцеловала в макушку. – Поверь мне, на тебя, Фёдора и Мауру нам хватит точно!

– А на тебя тебе хватит? – осторожно уточнил Мишка. – Если что, мне велик не нужен… Его и продать можно! Он дорогой.

У Людмилы хватило сил, чтобы не засмеяться и не заплакать. Она просто покрепче обняла Мишку, хотя тот что-то бубнил про то, что он не маленький уже.

– Не бойся! Мы же вместе и мы – сила! – кто бы знал, как Мишке надо было это услышать. Он сразу как-то расслабился, привалился лбом к бабушкиному плечу, машинально погладил встревоженного Фёдора.

– Федь, не бойся, мы справимся! – утешил он кота. А потом всё-таки не выдержал. – Ну, почему? Почему он не может оставить нас в покое?

Людмила покосилась на внука и вздохнула.

– Ты, когда Фёдора нашел, что про него подумал?

– Ну, мне жалко его стало, когда я понял, что он болеет и голодный. Да и идти ему некуда было.

– Вот и ему сейчас некуда идти… Он не был таким… холодным и колючим. Когда-то даже щенка спас, – печально улыбнулась Людмила. – Так радовался, что ему нашлись хорошие хозяева! А вырос, выучился, начал зарабатывать, потом больше, больше, больше… Ему стало казаться, что он сильный, всё может, со всем справится сам. Что все мои слова – это глупость. Ведь в мире, куда он смог пробраться, деньги значили почти всё. Ну, это ерунда, разумеется, но ему так казалось. Вот он и бежал за этими деньгами. Бежал, бежал, а теперь потерялся… Чувствует себя плохо и идти ему некуда…

Мишка покосился на Фёдора.

– Да, именно так, – кивнула бабушка.

– Но ведь он столько лет о тебе не заботился, вообще не вспоминал! И ты его простишь?

– Солнышко моё, чего будет стоить мир, в котором мама не простит ребёнка? – Людмила вытерла глаза. – Ты не думай. Он, как только стал хорошо зарабатывать, высылал мне деньги. Каждый месяц высылал. Я говорила ему, что мне не нужно, но он же упрямый… А я их и не трогала – мне всего хватало. Так что у нас с тобой есть вполне-вполне приличная сумма денег, есть квартира, этот дом – бабушка ласково погладила стену над кухонным столом. – Машина есть, а ещё наши коты! Вот мы с тобой какие богатые.

– А он теперь бедный… – протянул Мишка.

– Он и был таким, только не понимал этого! – Людмила вздохнула. Нет, она пыталась поговорить с сыном, но он, полный уверенности в своём успехе и состоятельности, и не подумал прислушаться. – Понимаешь, богатство денежное это такая относительная штука… Знаешь, как говорят: «Богатство течёт, не прилагайте сердца». Ну, повезло заработать и хорошо. А он приложил… Да так, что кроме этого самого богатства мало что видел. Ой, хоть бы доехал нормально. Голос у него был нехороший.

Мишка принялся думать. В последнее время об отце он старался не вспоминать – слишком уж хорошо ему тут было. Безопасно, спокойно и счастливо. Только-только он поверил, что так и будет, и вот, на тебе! Эти взрослые со своей жизнью, деньгами, проблемами!

Он покрутился в кухне, но видя, что бабушка задумалась, выскользнул из дома.

– Плохо ему стало, и побежал к бабушке! – ворчал Мишка, пробравшись в заросли у дома. Там звенели комары, Мишка лениво от них отмахивался и наглаживал своего кота, прокравшегося за хозяйскими ногами. Он вспоминал, каким его нашел и морщился. Как можно отца сравнить с Фёдором? – Ему вечно всё не так! Такой… недовольный. Морщится, словно я тупой совсем или орёт почём зря! Или смотрит, словно меня тут и нет!

Подъехавшая машина Мишку насторожила. – Приехал что ли? Так чего не выходит? Или это не к нам?

Владимир долго сидел, уставившись на темноту за лобовым стеклом, весь этот день, уже ушедший, прожитый, словно сгустился, сконцентрировался, вернулся и крутился перед его глазами.

– Как так вышло-то? А? – он с трудом выбрался из машины, машинально нажал кнопку на брелоке, пискнула сигнализация, и ему вдруг захотелось отшвырнуть от себя подальше ключи от машины, словно это они были во всём виноваты.

Мишка смотрел во все глаза. Отец был совсем на себя не похож.

– И, правда, как подбитый камнем…

Бабушка, выйдя на крыльцо, торопливо сбежала со ступенек, обняла отца, и Мишка снова сердито и ревниво нахмурился.

– Володя, как ты? Тебе плохо? Что? Сердце? – она машинально обратила внимание на торопливо опущенную от груди руку. Перехватила запястье.

– Мам, уже ничего. Я кардиограмму делал, всё нормально. Почти.

– Володь, никакие деньги этого не стоят! Бедный ты мой!

Он стоял у крыльца, на две ступени ниже мамы, и удивлялся, почему как-то позабыл, что она такая миниатюрная? Раньше-то, когда школу заканчивал, помнил. Даже на руки её поднимал, торжествуя, что уже такой сильный. Мечтал, что сможет её избавить от всех-всех сложностей.

– Пошли, я тебе давление смерю, пульс нехороший.

– Да уже всё нормально… – повторил он. – Не волнуйся. Хотя день, сегодня был, конечно… Я чуть не того… А Ника… Ника сбежала! Представляешь? Она так струхнула, что я разорён, что даже скорую не собралась вызвать. Собрала цацки, шмотки, деньги сняла с карты, которую я ей на расходы дал, и свалила, – Владимир неловким жестом взялся за голову.

– Ээээ, тебя сильно обидит, если я скажу, что ты дёшево отделался? – уточнила Людмила. – Даже потеря денег лучше, чем человек, на которого никак нельзя положиться!

– Да я только на тебя и могу… – Владимир хмуро усмехнулся. – Тебе-то всё равно, сколько у меня денег.

– Я тебе больше скажу. Все деньги, которые ты мне последние десять лет слал, у меня на счету и в твоём распоряжении. Я на себя и Мишку заработаю.

Владимир недоуменно поднял глаза и уставился на маму. Только сейчас до него дошло, что он в пылу переживаний, не сказал ей, что всё на месте! Что он потерял максимум половину испанского дома! Открыл рот, чтобы объяснить, и тут сообразил, что напрочь забыл про сына.

– А Мишка знает? Ну, что…

– Да, я слышал. Случайно так вышло, – из темноты показался Мишка. Выглядел хмуро, словно злился на отца. Да так и было! – Мне тоже всё равно, сколько у тебя денег!

Владимир с сомнением поднял брови. – Ну? Правда? То есть отсутствие нового компа, планшета, айфона и шмоток ты переживёшь?

– Переживу! – Мишка открыл было рот, чтобы сказать ему, что да, всё это здорово, конечно, но с бабулей ему и без этого хорошо было! Хорошо, как никогда в жизни! И не нужны ему никакие подачки и сам он Мишке не нужен! Тут рядом появился Фёдор и потёрся о его ногу. И Миша неожиданно решил не добивать отца. Подумалось, что ему, небось, и так плохо, вон, и правда, какой-то убитый!

– Не думай об этом. Я обойдусь. Правда.

Владимир изумленно смотрел на никчёмного, упрямого, туповатого и вредного мальчишку, который никак, ну, никак не соответствовал его представлениям о наследнике! А потом, уловив какое-то движение внизу, покосился туда и увидел кота.

– Это Фёдор, – суховато представил Мишка.

– Я и не знал, что ты кошек любишь, – растерялся Владимир.

– По-моему, ты многого о Мишке не знаешь, – невесело рассмеялась Людмила. – Ладно, пошли. После такого шока тебе отдохнуть надо.

– Это да. Только вот шок у меня оказался значительно меньше, чем казалось первоначально! – Владимир шел за мамой и всё оглядывался на насупленного Мишку, который поднял кота и устроил его себе на шею, как воротник. Настроение стало внезапно улучшаться. Странное оно у него сегодня…

– Короче, моя драгоценнейшая Мария Владимировна – это главбух мой, – пояснил он слушателям, – Успела спасти все деньги! Я ей премию выписал, но, по-моему, этого как-то маловато!

Людмила изумленно обернулась. – О как! Так ты за один день и разорился, и спасся? А Ника? Она про это ещё не знает?

– Неа. Да мне без разницы уже! Заявление на развод я подал. Завещание на тебя написал. Не смотри на меня так, словно ты меня сама прибить готова. Это разумно. Я только на тебя и могу рассчитывать. И Мишку только тебе могу доверить. Миш, ты чего хочешь? Раз уж я не разорился, что подарить?

На Владимира периодически нападали приступы щедрости, и он дарил сыну реально дорогие вещи, которые поддерживали его статус в классе.

– Ничего! Бабушка за тебя волновалась, а ты даже не сказал ей, что у тебя всё хорошо! – буркнул Мишка и удалился с Фёдором к себе.

– Злится… – фыркнул Владимир.

– Конечно, злится. Я очень переживала, но и он тоже волновался. И вовсе не оттого, что ты ему компьютер крутой не купишь! – она покачала головой на недоверчивый взгляд сына. – Мишка у нас замечательный! Вон, хоть Фёдора взять… Он же его из вашего дома привёз.

– Мам, ну, этого не может быть! – Владимир косился на тонометр, считая, что это потеря времени, но решил не спорить. – Я б кота-то заметил!

– Ты много чего не замечал, мой хороший. Миша нашел кота с подбитой лапой у тебя за гаражом – у него там было убежище, кормил его, приручил, кот восстановился, а дальше… дальше приехала я, – Людмила сочла давление вполне допустимым и выставила перед сыном тарелку с ужином.

– Вот почему он тогда не хотел ехать, – запоздало сообразил Владимир. – Так чего же мне не сказал?

– И что бы ты сделал, в свете ожидаемого появления наследника от Ники? – саркастически уточнила Людмила.

Он едва не подавился, так ярко вспомнились изумленные глаза Мишки, наливающиеся злыми слезами, когда он тряс его за шиворот и орал в лицо, требуя послушания.

– Нда… – он отложил вилку. – Как-то я был неправ. Слушай, неужели же он ухитрился кота спрятать и тайно увезти его? Или ты знала?

– Я спросила, что его там держит. С учётом наличия Ники, которая строила сложные-презрительные конструкции на физиономии, это должно было быть что-то очень значимое!

Владимир припомнил, как стремительно мама ухитрялась раскусить все его секреты и рассмеялся. – Шансов у него не было!

Как же давно они не разговаривали! Он с изумлением вспоминал, как сидел в машине, и у него не было сил даже выйти. Сейчас схлынула, куда-то исчезла вся та грязная и мутная пена, которая возникла вокруг после отъезда Ники. Оказалось, что это так важно – поговорить с кем-то близким, реально важным для тебя, с кем-то кому ты доверяешь безусловно.

Тикали старые часы на стене, пришла познакомиться и заторопилась обратно к проснувшимся котятам Маура, через форточку пришел Фёдор, который дождался, пока Мишка уснёт и отправился погулять.

– Ты, может, спать пойдёшь? – Людмила подливала чай сыну и машинально гладила кота. Нет, она бы и снотворное ему дала, но видела, что ему очень важно именно поговорить. Их разговоры словно вытягивали его из памяти вчерашнего дня, заживляли и успокаивали сердце.

– Нее, мне хорошо! Можно, мы ещё посидим? – он грел руки о чашку, косился на Фёдора, а потом осторожно протянул к нему ладонь. – Ишь ты. Недоверчивый!

– Так ты пока не заслужил, – пожала плечами Людмила. – А кот, между прочим, замечательный! Он Мишку от бультерьеров защищал.

Владимир слушал про Мишку и изумлялся. – Мне вообще кажется, что ты про кого-то другого рассказываешь!

– Милый, а как часто ты с ним сам общался, а не слушал, что тебе Ника в уши дует?

– Дааа, это вот ты права! Чё-то я сглупил. Надо было не позволять ей…

– Надо, и тебе теперь придётся заново знакомиться со своим сыном, – согласилась Людмила, понимая, что сейчас сын заговорит о том, что его гложет. Ситуация с деньгами была очень опасной, безвыходной, но она разрешилась благополучно, оставив только изумление и благодарность в адрес Володиной главбухши, а вот Ника…

– Я ж знал! Ну, что она не образец преданной и верной жены. Но мне казалось, что я справлюсь с этим, что я всегда справлюсь, а оно вон как получилось!

Он стиснул зубы так, что они заболели, сжал кулаки. Когда уже вечером он обнаружил на смартфоне сообщение о том, что с карты сняты деньги, он даже не удивился. Ника просила кинуть ей на его «хозяйственную» карту на покупку мебели в новую гостевую комнату.

– Милый, тысяч триста, триста-пятьдесят мне хватит. Ну, не дуууйся! Я же для нас старааааюсь! – она ластилась как кошка и его возражения таяли как снег по весне. В самом-то деле, что ему? Это же его дом, его жена! И не на глупости, а на мебель!

Конечно, он перевёл. Поворчал, что она раскидывает деньги направо и налево, но перевёл. Тем более, что Нику следовало задобрить после того, что она практически беззвучно согласилась вернуться в Москву.

– Заяяя, ты самый лучший! – увивалась вокруг Ника. Интересно, куда она так поспешно уехала? К подруге, в гостиницу? К маме в Саратов? Или к кому-то? А если последнее, то знала ли она, что уедет, когда у него просила на гостевую комнату?

Закололо сердце, но он справился. Всё равно уже не так больно, как тогда, когда он смотрел на её машину, подмигнувшую ему габаритными огнями.

Он так задумался, что даже не сразу услышал мамин вопрос:

– Володя, ты её любишь?

– После сегодняшнего, ну, то есть уже вчерашнего? – он с горечью покрутил головой. – Есть вещи, которые просто в голове не укладываются! Я же просто просил вызвать врача! А она торопилась побольше вывезти. А если бы я умер? Перешагнула бы и пошла собираться дальше?

Людмила только голову опустила, радуясь, что в пределах досягаемости этой самой Ники не наблюдается.

– Ты мне вот что скажи. Ты следующую так же выбирать будешь? По мордашке и фигурке? Мне просто интересно, к чему готовиться?

– Мам… – растерялся Владимир. Она никогда не обсуждала с ним его девушек.

– Володя, ты ж уже взрослый мальчик, ну, надо же соображать! Когда тебе восемнадцать, это одно, а сейчас уже пора осознавать, что любой человек, и ты в том числе, уязвим, хрупок, что жизнь не бесконечна, чтобы её на всяких разных тратить. Что денег всех не заработать, а близкие всё равно дороже. Только кто твои близкие? Я? Отлично, очень рада. Мишка? Да ты всё делал, чтобы его держать как можно дальше от себя. Ника? Которая, между прочим, могла бы под уголовную статью попасть. Есть такая «оставление человека в опасности». Любого человека, не только мужа!

– Мам, ты не расстраивайся, – Владимир давным-давно не видел, как она плачет. Даже испугался немного. – Ты что?

– Что? Да чтобы я делала, если бы с тобой что-то случилось? Ой, как хорошо, что её рядом нет… – Людмила опасно сверкнула глазами. – Короче, если ты опять выберешь тем же местом, которым выбирают в восемнадцать… Сыночек, ты мне тогда лучше не попадайся!

Кот Фёдор пофыркал, одобряя формулировку. – Даже котам понятно, что некоторые кошки годятся только по крышам шуршать… – он насмешливо сверкнул глазами на растерянного человека. – О! Удивился-то как! Вот люди, а?

А Люда продолжила:

– И да! Думай, как с Мишкой будешь отношения выстраивать.

– Я вот чего… Ники нет, может, мне его домой забрать? – осторожно предложил Владимир. – Ну, и ты с нами, а?

– Володь, ты с собой-то сначала разберись, ладно? Миша только-только оттаял, начал привыкать к стабильности. В школу пойдёт нормальную, а не крутую, где всё по стоимости гаджетов определяется. Да и не доверяет он тебе. Сам понимаешь, есть отчего…

– Не сложно тебе с этим хозяйством? – он обвёл глазами кухню. – Мишка, кот, кошка… Котята ещё!

– Мне с ними – счастье! Они – моё убежище! – уверенно ответила Людмила.

Уже засыпая Владимир вспомнил, что это слово он уже от матери слышал. – Кто же ещё был в убежище? Кто-то же был…