Глава 28. Самый главный договор

Владимир долго шел к этой сделке! Этот договор – мечта. Гарантия стабильности на несколько следующих лет. Прибыль прогнозировалась очень и очень приличная… Правда, и сил на всё требовалось много. И уж слону понятно, что удалённо подобную сделку не провернуть – надо ехать, утрясать все детали, сглаживать острые углы, уговаривать заказчика на крупный аванс…

Ника ожидаемо надулась. После того, как он не пустил её в поездку на яхте, она вела себя тише воды, ниже травы. Старалась ему угодить, быть настолько милой и приятной, насколько это вообще было возможно. Отлучалась только на занятия йогой, в салон красоты, открытый неподалёку их соотечественницей, да ещё за покупками. А тут не выдержала – рассердилась.

– Почему мы должны ехать? Ну, почемуууу?

– Ника, сделка крупная, такие вещи из-за тысяч километров не делаются.

– Ну, хорошо, езжай, подписывай, делай, что ты там хотел и возвращайся, а я тебя тут подожду! – Ника в надежде уставилась на мужа.

– Ника, это не обсуждается! Ты едешь со мной.

– Я не хочу! Я что, рабыня? Почему ты мною командуешь? – Ника старалась уже из последних сил, невмоготу было видеть сидящего за бумагами мужа. Его голос, его вид, поведение, всё, ну, всё вызывало дикое раздражение! – Я никуда не хожу! Не развлекаюсь! Только и делаю, что готовлю и убираюсь!

– Ника, во-первых, мы с тобой только-только были в Мадриде, во-вторых, мы каждый день ходим на море, в-третьих, прости, а что именно ты готовишь, если мы едим в ресторанах? Кофе варишь? Так это кофемашина делает! Уборкой занимается… как там её? – Владимир не очень вникал, как зовут приходящую прислугу. Она убирала – он платил, вот и всё общение.

– Что мне твой Мадрид, если я хотела в Милан! Рестораны мне надоели! На море? Ты что? Старик, чтобы так жить? Поплавал – посидел на берегу и домоооой!

– А как, по-твоему, надо? Ты же слезами обливалась, рыдала, что тебе море нужно и больше ничего!

– Мне общение нужно!

– Так общайся…

– Издеваешься? Ты занят всё время! Я только на йогу и хожу!

– Милая, я работаю. Твоя йога, салоны, покупки, домик у моря и всё прочее стоит денег. Если тебе скучно – можешь тоже поработать разнообразия ради, – Владимир никаких иллюзий по поводу Ники не питал. Да, красавица, личико и фигурка – закачаешься. На встречу с партнёрами или приятелями с такой выйти не стыдно. Да, во всех отношениях хороша, только вот оставлять её одну в Испании надолго – это верх идиотизма! Это он раньше так думал. Теперь, после услышанного не так давно разговора понял, что и ненадолго оставлять не стоит. Переизбыток кальция в его организме может быть обеспечен супругой буквально за пару дней.

– Ах, таааак! Ты меня этим попрекаешь? Ещё и работать посылаешь? – Ника разрыдалась, не забывая посматривать, как её слёзы воспринимаются мужем. – Володяяя, ну, пожааалуууйстааа! Мне тут так хорошо. Я не хочу возвращааатьсяяя. Эта противная Москва! Я её ненавижууу!

– Можешь вернуться в Саратов, – любезно предложил Владимир. – Или ты свой родной город тоже ненавидишь?

Ника поняла, что сейчас точно не время! Ну, не настроен её муж на уступки.

Пришлось давать задний ход, – Ты что? Смеешься надо мной? Не понимаешь? Я с тобой в Испании хочу остаться!

– Ника, ты только что рыдала, что уезжать не хочешь, побудешь тут. Я еду точно! В Испании тебе одной оставаться нечего. Выбирай… Или со мной в Москву, или без меня – к маме в Саратов!

Ника струхнула. Владимир мог быть жестким. Да, она по любому не собиралась в Саратов. Ни-за-что! Но для того, чтобы перехватиться, зацепиться за кого-то другого, надо было время и контакты, а это нелегко… Красивых девушек полно, конкуренция высокая, так что эти паразиты-мужики ещё и выбирают.

На фоне прочих, Владимир был неплохим вариантом. Да, зациклен на бизнесе, скучен как бухгалтерские отчёты, которые он регулярно просматривал, не склонен к покупке всего того, о чём Ника мечтала. Но она не была дурой, да и неопытной не была… Видала уже таких, которые сумели сразу хапнуть много, легко потратить, а потом, помыкавшись без гроша, шли продавать подержанные автомобили… Те могли покупать понравившейся девице всё, что ей хотелось. А потом следующей. И так пока не закончатся деньги.

– Неее, так мне не подходит! – прикидывала разумная Ника. Кроме того, Владимир чисто в эстетическом плане ей подходил. Не кошелёк с ушками, а вполне себе высокий, плечистый, видный. Ни лишнего веса, как у многих мужей её подружек, ни залысин, ни безумного вкуса у Владимира не наблюдалось. Только вот, слишком уж он… как бы это… бдительный, да подозрительный!

Из-за этой бдительности и пришлось делать вид, что она готова на любые жертвы для своего любимого мужа! Да, даже поехать в Москву.

– И ничего… И не буду я расстраиваться! Как раз туда приедут многие интересные люди… – прикидывала Ника. – Глядишь, и найдётся запасной аэродром!

Владимир был доволен тем, что Ника пришла в себя и перестала закатывать истерики. Она приехала домой, занялась хозяйством, ездила по каким-то мебельным центрам, решив сделать из бывшей комнаты Мишки ещё одну гостевую.

Сам Владимир наконец-то подписал желанный контракт! Устроил праздник – повёз Нику в дорогущий и пафосный ресторан. Подарил очередные ювелирные безделушки, правда, очень и очень приличной стоимости. Порадовался восторгам жены и сиянию бриллиантов на её загорелых руках, провёл отличный вечер. А дальше с головой нырнул в разработку документации и подбор поставщиков и проектировщиков для контракта.

– Удачно как! Просто замечательно! Аванс перечислили, кредит на закупку комплектующих и основного оборудования брать не надо! – радовался он, когда ему позвонила главбух, докладывая о приходе очень и очень крупной суммы от заказчиков. Он не стал вслушиваться в её бормотание про банк, недовольно отмахнувшись от каких-то бухгалтерских глупостей. Решил, что имеет право на небольшой отдых и, доехав до дома, попросту выключил смартфон.

– Голова разболелась, прямо раскалывается. За последнее время я как-то устал… – думал он. – И чего-то сердце ноет. Не-не надо отоспаться, и буду как огурчик! – он не заметил, что Ника скорчила ему вслед недовольную физиономию и полночи с кем-то болтала, весело смеясь…

Зато на следующее утро, включив смартфон, Владимир недоуменно обнаружил немыслимое количество пропущенных вызовов от главбуха, его зама, сотрудников…

– Чего у них там такое стряслось? – он уже собрался перезвонить заму, как на экране зарябил вызов от его приятеля.

– Вовка! У тебя ж этот банк? – приятель назвал банк, в котором фирма Владимира держала деньги.

– Да, этот, а чего?

– Вов, ты чё, ещё не слыхал? Лицензию отозвали! Народ в панике! Вов, ты что, правда, не слыхал? Володькаааа!

Смартфон выпал из ослабевших пальцев Владимира, грянулся о мраморный пол и погас.

– Зай, что случилось? – Ника ничего не поняла! Муж с рёвом рванул к ноутбуку, включил его и страшным взглядом уставился на экран.

– Всё! – прохрипел он.

– Что? Что всё? – Ника обеспокоенно заглядывала ему в лицо.

– Банк! Ника! Банк накрылся медным тазом!

– Где наши деньги? – побелела Ника.

– Нет, наши не там… Деньги фирмы!

– Ааа… – Ника утешилась, но присмотрелась к мужу и снова забеспокоилась. – А это плохо?

– Ник! Мы получили гигантский аванс! Он уже был на счету! Счёт заблокирован неизвестно на сколько. Вон, смотри! Люди уже вокруг банка, – Владимир потыкал пальцем в экран. – Чуть не штурмуют… Мне надо за этот аванс покупать оборудование, а денег нет! И когда их вернут и вернут ли целиком всю сумму – я не знаю.

– Что теперь? – опасливо уточнила Ника.

– Всё! Всё теперь! Наших активов не хватит, чтобы вернуть такую сумму.

– Но эти… Заказчики… Они же должны понять…

– Нет, это не форс-мажорные обстоятельства! Я мог открыть счёт в другом банке или перевести деньги куда-то…

– То есть ты разорён? – уточнила Ника. – Банкрот?

– Видимо, да… – Владимир только сейчас начал это осознавать. Похолодели руки, заколотилось сердце, закололо в левом боку.

– Понятно… – Ника замерла, что-то обдумывая, а потом поспешно вышла из комнаты.

– Ника… Никааа! – окликнул её Владимир. – Помоги мне!

– Чего тебе нужно? – Ника торопливо вытаскивала чемоданы и пихала в них охапки вещей.

– Ник, а аптечка у нас где? Мне что-то нехорошо…

– Не знаю, – Ника торопилась. Надо было ещё много чего собрать. Например, шкатулки с драгоценностями. А ещё… Ещё надо было успеть добраться до банкомата…

Владимир с трудом добрался до кухни, пооткрывал шкафы, с трудом припомнив, что аптечку – пластиковый контейнер с лекарствами и пластырями, последний раз видел где-то тут. К счастью, Нике и в голову не приходило что-то переставлять, поэтому он сумел отыскать пузырёк с валокордином и накапал себе в стакан.

Хлопок входной двери и звук мотора его удивили. Он с трудом, словно старик, встал, выбрался из дома и уставился на Нику, деловито запихивающую в багажник и салон машины чемоданы.

– Ника? Куда ты? – мысли были тяжёлые, медленные, словно замороженные. Слова тоже выговаривались с трудом.

– Куда? Да подальше от тебя! – Ника пнула последнюю дорогущую сумку в машинное нутро и захлопнула дверцу. – Неудачник! Я сегодня же подам на развод! Не трудись меня искать! Мне есть к кому обратиться и куда отправиться.

Она уже села за руль, но не удержалась и, открыв окно пошире, ядовито высказала абсолютно бледному мужу, бессильно привалившемуся к дверному косяку, кое-что о его личности… То, что давно хотелось сказать, что рвалось с языка. Слова ядовитые, острые, обидные и жгучие слова полетели в ненужного уже мужа.

– Я тебя и так едва терпела! А теперь… – она рассмеялась, – Будешь мыть машины, сообщи на какой мойке, так и быть, подам на чай!

Он не помнил, сколько времени просидел на крыльце. Сердце стучало резко, то разгоняясь так, что было трудно дышать, то пропуская удары и испуганно прислушиваясь к самому себе.

–Надо встать. Встать и дойти до смартфона, надо вызвать скорую… – думал он, с трудом поднимаясь на ноги.

Странно, но смартфон не разбился, а после перезагрузки, затрезвонил истошным вызовом. Владимиру было уже всё равно:

– Дааа…

– Владимир! Это я!

– Кто? А… это вы… – главбух у него была тёткой надёжной, правда, слишком занудной и правильной, ну у всех же есть свои недостатки. Он, скрепя сердце, старался с ней смириться, тем более что она его устраивала. Правда иногда, нет, почти всегда, страсть как хотелось, чтобы она его не грузила.

– Владимир! Я вам вчера звонила. Я много раз вам звонила! Я нарушила ваш приказ.

– Какой ещё приказ? – устало спросил он, держать за сердце. Ему так хотелось послать её куда подальше, но совсем не было сил.

– Вы же когда вернулись, приказали все перечисления делать только после вашего разрешения!

– Приказал? А! Да. Приказал, – признался Владимир, стараясь дышать ровно.

– А я вчера увидела информацию о проблемах в нашем банке. Я звонила вам, звонила и звонила… Короче, я увела все деньги с наших счетов в другой банк.

– Куда? – не понял Владимир. Нет, в самом-то деле, что там несёт его главбухша… Надо было её всё-таки уволить! Хотя, какая сейчас уже разница.

– Два года назад вы хотели брать кредит и велели там открыть счёт… А закрыть не велели! Я с того счёта аренду за офис платила.

– Какую аренду… Ничего не понял. Ещё раз повторите… Я ничего не понимаю!

– Все деньги целы! Все, которые у нас были! И аванс от заказчиков тоже! Всё на нашем резервном, навсякийслучайоставленном счету! – она поняла, что директору плохо, и заторопилась.

– Что? Ещё раз! Ещё раз скажите!

Сердце скакало и металось по грудной клетке, а он сидел и слушал, как его главбух, сама всхлипывая, размазывая потёкший макияж и капая себе тот же живительный напиток, резко пахнущий аптекой, в сотый раз пересказывает, как, не дождавшись от него инструкций, сама на свой страх и риск последним рейсом отправила платёжку на всю сумму, хранившуюся на счету. Как ей звонили с банка и просили предоставить письмо с подтверждением. Как она писала и высылала это письмо, как всю ночь готовилась к увольнению, а увидев, что её паническое самоуправство было не напрасно, дозванивалась до него.

Владимир глубоко вздохнул и сказал:

– Мария Владимировна, я вас не уволю никогда! Даже если вы мне будете свои проклятые своды законов вслух зачитывать! Даже если вы с меня опять будете требовать путевые листы на мой бензин и пугать проверками! Даже если не примете мои чеки, как тогда, когда они постирались в джинсах! Вам отныне можно всё! – с выражением заявил Владимир. – Да… А сейчас напишите, пожалуйста, под мою диктовку! Что писать? Приказ о премировании сотрудника. Какого? Вас! Сами сформулируйте как надо написать… «за спасение всех денег и директора»! Размер премии… – он назвал сумму. – Когда приеду? А что?

– Приказ подписать, конечно! – всхлипнула главбух… – А то ещё передумаете!

Владимир добрался до офиса к вечеру. Сначала заехал в первый попавшийся медицинский центр, где ему померили давление, сделали кардиограмму и прозрачно намекнули, что с такими показателями надо в больницу ложиться, а не прыгать по жаре.

Он покивал, поугукал, подумал и отправился к ближайшему нотариусу.

– Завещание? Разумеется, можно. Как сделать, чтобы жене ничего не досталось? – нотариус не удивился – он и не такое видел.

Потом Владимир поехал в районный суд, где подал заявление на развод. И только после всего этого добрался до офиса, где и приказ на премию подписал, и сотрудников успокоил, и даже успел немного прийти в себя.

– Надо бы домой собираться, – машинально подумалось ему, когда плотные синие сумерки прижались к оконному стеклу. – Домой…

Снова застучало в рёбра сердце, напуганное возвращением в раззявленный дом, который Владимир даже не счёл нужным запереть. Словно животное, которое сильно и очень болезненно ударили, он подспудно боялся туда ехать.

Отдышался, подумал, потянул смартфон.

– Мам, к тебе можно приехать? Ника? Нет, не обидится. Мы разводимся. Она услышала, что я разорён и свалила. Почему не приехал сразу? Да так… Дела были. Не расстраиваться и ехать домой?

Владимир потёр глаза. Странно. Он взрослый, жесткий, сильный мужик, а оказывается это так важно, услышать мамино: «Маленький мой, всё будет хорошо, с Божьей помощью всё образуется. Ты главное, не расстраивайся и приезжай к нам! Домой!»

Он ехал домой долго. Несколько раз останавливался, глушил мотор на обочине и передыхал. Нет, сердце побаливало, но не сильно, а вот отчего же было так больно и так хорошо? Что так болит? Душа, что ли? Кто её знает, что она ещё может вытворить, эта душа, когда вдруг обнаруживается в организме, когда внезапно занимает всего тебя. Когда так пронзительно и остро напоминает о себе?