Глава 27. Занимательный развод
Фроликов был в ярости! Ему даже вспоминать про визит на дачу было невыносимо. Он так привык везде и во всём считать себя достойным уважения и восхищения, что его позорное падение при свидетелях, мерзкие морды бультерьеров и того свина, вызывали у Сергея Сергеевича зубовный скрежет. Нет, если бы псы его покусали, было бы не так обидно! Он бы устроил их хозяйке! Она бы узнала, как с ним связываться! До конца жизни не расплатилась бы, а псов попросту пристрелили бы! Но вот этот позор… смех баб, мелкая розовая пакость, которую он принял за бультерьера! Да! Кстати, любой мог бы ошибиться! Но Ася, которая смеялась над ним! Как она могла! Подумать только! Смеялась!
А машина? Фроликов понимал, что никто из людей не мог пробраться и залить в вентиляцию его машины, на сидения и спинки, на обшивку, то самое… Что так невыносимо воняло! Никто не мог, но, тем не менее, оно же появилось!
–сКот? Какой-то проклятый кот пробрался! – шипел Фроликов, оплачивая очередную чистку салона. – Ася? Могла она как-то это устроить?
Если размышлять разумно, то, конечно, нет! Но он так давно привык винить во всём жену…
– Ну, всё! Ничего она не получит! Ни-че-го! – шипел он, вышагивая по собственной гостиной. – Что она там хотела? Проклятую дачу? Двушку? Счас! Ни-за-что! Голая пришла, голая свалит! – он косился на своё отражение в полировке мебели, убеждаясь, что выглядит он достойно и солидно.
Кроме того, Фроликов успешно уверил себя в том, что по долгу – приличная сумма в долларах, которую он занял у отца Аси на обустройство магазина, давным-давно истёк срок давности.
– Три года! Три! Они давным-давно прошли, так что, драгоценный тестюшка, ничего ты не получишь! Понял? – он представлял, как он заявляет это тестю и довольно кивал своему отражению.
В суд на заседание по разводу он шел полный тихого достоинства и ощущения собственной значимости.
Судья оказался мужчиной, и это Фроликова чрезвычайно обрадовало! – Мужик-то меня точно поймёт!
Ася пришла с какой-то бабой-адвокатом, и Фроликов презрительно осмотрел их с ног до головы. Впрочем, баба не обратила на это ни малейшего внимания.
На предложение судьи о примирении и сохранении брака обе стороны ответили отказом. Адвокат Аси предложила её версию раздела имущества – двухкомнатная квартира и дача отходят к её клиентке.
– Вы согласны с предложением? – уточнил у Фроликова судья и только брови поднял, услышав гневное и категоричное «нет».
– Моя жена не получит ничего! Ни-че-го! Ей ничего не принадлежит! Она голая уйдёт, босая! Как я её взял! – Фроликов изливал отрепетированную речь, с наслаждением обнаружив, что она производит впечатление и на судью, и на девицу-секретаря. Ася сидела абсолютно спокойно и невозмутимо. Правда, её адвокатша периодически ныряла в бумаги, поднимая их перед собой, а выныривая, выглядела какой-то… весёлой, что ли.
– Аааа, веселится! Ну, я им всё скажу! – решил Фроликов, добавив ещё подробностей о том, какая его жена никчёмная и бестолковая. – Даже хозяйственными закупками ведал я! Она ж ничего не могла!
– То есть вы распоряжались всеми семейными накоплениями? И своим заработком, и заработной платой жены? – уточнила адвокат.
– Конечно! Разве же можно было ей доверить деньги? – важно надулся Фроликов. – Я сам разрабатывал стратегию семейных финансов, разрабатывал и планировал бюджет…
– Спасибо, мы поняли! – остановил его судья.
– Ну, вы же видите, что она ничего не заработала? – Фроликов и не сомневался в успехе – вон как у Аси физиономия вытянулась.
– Как я могла жить с таким неумным человеком? – удивлялась Ася – Он же сам себя уже закопал и даже не понял этого.
Судья хмуро покосился на Фроликова. Симпатии и антипатии он выказывать не мог, но этот конкретный тип изумительно напоминал его собственного двоюродного дядюшку, которого не переносила вся семья! Поэтому, своё абсолютно законное решение судья высказал, пожалуй, даже с некоторым удовольствием.
– Вы отказались от предложения вашей супруги по разделу имущества…
– Да! Категорически!
– Попрошу не перебивать! Поэтому, в соответствие с Семейным Кодексом Российской Федерации, всё нажитое в браке имущество делится пополам!
До фразы «делится пополам» Фроликов был абсолютно уверен, что сейчас Асе скажут, что она ни на что претендовать не может!
– Погодите-ка! Но всё зарегистрировано на меня! Всё моё! – взвыл Фроликов.
Ему пригрозили, что, если он не перестанет выступать, его выставят из зала суда, а дальше началось нечто и вовсе возмутительное! Адвокатша жены, оказывается, уже приготовила заключения оценщика по стоимости его, ЕГО имущества и начался натуральный грабёж!
Нет, он, разумеется, попытался возразить, заставить понять, что тут какая-то ошибка! Но даже сведения о заработке его жены, были не в его пользу.
– Ваша супруга вполне достаточно зарабатывает, и вы никак не можете сказать, что она была на вашем иждивении. Но даже если бы она была домохозяйкой, она всё равно имела бы право на половину имущества! – адвокатша холодно осмотрела Фроликова, пребывающего в тихом шоке после выхода из зала суда.
Да, его пытались предупредить немногочисленные приятели, но он был настолько в себе уверен и так привык слушать только себя и свои доводы, что небрежно отмахнулся от их слов.
– И, кстати, про долг… – профессиональная сдержанность немного отступила, выпустив на свободу чисто злорадное желание заставить этого типа понервничать. Нет, дело было вовсе не в том, что она-женщина, а он мужчина. Адвокат точно так же не отказала бы себе в удовольствии «почесать когти» о подобную женщину.
– Если в расписке о получении займа не указан конкретный срок его возврата, то начало срока исковой давности будет исчисляться со дня, когда кредитор предъявил заемщику требование о возврате долга. У вас была именно такая. Я поинтересовалась… Так что в любой момент, когда родителям моей клиентки захочется получить от вас сумму, данную взаймы, им надо будет всего лишь прислать письменное требование!
Если Фроликову ещё чего-то и не хватало для полного отчаяния, то это было именно оно! Ощущение приближения вполне известного пушистого северного зверька…
Когда он припомнил подробности сказанного на судебном заседании, то сообразил, что ещё и его бизнес тоже надо будет делить!
Неожиданный звонок сыну был последней попыткой как-то выбраться из пропасти.
– Что мама с тобой разводится? Знаю, конечно! – хладнокровно откликнулся сын. Выслушал речь страдающего отца и ответил: – Я об одном жалею – что она раньше этого не сделала! Чего ради мама столько тебя терпела – я не пойму!
Собственно, на этом все попытки Фроликова перетянуть наследника на свою сторону и закончились.
Ася обсудила положение дел с адвокатом и сама позвонила Сергею Сергеевичу.
– Так как ты не согласился на первое предложение, выставляю следующее – я отказываюсь от половины твоего бизнеса – он мне не нужен. Гараж и машина тоже. Двушку забирай себе – мне трёшку и дачу. При учёте того, что машина новая и дорогая, а помещение одного из магазинов ты выкупил, это вполне честно.
Она вслушалась в вопли оскорблённого Фроликова и недоуменно пожала плечами. – Прости, но кто же виноват, что какой-то кот пометил тебе машину? Я котом не работала! А про долг моему отцу – с ним и договаривайся. Я к этим деньгам не прикасалась.
Она отключила смартфон с вопящим Фроликовым и выдохнула, опасливо глядя на адвоката. – Он сказал, что нанимает какого-то суперзверя для защиты своих интересов.
– Не переживайте! Если человек профи – подтвердит, что наше предложение более чем адекватно, если нет – мы его сделаем!
В результате, несчастный, обиженный на весь свет Сергей Сергеевич, полностью уверился в том, что мир несправедлив, законы у нас нечестные, юристы – гады все поголовно, бабы алчны и бессовестны не в меру, а тести и тёщи, требующие возврата долгов – люди редкостной зловредности и подлости!
– Трёшка и дача! Да ещё и деньги ей присудили! – выл он в своей ароматизированной машине. – За что я вам деньги платил? – пытался он продавить адвоката, нанятого для защиты своих интересов. – Ещё и заём возвращать!
– То, что вы хотели получить – из разряда фантастики! А уж с учетом того, что ваша жена никак не претендовала на ваш бизнес, надо было соглашаться на её первое предложение и радоваться! Нет, спасибо. К вам в салон я не сяду… У меня машина неподалёку. Да, и постарайтесь не пропустить месячный срок возврата денег бывшему тестю, а то больше заплатите!
Ася изумлённо стояла посреди трёхкомнатной квартиры, на которую даже не претендовала.
– Как ты думаешь, Арни, надо нам тут жить? Вот и мне больше на даче нравится! Мы эту квартиру будем сдавать, и копить деньги на ипотеку нашему мальчику! А то слишком уж тут много воспоминаний! А из дачи мы с тобой сделаем нашу крепость. Наше убежище!
Лиза вернулась из отпуска с некоторой опаской. Было ощущение того, что на даче родителей Андрея как-то спокойнее. Туда ни Гоше, ни Вике хода не было.
– Чего ещё эти фантасты придумают? – размышляла Лиза, разложив вещи и искупав Крока и Дила, – Как же на даче вам было хорошо-то! Да, славные мои?
Псы, уставшие и набегавшиеся в последний день пребывания на даче, заняли самые необычные места отдыха и являли собой озвученную картину «Спят усталые зверушки и храпят».
– Да, вижу! Мне и самой там понравилось. И места красивые и люди приятные. Теперь-то мы туда долго не поедем. Нельзя же так долго гостить… – Лиза невесело вздохнула. – Этак надоедим ещё. Тем более, что Людмила и Миша котёнка нашего с собой привезут – надо будет дитятко растить. Эх, как же там хорошо было…
Нет, будущие свёкры приглашали изо всех сил приезжать ещё, но Лиза категорически не хотела злоупотреблять их гостеприимством.
– Только они от Пилипенко избавились! Пусть хоть отдохнут! – Лиза подозревала, что случайно потоптанные двумя бультерьерами грядки, сровненный с землёй лилейник, и приличная кучка дров, принесённая её псами из лесу и сваленная у калитки, не очень-то хорошее начало семейной жизни. – Нет, я конечно, всё затоптанное вскопала и лилейник новый купила, но это как «ложки нашлись, а осадочек-то остался»! Нельзя же на голову садиться!
Лиза не знала, что в это самый момент, мама её жениха высказывалась мужу на эту же тему.
– Как ты мог это допустить? Ты же видел! Ну, нет бы отговорить!
– Да Ирочка, ну, я же не знал!
– Чего ты не знал? У них же дачи нет! Если они покупают огромный куст лилейника гораздо более дорогого сорта чем у нас рос, то это куда? Себе в город? Мужчины! – Ирина раздраженно гремела тарелками, – Что один, что другой! Что Лиза и Таня про нас подумали? Вскопали несчастные грядки…, посадили куст, палки эти перетаскали в овраг! Таня полы намыла! Андрей! В кои-то веки тебе попалась нормальная будущая тёща, я про Лизу не говорю, а ты?
В противовес будущей семье Лизы, где, несмотря на описанные переживания, ожидалась полная гармония, Гоша и Вика разрабатывали планы по полному уничтожению любого спокойствия и мирной жизни.
– Ты всё запомнил? – Вика старательно рисовала контурным карандашом более полные губы, чем те, коими одарила её природа и критически косилась на мужа в зеркало.
– Да, всё! – Гоша был печален. Ссориться он не любил, но Вика его пилила уже месяц, и его силы были на исходе. Значительно дешевле высказать матери и Лизке всё, что он о них думает, чем и дальше терпеть такие страдания…
– Ну, смотри! – угрожающе протянула Вика, осматривая себя в зеркале. На её взгляд она выглядела великолепно!
Правда, Лиза и её мама, обнаружившие незваных гостей у себя под дверью, без особого восторга осмотрели Гошину жену.
– Ты что-то хотела, Вика? – Татьяна воззрилась на невестку, которая локтем подталкивала её сына. – Гоша?
– Да, я того… Хотел уточнить, как ты отдохнула? – замямлил Гоша.
– Хорошо отдохнула, – Татьяна пожала плечами, озадаченно покосившись на Вику, пластырем приставшую к Лизе:
– Лиза, я могу с тобой поговорить? Наедине! Посекретничать как девочка с девочкой… – засюсюкала Вика.
– Сказала мне гюрза… – подумала Лиза, но собираясь заваривать чай, пригласила невестку в кухню. – Может, беременна? – пыталась догадаться она о цели «посекретничания».
– Лиз, а как так получилось, что твоя мама владеет всем? Ты понимаешь, что тебя просто обманули и присвоили твою долю? – начала Вика запланированную подрывную деятельность. – Ты молодая женщина и у тебя ничего своего нет! Твоя мать оставила тебя ни с чем!
– А у тебя? У тебя есть что-то? А ведь ты старше меня! Чем тебя обеспечила твоя мать? – сходу парировала Лиза, – И да… Я сама осознанно отказалась от доли. Письменно и официально!
Примчавшиеся на странные звуки бультерьеры, озадаченно рассматривали противную шипучку по кличке Вика, которая чего там высказывала их любимой и драгоценной Лизе.
– Да ты сссссшшшшума сшосшшшшшлаа? – на большее её от возмущения не хватило.
Зато, натасканному супругой Гоше, беседовавшему с мамой в гостиной, как раз хватило:
– Мам я хотел потребовать, чтобы ты мне отдала эту квартиру! – Гоша широко махнул рукой, обрисовывая желанные владения. – Папа тоже этого хотел!
– Гош, откуда ты взял эту ерунду? – спросила Татьяна, покосившись на дочь, появившуюся с заварочным чайником и красной от гнева невесткой, конвоируемой бультерьерами.
Тут-то она получила весь выученный урок залпом! И про обман покойного мужа услышала, и про неправильный раздел собственности, и про завещание, которого никто не видел и вообще, непонятно, отцом ли оно написано! И про то, что он может прожить и без её подачек, но требует того, что ему по праву принадлежит от отца!
Потом Вика злилась на Гошу и говорила, мол, заставь дурака Богу молиться, он себе и лоб разобьёт. Ну, положим лоб-то у Гоши остался целым, а вот Татьяна разозлилась всерьёз!
– Хорошо же… Раз так, выметайтесь оба из этой моей квартиры, а посмеешь с такими глупостями ещё рот открывать, и ту, где вы проживаете, не забудьте освободить! Письмо отца про то, почему он решил именно так разделить имущество, я тебе сфотографирую и перешлю на смартфон. Подачками больше унижать ни тебя, ни твою жену не стану! А деньги, которые готовила тебе на отдельную квартиру возьму и потрачу на дачу!
– Какую дачу? – изумился Гоша. Про дачу ему Вика ничего не говорила, а сам так быстро перестраиваться он не умел.
– Не твоё дело! – мама в жизни с ним так не разговаривала. Он и не знал, что она так умеет. И почему-то не сообразил, что невозможно столько лет выживать в школе, столько проработать учителем, да ещё хорошим учителем, не умея поставить на место кого-то напрочь охамевшего!
– Да как вы можете! – разозлилась Вика. – Это ваш сын! – она потыкала пальцем в Гошу.
– Я помню! – Татьяна осмотрела объект, на который указывала невестка.
– У нас… у нас… будет ребенок! Я… я не покажу вам внука!
– Ну, это будет уже ваш сын! Так что это зависит от вас, а не от моих подачек, которые вас так оскорбляют!
Татьяна по национальному русскому обычаю, так свойственному некоторым нашим женщинам, долго запрягала, но если уж ехала, то абсолютно стремительно.
– Лиза! Открой окна и проветри квартиру! У нас крещенской водички нет? Как зачем? Побрызгать после невестушки!
– Мам, мамочка… Тебе не плохо? – Лиза нервно переглядывалась с бультерьерами, озадаченно присевшими на плотные окорочка.
– Мне? Мне отлично!
– А что ты ищешь?
– Телефон Пилипенко! – Татьяна отчаянно рылась в смартфоне.
– Зачем, мам?
– Как зачем? Дачу их хочу купить! Будет у нас личная дача – наше убежище! Крокодилы, как вам идея?
Крок и Дил не очень поняли, чего там вопила вредина, которая украла их первого хозяина, но результат им понравился! Только об одном переживали бультерьеры:
– Надо было её щипнуть! Так хотелось! – вздыхал Дил. – Такая она нехорошесть!
– Дааа, сам теперь жалею. Надо было! Только воспитание того… не позволило! – понурился Крок, а потом воспрял, широко замахав толстым коротковатым хвостом. – Ты понял, нет? Мы возвращаемся! Мы снова будем валяться на вонючем кусте, который зачем-то посадили обратно, учить Фунтика, бегать с Фёдором и с маленькими котятами! Уррра! У нас будет… Как там хозяйка сказала?
– Убежище! – Дил всегда помнил, что он старше и умнее.
– А чего это?
– Это место, куда можно убежать, спрятаться, быть таким, какой ты на самом деле! Это… это такой дом, но не просто будка, а такой, в котором есть те, кто тебя любит и прикроет от любых нехорошестей!