Глава 25. Самсебяперехтрин – лекарство от самоуверенности
Ну, конечно же, Иван Иванович не поверил этому, но его глупая жена всё твердила, что дом продала! В конце концов, он не выдержал и раскричался, что если она такая дyрoчкa, что нарушила закон, по которому должна была получить его письменное согласие на продажу дома, то теперь должна пенять на себя!
– Потому что я ничего подобного не подписывал и не собираюсь, и если ты подделала мою подпись или продала дом без разрешения, то ты попала! – он с превеликим апломбом начал перечислять все меры, которые к ней будут предприняты, и тут Алла как-то очнулась.
Она всё время после совершения сделки страшно переживала, что муж, узнав об этом, может получить натуральный инфаркт, и была бы рада, чтобы какой-нибудь волшебник вернул время назад… туда, где муж ещё не решил жить с новой женой.
Ой, ну, пожалуйста, пожалуйста, пусть всё вернётся! Уж теперь-то она смогла бы всё изменить, делать всё ещё идеальнее, только чтобы не было вот этого… нового и жуткого времени, когда она наделала непоправимого и теперь точно станет виновницей гибели супруга.
Трудно, почти невыносимо менять свою жизнь так резко и так быстро. Вот и Алле теперь казалось, что до того рокового момента под названием «Мы разводимся» всё было просто чудесно и замечательно… Да, она страшно уставала, но точно знала, что нужна и необходима. Да, все сложные вопросы в её жизни решал муж: командовал ей, как нужно относиться к тому или иному явлению, и она, воспринимая его как главное в своей жизни, с удовольствием подчинялась.
Ну, а что в этом такого? Есть лидеры, а есть ведомые. Вот она – ведомая. И где ей теперь найти того, кто будет ей говорить, как и что нужно делать, как к чему относиться? Cамой-то с непривычки очень уж нелегко…
Правда, все эти рассуждения таяли как утренний туман по мере того, как она вслушивалась в вопли почти бывшего мужа.
«Секундочку… Это почему это я законченная дyрa? Да и тупой, неграмотной ограниченной курицей меня, наверное, называть неправильно. И ещё секундочку… У меня высшее образование – уж худо-бедно грамотная! Почему это про меня можно говорить, что «да она ложку до рта без меня не донесёт», и это – «на поводке водить надо»? Я, кстати, говоря, ведущий экономист! Да, я точно ничего не смыслю в его сфере деятельности, в политике, в устройстве двигателя внутреннего сгорания и в электрических сетях, но никто не может знать всё, даже сам Иван Иванович Воронов! И, вообще-то, судя по всему, ты сам, муж мой драгоценный, знаешь гораздо меньше, чем пытаешься это демонстрировать. Я вот не знала юридические тонкости о дарении, но ты-то их тоже не знал! И, что показательно, ты до сих пор не в курсе».
Всё когда-нибудь заканчивается, а окончание воздуха в лёгких вопящего Ивана Ивановича было однозначно предрешено физиологическими факторами.
И как только он замолчал, чтобы банально перевести дыхание, его покладистая, примерная и покорная кухарка-уборщица-домработница-сиделка-прачка-садовница вдруг взяла и ляпнула чего-то про кодекс, законы и ЮРИСТОВ.
– Ты что? Консультировалась с юристами? – подозрительно уточнил Воронов-старший, внезапно осипнув от страшного осознания того, что это всё взаправду, что это реальность, а вовсе не выдумка глупой бабы!
– Консультировалась! – с мрачным удовлетворением согласилась Алла. – И знаешь, что мне сказали? Что ты тогда сам себя перехитрил в попытке смыться от вопросов налоговиков, и теперь всё подаренное тобой имущество принадлежит мне! Да, и не только дом, но и акции тоже! Так что мой милый, ты принял самсебеперехитрин…
Сдавленный вой Воронова-старшего Алла выслушала с неожиданным удовлетворением.
– Да, Ванечка, ты прав! Все гады, но ты первый! – подытожила она его высказывания, осознав, что муж весьма бодр и на резкое ухудшение самочувствия отнюдь не жалуется. Даже наоборот, вон, сколько сил у него оказалось на поорать и ногами понатопывать!
Она ещё немножко послушала бульканье, доносившееся из трубки, и подытожила:
– Ага, я могу тебя голым и босым оставить, только не буду! Я, в отличие от тебя, Ванечка, совесть имею и опускаться до твоего хамства не стану. Юрист, с которой я консультировалась, по моей просьбе посмотрела баланс твоего предприятия за прошлый год. Да, дорогой мой, я знаю, что такое баланс, экономисты обычно об этом в курсе… Так вот, стоимость моей доли в твоей фирме даже чуть больше, чем стоимость дома, и эту долю мы честно поделим пополам. Захочешь – всё потом выкупишь. Я даже в цене тебе уступлю, по бывшему родству скидку сделаю. Нет, я знаю, что это активы, а не «живые деньги», которых жаждет твоя «молодая и красивая», и это просто отлично! Ты, как бы ни был влюблён и захвачен романтическими и прочими чувствами, всё равно единственный источник дохода не продашь, так что я готова сделать всё по-честному – мне дом, а тебе предприятие.
Она послушала гневное шипение и плавающие в нём слова и предупредила, причём неожиданно строго:
– Будешь такие гадости говорить, и акций не получишь! Когда получишь? А вот немного погодя, чтобы ты чуточку в себя пришёл и подуспокоился. Заодно и красавицу свою проверишь – посмотришь, что именно она в тебе видит? Кошелёк на ножках или мужчину? А! Про машину спасибо, что напомнил! Почему это не будем делить? – уточнила Алла у супруга. – Конечно, будем! Я вместо твоей крутой за половинку её стоимости себе куплю маленькую машинку. Почему это не научусь, если у меня уже есть права? Ты же сам было настоял, чтобы я училась, когда думал, что тебе надоело самому за рулём сидеть, забыл?
В первый раз в жизни Воронову-старшему пришлось признать полную победу жены! Ну, то есть он, разумеется, ничего подобного не сделал и даже не собирался, но в глубине-то души знал!
«Обыграла по всем фронтам! Вот же Анька-поганка! Это точно она настропалила мою курицу! Небось, и дом она купила!»
Иван Иванович привык себе всегда и во всём доверять, любить, холить и лелеять своё мнение, поэтому он тут же полностью уверился в его истине и решил, что это дело так он не оставит!
– Я ей всё выскажу! Это она мне семью порушила! – бухтел Воронов, как-то подзабывший о том факте, который в этот самый момент тряс блондинистыми кудрями и возводил выразительные очи к потолку, словно там был написан ответ на вопрос проверяющей из СЭС: «А почему это вы нарушаете практически всё, что только можно было нарушить в принципе?»
Потолок, как назло, оставался девственно чист, зато количество внезапно свалившихся на голову Оксаны проблем превышало всяческое разумение. Она уже была готова решить, что её сглазили, как вдруг её подозвала к телефону перепуганная последними событиями администратор и сказала, что клиентка просит её по личному вопросу.
– Какая ещё клиентка по личному? – недовольно процедила Оксана, но трубку взяла: в такое время самое важное – это те, кто приносит деньги, то есть эти самые клиенты.
– Аллё? – протянула она в трубку и услышала:
– Ну, как? Тебе мои сюрпризы понравились? Какие сюрпризы? А вот проверки к тебе зачастили, прямо в дверях застревают, прямо к тебе рвутся! Да, прикинь? Это всё не просто так! Кто я? Да ты меня не знаешь, зато я тебя знаю отлично! И да… общий знакомый у нас имеется – Иван Иванович Воронов! Короче так, гидра коготковая, если ты от отца не отстаёшь, я тебя в порошок разотру! Поняла?
Обычно Оксана легко отвечала на подобные высказывания, но сейчас как-то не ожидала ничего подобного, успокоенная тем, что жена у Воронова – рохля и клуша.
«Про дочку-то я и забыла… – пронеслась в голове Оксаны припозднившаяся здравая мысль, лавируя между короткими гудками из телефона. – Вот же засада!»
***
Сашка, торжествуя, позвонила матери.
– Мам, ты дома? Скоро отец вернётся!
– Куда вернётся? – чуть ли не испуганно уточнила Алла.
– Ну, как куда? Домой!
– Нет, дома ему больше делать нечего. Мы разводимся.
– Да ничего вы не разводитесь! Я добила Оксану – она теперь к отцу не полезет, так что радуйся! Он скоро вернётся.
Алла вдруг представила, что она действительно возвращается домой, открывается дверь, входит муж и говорит, чтобы она не копалась, а накрывала на стол и непременно не забыла про десерт. А ещё он скажет, что опять зарос огород, и конечно-конечно, будь у него здоровье, он бы и сам всё сделал, но с его состоянием это фатально, а вот ей хорошо бы припомнить о том, что если запустить дело, то оно становится в несколько раз больше и труднее. А она спешно побежит готовить и опять получать замечания, почему не так подала, не этак принесла поднос…
Её внезапно затошнило. Нет, она легко переносила все эти каждодневные высказывания, поучения, придирчивость и постоянную критику, когда была уверена, что это у мужа просто характер такой, а так он самый-самый, умный, надёжный и замечательный. Ну, подумаешь, бурчит постоянно, но он её любит, верен ей и в глубине души ценит её! А ещё… ещё она знала, что без неё он не справится, он же болеет. Он просто умрёт без своей Аллуси!
Зато теперь…
«Верен? Ценит? Лучший-умный-надёжный? Болеет?» – Алла машинально покосилась на сумку с документами. Там, кроме её бумаг и документов на имущество, лежала медицинская карта мужа. Буквально час назад Алла решительно взяла её в руки и решила последовать совету сына – посмотреть записи врачей. Раньше-то ей это казалось предательством, зато сейчас она своими глазами узрела то, о чём ей толковал Андрей.
Муж был не просто здоров, он бы в отличной физической форме. У неё самой шалило давление, хулиганило временами сердце, мучили головные боли, а он…
– Прямо и правда, в космос можно! – плакала Алла над картой. – То-то он всегда злился, когда у меня что-то болело. Он, по-моему, даже не понимает, КАК это бывает!
И вот сейчас звонит ей дочь и тоном человека, осчастливившего её до конца жизни, сообщает, что отец вернётся.
– Не хочу! – эти два слова ошеломили не только Сашку, но и саму Аллу.
Она вдруг чётко и ясно осознала, что да, действительно, она категорически не хочет этого!
– Чего? Как это? – опешила Сашка.
– А вот так! Не хочу и всё тут!
– Мам, ты чего?
– Саш, он мне изменил, да и так… тут много чего выяснилось…
– Да подумаешь, изменил он тебе! Ну, и что? Все так живут! – легко произнесла Сашка.
– Правда? И ты с мужем? Ну, и как? Сколько у него девиц помимо тебя? – Алла никогда не позволяла себе так разговаривать с дочерью.
Да она вообще редко позволяла себе тратить драгоценное время на разговоры.
– Мам, ты что? У него никого нет! Он меня любит. Это я так… образно! – оскорбилась Сашка.
– Образно? Так вот что я тебе скажу! Ты свои образы сразу на себя прикладывай! Я вот тоже думала, что у твоего отца никого, кроме меня нет и что он меня любит.
– Ну, конечно, он тебя любит! – исключительно уверенно заверила её дочь, начавшая уже раздражаться от того, что мать всякие глупости говорит, вместо того чтобы начать готовить праздничный ужин к возвращению отца. – А что оступился один раз – это ерунда.
– Нет, не ерунда! И это не тебе решать! – вдруг уверенно произнесла Алла.
– Мам, ну, хватит уже разыгрывать древнегреческие трагедии! Паааадумаешь, невидаль, изменил. Вон, у жены Армена это постоянное состояние.
– Вот пусть жена Армена и живёт в этом, а я не буду!
– Мама, да как ты можешь? Он же без тебя не выживет! Его здоровье…
– У меня сейчас лежит его медицинская карта… Жаль только, что я её раньше не посмотрела – он абсолютно здоров! У него состояние лучше, чем у меня!
– Нуууу, ну, и что? Все мужики любят, чтобы вокруг них прыгали, скакали да ухаживали. Ничего такого! Мам, я вообще не понимаю, что происходит? Ты что, хочешь развалить семью?
– Саша! Да тут, оказывается, и разваливать-то нечего! Не было у меня мужа! Был капризный, придирчивый, ленивый, самовлюблённый и хамоватый врун! – с каждым произнесённым эпитетом Алла осознавала, что всё так и есть! Именно такой и получалась реальная картина.
– Мама! Что за ерунда! Это тебе чего, тётя внушила? Она отца никогда не любила! Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? Ты семью рушишь! Ты детей оставляешь без отца!
– Нет, ничего я не рушу! Это он мне изменил и сказал, что разводится! А дети… знаешь, дорогая, вы уже выросли! Хочется тебе с папой общаться – на здоровье, но без меня!
– Мам, а дом? Ты понимаешь, что всё имущество делить придётся? Ты останешься без дома!
– Нет, не останусь. Да и вообще, дом делиться не будет. Я его продала!
Сашка сначала решила, что ей послышалось… Потом она подумала, что мать вляпалась в какую-то аферу, ведь все знают, что нажитое в браке совместное имущество без разрешения супруга продавать нельзя! А когда она услышала, что дом был полностью подарен отцом и теперь не делится даже при разводе, да и вообще, она его вполне законно продала Андрею, чтобы не допустить визитов туда Оксаны и возможных её будущих детей, грянула натуральная буря!
– ЧТО? Как это Андрею? Ты что? Это же… Это ж мой, МОЙ дом! – заорала Сашка. – Мне его отец обещал!
– А с какого, кстати, перепуга ты не поинтересовалась? Почему это недвижимость, половина которой построена за мои личные деньги, которые мне достались от продажи наследного родительского дома, должна быть твоей?
– Ну, не сейчас, конечно, а потом…
– Потом когда? Когда я умру? Милая, так мне всего-то пятьдесят с небольшим. Да, умирают в любом возрасте, конечно, но планировать, как ты распорядишься имуществом живых и, как выяснилось, вполне себе здоровых родителей, это как-то перебор… не находишь? Это не ТВОЁ, а моё имущество, и я имею право сама решать, как я им буду распоряжаться! Понятно? Я спросила, тебе понятно?
– Мне понятно, что ты взяла и отдала всё Андрею! А вот он сейчас женится, и окажешься ты на улице!
– Андрей много лет этот дом ремонтировал, помогал мне во всём, половину дел на себе тянул, а я всё была уверена, что это его долг. Посадила ему на шею отца… абсолютно здорового, нестарого, ленивого мужика!
– Не смей так про папу! – взвизгнула Сашка. – Я не знала, что ты такая! Ты его совсем не любишь! А я… я всё равно его люблю!
– Так и замечательно! Ты и должна его любить. Только ты ж готовься… ему где-то надо будет жить, раз ты развалила его роман, так что он поедет к вам!
– Почему к нам? – испугалась Сашка.
– Ну, а куда ещё-то? – искренне удивилась Алла. – Оксана после твоего демарша его выгонит точно, тем более что недвижимости у него нет, а акции он трогать не будет. Да, кстати, акции я ему верну, не переживай. Не всё, конечно, половину. Может, и зря… Но опускаться до его поведения я точно не буду!
– Но почему ко мне? – заорала Cаша. – Почему не к Андрею? Вон, у него тоже дом есть.
– А какое он отношение имеет к дому Андрея? – удивилась Алла. – А вот твой дом и землю он тебе к свадьбе подарил. Помнишь? Так что имеет право на пристанище.
Сашка вдруг представила придирчивого, вечно недовольного отца у себя дома и чуть не завизжала! Не надо ей такой подарочек! Он ворчит, постоянно жаждет тишины, идеального порядка, полного внимания, требует, чтобы центром вселенной был он сам! А еда? Да не может Сашка так готовить, как мать! Нет-нет! Это неудобно и не нужно её семье! Она – против!
– Ты должна забрать его домой! – решительно выдала Сашка.
– Нет, больше я никому и ничего не должна. А дом… Знаешь, я, наконец-то, получила право там жить так, как я хочу! Сделать из него не просто дом, а место, где меня никто не тронет, не заденет, где мне хорошо, спокойно и приятно! Убежище, понимаешь? Да и вообще, я себе козу заведу!
– Ккккааазууу? – ошеломлённо выговорила Сашка. – Ты того… с ума сошла?
– Нет, наоборот, в себя пришла! И да… не распоряжайся больше моей жизнью, я, пожалуй, и сама теперь с ней справлюсь!
Алла, закончив разговор, аккуратно убрала смартфон в сумку и вышла из дома сестры. У неё и так хватает дел, чем пустой болтовнёй заниматься. Вон, приехала Лена и её родители, и с ними надо познакомиться. Нужно Профочку покормить и поговорить с Аней, можно ли козочку выкупить и забрать с собой: очень уж ей эта забавная малышка в душу запала, да и потом… Козье молоко она всегда обожала!
«Могу я себе позволить? – уточнила сама у себя Алла. Обдумала всесторонне этот вопрос и уверенно кивнула: – Могу! Точно-точно могу!»