Глава 24. Метод выпадения из отчаяния
Муж говорил долго… Так долго, что сказал много лишнего, например, то, что оставит её «с чем взял».
– И не думай, что я тебе дом отдам! Там твоего нет НИ-ЧЕ-ГО! Поняла? – Нет, не зря Оксана старательной «ночной кукушкой» внушала Ивану Ивановичу правильные и здравые мысли о необходимости обеспечения любимых женщин (не путать со старыми женами).
– Но, Ваня… имущество же пополам делится! – остекленевшее от ужаса сознание Аллы с трудом выдернуло слышанный где-то факт.
– Ах, вот ты чего захотела! Пополаааам! Нет уж! Я докажу, что дом я купил потому, что мне родители тогда деньги подарили – мои мать и отец подтвердят! А потом покажу свои доходы. Сразу будет понятно, что ты со своим мизером ни в чём участия не принимала!
– Но Ваня, я же продала свою часть родительского дома, чтобы мы этот построили… Мне и идти-то больше некуда! А тебе родители ничего не присылали, я точно помню. Они же тогда только из Казахстана переехали – самим негде было жить! – Алла никак не могла поверить в то, что слышала. Ну, не мог самый-самый близкий, родной и любимый человек на земле так себя вести! – Ваня, та женщина… Она тебя чем-то опоила? – робко уточнила она.
– Что ты несёшь, курица глупая? – взвился Иван. – Ты ей в подмётки не годишься! Не смей вообще о ней рот открывать! И знаешь, что? Это хорошо, что ты отказалась мне вещи собирать! Лучше СВОИ пакуй и вали из моего дома!
Тупо глядя на погасший экран смартфона, Алла начала скулить тихонько, на одной ноте.
Правда, испуганная этим звуком и ощущением горя в процесс впадения в полное отчаяние вмешалась Профочка.
Кто пробовал отчаиваться в присутствии козлят, точно знает – это малоосуществимо!
Профа подняла такой шум, такой ор, что в комнату примчалась Анна. Обнаружила сестру сидящей на полу, покачивающейся и скулящей, а козочку – мельтешащей рядом и голосящей во всё горло из солидарности.
Периодически Профа разбегалась и бодала Аллу, отчего последняя сбивалась с тона и начинала раскачиваться с большей амплитудой.
– Так, что опять случилось? – Анна, вообще-то, не любила всякие истероидные проявления, так что спросила строго, а услыхав ответ, взвилась:
– Да ты что? Вот так вот, да? Ну, это уже полное хамство! Ну, хочет разводиться – иди себе на все четыре стороны, но по-честному. А тут из дома выставить, безо всего оставить, и всё это ради какой-то паразитки?
– Аня, Анечка, что мне делать? Я же не могу… Я не заработаю на новое жильё! Мне и кредит уже никто не даст! Может, его эта Оксана и правда опоила чем-то?
– Ага, опоила… Да он сам обнаглевший был уже до предела. Значит, всё-таки Оксана, – пробормотала Анна. – Так, не реви! Тебе сегодня на работу к десяти?
– Ддда…
– Звони им, проси отгулы до отпуска! Ну, быстро! А я сейчас позвоню и со знакомым юристом договорюсь о приёме! Правильно, Профа, бодай её! А то, ишь… Впала она в отчаяние! Выпадай обратно!
Анна заторопилась. Она-то отлично помнила про обстоятельства первого развода Оксаны.
– Аллочка, быстренько-быстренько! Поехали, документы на имущество заберём! Да, сейчас, конечно, всё электронно, и можно всё восстановить, если что, но лучше не рисковать. Давай не тормози, иначе останешься без всего!
Практически пинками ускорив сестру, силой оторвав от неё Профу, уволокла в машину, пристегнула ремнём безопасности, уточнила, с собой ли у неё ключи от ворот и входной двери дома, и нажала на газ.
– Алла, где документы? – Анна Ивановна затеребила сестру, доехав до её дома.
– Вот тут лежат… – Алла кивнула на выдвижной ящик. – Только это не поможет! Если он сказал, что дом заберёт, значит, так и будет!
– Да что ты говоришь? Он у нас что? Всесилен, безошибочен и всегда прав? Знаешь, пора тебе вернуться в реальность и понять, что твой муж всего лишь мелкий местный мерзавчик с раздутым донельзя эгоцентризмом и таким же хамством! Тоже мне… повелитель всего и вся. Украшения, деньги или что-то особо для тебя ценное есть?
– Немножко… мамины серьги, несколько колечек и фотографии, – прохлюпала носом Алла.
– Забирай, потому что, если Иван привезёт сюда свою Оксану, не факт, что он не решит подарить что-то из украшений ей!
Через полчаса Анна везла сестру, впавшую в полную апатию, к знакомым ещё по работе юристам.
Шорох документов перемежался тоскливыми вздохами Аллы, всерьёз раздумывавшей, примет ли её на проживание дочка, если она будет готовить, убирать и смотреть за детьми…
– Ну, что я вам могу сказать… В принципе, мне всё вполне понятно. Я бы посоветовала вам дом продать за номинальную стоимость тому, кому вы можете безусловно доверять.
– Как же я могу продать, если мы в браке, а для продажи потребуется разрешение мужа! – Алла не была совсем уж дремучей и худо-бедно что-то знала.
– Да, это верно… Только вот согласия супруга на сделку по недвижимому имуществу, приобретённому в браке, не требуется, если документом-основанием для передачи имущества являлось наследование этого имущества или договор дарения! – усмехнулась юрист.
– Так это же муж и подарил… – напомнила Алла.
– Никаких оговорок по данному вопросу в кодексе нет, поэтому подаренное имущество в любом случае не входит в состав общего совместного имущества супругов. В принципе, вам с домом можно ничего и не делать – он, безусловно, ваш. Но, судя по тому, что вы рассказали про его настрой и гммм… претендентку, возможно, будет разумнее и вовсе вывести дом из списка вашего имущества.
– Аня, я тебе дом продам! – вскинулась Алла.
– Нет, лучше не мне, а детям, – открестилась Аня.
Алла только судорожно сжала руки, о разговоре с дочкой сестре она не говорила.
«Ага, продам я или подарю ей дом – она только обрадуется, что не надо наследство долго ждать!»
– Хорошо, я поняла про дом. Подумаю, как лучше! А с акциями как быть?
– А копия Устава организации у вас имеется? Надо посмотреть, нет ли там ограничений по продаже. Если нет, продавайте на здоровье!
– Да, где-то что-то такое было! – вспомнила Алла.
Юрист снова порылась в аккуратно подшитой папке, выудила оттуда копию Устава, ознакомилась с ней и кивнула: – Никаких препятствий по продаже акций, точнее, долей общества с ограниченной ответственностью я не вижу.
Нет, наверное, Алла всё-таки не осмелилась бы на какие-то решительные шаги, но новый звонок мужа с требованием немедленно предстать пред его очами с собранным чемоданом чрезвычайно её рассердил.
– Аня, я должна поговорить с Андреем! – решила она.
– Он сегодня выходной, поехали домой и поговорим.
Если бы не утренний разговор с дочкой, Алла ни за что бы не стала так присматриваться к сыну, пока он шёл к тёткиному дому. А вот присмотрелась и удивилась, словно увидела первый раз за долгое время. Причём увидела не садовника, мастера на все руки и просто безотказного подсобного работника, а сына…
– Мам, ты как? – Андрей не понял, почему такой простой вопрос вызвал столь бурную реакцию, и растерянно смотрел поверх маминой головы на тётку.
Анна Ивановна только руками развела, глядя на сестру, рыдающую на груди сына.
«Дошло, наконец-то! – с мрачным удовлетворением подумала она. – И то непонятно, а надолго ли… Уууу, прямо сил никаких с ней не было! Ну, ведь сын – чистое золото! Свезло дурище с ним, а она и не понимала да гоняла его почём зря папеньке прислуживать».
Алла плакала долго, а потом всё-таки нашла в себе силы и начала многословно просить прощения…
– Мам, да ладно тебе! – растерялся Андрей. – Это дело прошлое уже. Ты извини, только я точно не поеду отцу помогать! Он пусть сам разбирается, тем более что со здоровьем у него всё отлично.
– Да… я уж думаю… Раз завёл себе «молодую и красивую», то и здоровья, и сил у него хватает! – всхлипнула Алла, ощущая себя исключительно, безусловно глупой. – Неужели он всё это время врал?
Андрей переглянулся с тёткой. Оба синхронно пожали плечами – с их точки зрения, это было давным-давно абсолютно понятно и однозначно.
– Андрюш, я тут узнала, что отец всё наследство собрался оставлять Сашке… – Алла решила хоть раз в жизни проверить правильность своего решения. – Ты не расстроишься?
– Мам, ерунда какая! Вы оба нестарые, имуществом можете распоряжаться, как считаете нужным, – равнодушно хмыкнул Андрей, который и не рассчитывал ни на какую долю родительской недвижимости.
– Отлично! То есть я хотела сказать, что прошу тебя выполнить мою просьбу! Купи у меня дом!
Андрея было сложно чем-то удивить, но в первый миг он решил, что ему послышалось… Правда, когда мать и тётка ввели его в курс дела, он понял ситуацию…
«Не хочется в это ввязываться, если честно! – думал он. – С отцом будут только лишние скандалы и истерики… с одной стороны, а с другой, ну, совесть-то ему надо иметь! К тому же, если его дама – хищница, то он реально останется ни с чем. И он-то ладно – он мать на улице оставит!»
– Я решила, что с акциями ничего делать не буду… – сказала Алла. – Это его фирма, пусть сам как хочет, так и думает. Чуть погодя я ему вообще все акции верну, главное, чтобы их сразу не зацапала та зараза… А вот дом я ей не отдам!
– С акциями тебе виднее, – пожала плечами Анна Ивановна. – Мне главное, чтобы у тебя было, где жить. Своя недвижимость! – Она подумала, что даже такой вариант – это больше, чем то, на что можно было рассчитывать изначально.
Анна Ивановна подождала, пока Андрей вернётся к себе, а потом уточнила про Сашку.
– Почему ты Сашку решила не впутывать? – Анне Ивановне было очень интересно, а не является ли это решение своего рода «колкой дров» и прочей тяжёлой работой, от которой нужно оберегать дочурку и которую вечно навешивали на сына.
– А Сашка, как выяснилось, уже всем распорядилась… Всё имущество… – сухо ответила Алла. – Ей Иван пообещал, что всё-всё будет её… Именно поэтому она натравливает на ту женщину все службы – собственность свою защищает.
И тут Анна Ивановна очень порадовалась и поведению Ивана, и откровениям Сашки.
«Если бы Иван не стал так давить и так хамить, а Сашка не ляпнула бы про имущество, то эта гусыня так и продолжала бы носиться вокруг мужа, ещё и оправдала бы его уход тем, что это она виновата, потому что недостаточно хороша, да ещё Андрюшка, потому что перестал спину гнуть на папашу да собаку не позволил угробить. А тут, как загнали её в угол, не оставив никакого выхода, так и мозги начали включаться. Да, со скрипом, с перебоями, – думала Анна Ивановна, слушая сдавленный плач сестры в комнате и запуская туда отчаянно соскучившуюся Профу.
– Но хоть как-то начали функционировать эти несчастные мозги, а не служить прослойкой для удержания глаз на месте да изоляцией от сквозняков в междоушье! Очень может быть, что она мужа простит и обратно пустит, но тут уж я ничего сделать не могу. Да и никто не может, разве что сам Иван ещё каких-нибудь совсем уж вопиющих глупо-гадостей понаделает… Но в любом случае теперь ему придётся возвращаться в дом, принадлежащий Андрею! Ух, как мне нравится такой финт ушами!»
Анна Ивановна аж руки потёрла и пожалела только о том, что не может увидеть, как будет выглядеть зять, когда узнает о том, что сам, САМ собственными высокомерно-уверенными поступками вручил свою половину дома жене, а та полностью всю недвижимость обезопасила от его притязаний, переписав на сына.
Видеть она действительно этого не могла, зато услышать услышала!
Когда через пару дней Иван, доведённый до предела отсутствием бережно упакованного чемодана, безукоризненно приготовленной еды и привычных удобств, прибыл домой за вещами, ничего не сумев найти, просто потому что ни разу в жизни не соизволил поинтересоваться, где что лежит, то он устроил жене дичайший скандал.
– Ты сейчас же, слышишь, немедленно приезжаешь, собираешь своё шмотьё и освобождаешь мой дом! ПОНЯЛА? – закончил он получасовой сеанс по низведению старой жены до состояния стоптанной инфузории-туфельки.
А Алла, которая извелась от того, что её жизнь развалилась, которая страшно боялась его звонка, поэтому постоянно держась поближе к сестре для моральной поддержки, загнанная в угол и обрыдавшаяся Алла вдруг выпрямилась, покрепче прижала к себе Профу и заявила:
– А это уже не твой дом. И не мой даже. Я его продала! Понял? И не ори на меня!