Глава 27. Правила истинного козла
Козёл Зайчик имел чёткие жизненные правила! А как же? Только так и должно быть у настоящего главы стада!
Правил было много, и некоторые были особые – жёсткие, но гибкие…
Например, правила атаки. На знакомых он не нападал никогда! НО! Только если эти знакомые не переходили в разряд недругов. Недруг – это такая неожиданная сторона знакомого, который с этой стороной становится совсем-совсем незнакомым и даже чужим!
Вот, взять, например, людокозла, то есть главу стада этой самой Аллы, которая сейчас живёт у его хозяйки.
Зайчик его отлично знал. То есть, с одной стороны, нападать было как-то неловко. А с другой… когда козёл его знал, этот самый глава стада так себя и не вёл!
– Ты! Это всё ты виновата! – орал он на Зайчиковскую хозяйку. – Она бы никогда не додумалась до этого без тебя! Ты меня всегда ненавидела!
– Забавно… Ты всерьёз считал, что я тебе позволю вышвырнуть Аллу на помойку и оставить её нищей? – хладнокровно уточнила Анна Ивановна.
– Да она такая и есть! Что она там себе зарабатывает?
– Слушай, а ничего, что половина стоимости дома внесена деньгами от её части нашего с ней наследства? Ничего, что она не работала в полную силу, потому что у неё вторая работа была – она тебя обслуживала по высшему разряду! Ничего, что это не она уходит, а ты молодую жену себе отыскал?
– Ничего! Это всё ерунда! И я… я тебе не позволю всё это сделать!
– А что ещё сделать-то? Дом уже продан. Опротестовать сделку ты можешь даже не пытаться, она проведена безукоризненно! Половину акции она тебе вернёт. Что ты ещё хочешь?
– Да я тебя засужу за мошенничество! – голос Ивана Ивановича сорвался на тонкий крик. – И где? Где мой гад-сыночек? Мне Сашка сказала, что мать ему дом продала! Я знаю, что он давно на моё имущество зубы точил. А ты ему, значит, всё на блюдечке с каёмочкой подарила?
Иван, успешно доводивший себя с того самого момента, когда жена сказала ему о продаже дома, дошёл до кондиции и махнул на свояченицу рукой.
Дальше он почему-то ощутил жуткий свист ветра в ушах. Потом, уже в полёте, его догнало странное ощущение, словно его в правое бедро пнул слон, а ещё потом он приземлился у клумбы метрах в четырёх от того места, где первоначально стоял.
– Эээииих? – уточнил Иван Иванович.
– Папочка! – кинулась к нему Сашка. – Папуля! Тебя стукнул рогами козёл!
– Натравила на меня козла? – возмущённо заскрипел Воронов-старший на Анну Ивановну.
– Я ни слова Зайчику не сказала, – спокойно возразила она. – Он увидел, что ты на меня замахнулся, вот и защитил.
Пока Иван, как рыба, открывал и закрывал рот от такой наглости, в беседу вступила Сашка.
Она тоже много чего наговорила тётке, и к ней Зайчик подступил, когда она начала топать ногами и верещать что-то о том, что их с папочкой обокрали.
– Копытами стукает! Наверное, хозяйку лягнуть хочет, – понял Зайчик.
Он считал ниже своего достоинства связываться с людокозой, поэтому коротко мекнул и Сашкой занялась его старшая жена Ностра.
У неё тоже были правило – людокоз она не трогала. Но вопящее и топающее копытами существо автоматически переставало быть людокозой, становясь чем-то совсем иным, а значит, вполне бодаемым.
Наклонив голову и угрожающе потряхивая головой, предупреждая дурынду, Ностра шла на Сашку. А та, от большого ума, вместо того чтобы перестать вопить и копытами стучать в приличном дворе, отпрыгнула, едва-едва не затоптав любопытного гусёнка.
Гуси, которые подозревали, что происходит что-то неправильное, но сначала решили просто понаблюдать, внезапно осознали, что пора действовать! И начали это делать так активно и дружно, что вопли издалека услышал подъезжающий к своему дому Андрей, которого Лена попросила забрать со строительного рынка Крошика.
Крошик очень полюбил ходить по магазинам. У входа он ждал ровно пять минут, а потом шёл искать Лену. Тот факт, что за ним волочится какая-то фигня, к которой он недавно был привязан, Крушиголова обычно ничуть не смущал – он шёл к Лене, а всё остальное было несущественными мелочами.
Оставить его в машине было тоже затруднительно, потому что он любил гулко лаять, отчего у соседних машин разом срабатывали сигнализации и к Крошику присоединялся нестройный машинный хор.
В этот раз Крош тоже пришёл в компании очень-очень прочных на вид перил…
Спасло их всех то, что перила были установлены недавно и с уверениями, что на века. Директор рынка, очень впечатлённый продолжительностью веков, хотел было поругаться на Лену и потребовать возмещения ущерба, но Андрей его моментально обезоружил.
– Да вам бы собачку поблагодарить надо! Именно поблагодарить! Он же без разбега… просто головой мотнул! А если бы на перильца человек облокотился? Упал бы?
Воображение у директора работало отменно, и именно это трудолюбивое воображение мигом показало владельцу травмированных и разъярённых покупателей стопку исков о возмещении вреда покупательскому здоровью и собственный опустевший и очень грустный банковский счёт.
Крош из разрушителя превратился в умника-спасителя, но на всякий случай был эвакуирован домой, к Линде.
На подъезде к дому Андрей и Крошик услышали что-то очень странное…
– Чего это? – озадаченно спросил у Кроша Андрей.
– А я знаю? – очень понятно ответил озадаченный Крошик на собачьем языке – га́воре. – Чего-то все орут-орут! А какую косточку не поделили – неясно!
По приезде разом стало понятно, и кто орёт, и почему…
– Аааа, я всегда знал, что ты хочешь у меня дом отнять! – отвлёкся от атак Зайчика Иван Иванович и тут же поплатился, пропустив очередную атаку и вылетев, как пробка, из калитки негостеприимного дома…
– Ах, ты! Змей подклолодный! – заверещала Сашка, уворачиваясь от гусей и мрачной Ностры. – Это ты моё наследство укрaл! Втёрся в доверие? Да? Настроил мать против меня! Всё себе захапал!
Нет, Андрей честно попытался было предупредить отца и сестру, чтобы они в борщевик не лезли, но кто же слушает здравые советы в таком настроении?
– Никто! – объяснил Андрей Крошу, озадаченному людской глупостью. – Тёть, а скорую уже вызывать? Хорошо бы им оказали первую медицинскую помощь до возвращения матери…
Анна Ивановна неожиданно громко свистнула, и Зайчик остановился в разбеге перед высоченными растениями и послушно потрусил домой, по пути разворачивая в правильном направлении и Ностру, и гусей.
– Да чего там скорой делать-то сейчас? Волдыри появляются, как правило, не сразу. Иной раз через сутки – двое, – хладнокровно отозвалась она. – Ты, мой хороший, машину с дороги убери. Наверное, они скоро оттуда начнут выбираться, так пусть им ничего не мешает уехать восвояси!
Уезжать Воронову-старшему не хотелось! Наоборот, он, выбравшись из зарослей, жаждал дождаться Аллу и всё-всё ей высказать. А пока можно и Андрею изложить свою точку зрения на последние события. Только вот он кое-чего не учёл.
Во-первых, Анна не стала его слушать – просто ушла в дом, оставив во дворе козла с козами и гусей, которые начинали гоготать, как только он открывал рот.
И обычные-то гуси могут запросто переорать кого угодно, а этим конкретным ещё и противник очень уж не нравился, так что старались они не на страх, а на совесть!
Во-вторых, подступиться к негодяю-сыну тоже не удалось – у его ног сидели две громадные собачищи – одна знакомая, гладкая чёрно-подпалая подобранка, из-за которой Андрей и покинул родительский дом. А рядом с ней… Иван Иванович даже головой помотал, так его впечатлил Крушиголов.
Приближаться к такому безобразию Воронов-старший и не собирался. Вместо этого он, чтобы излить на кого-то раздражение, накинулся на Сашку.
– Это ты… ты, дурёха, Оксаночку обидела! Ты что ей устроила? И потом… какое тебе ещё наследство? Я жив-здоров!
– Уже здоров? Чудесно! Правда, это ненадолго! – вежливо просветил его Андрей, небрежно придерживая ошейники собак. – Вы с Сашкой только что влезли в борщевик Сосновского, а он даёт очень серьёзные ожоги.
– Да что ты врёшь! Нет у меня никаких ожогов! – тут же завизжала Сашка, которая не ожидала атаки со стороны отца, поругаться ним пока была не готова, зато с готовностью заверещала на брата.
– Скоро будет. Очень рекомендую вам обоим ехать домой и как можно быстрее принять душ – может, успеете смыть ядовитые вещества! Да не вопи ты, Сашка! Ну, почитай в Интернете про борщевик.
Сашка, которая отродясь не интересовалась ботаникой, невольно послушала братца, прочла вслух первую же закладку и рванула за руль машины. Отец, впечатлённый услышанным, – за ней.
«Надо же, как их лихо унесло! – удивился Воронов-младший. – Вот, оказывается, какое лучшее средство от скандальных родственников».
Алла Ивановна удивлялась бесконечно. Да, Максим показался ей простоватым и неинтересным. Она даже обрадовалась, узнав, что кровного родства у её будущих внуков с подобным типом не будет, а потом присмотрелась…
– Неужели же так бывает? – изумлялась она, глядя на отношение Максима к жене и Лене.
Да что там! Он даже к ней относился с большим теплом и уважением, чем Иван за все прошедшие годы. Одобрил идею вселения козочки в тёплый гараж, очень удачно пристроенный к дому Аллы, моментально прикинул план, потом потребовал посмотреть сам объект, а потом, после поездки к дому и осмотра гаража, они все отправились на строительный рынок.
Алла была уверена, что вот-вот энтузиазм свата сменится привычным для её слуха брюзжанием и критикой, но нет! Максим с удовольствием выбирал материалы, прикидывал что-то на плане, ворча о том, что лучше бы, конечно, «отдельная сарайка», но и гараж подойдёт.
– А главное-то что? Дверь есть в дом! – бормотал он. – Коза – животина общительная. Любит так – мекнула, а вы ей ответили. Разговаривать любит! Это все любят. Вона даже директор рынка как проникся, когда Андрюшка наш с ним поговорил! Такой парень-умник!
От неожиданной похвалы сыну Алла зарделась и засмущалась, заметив, что Лена тоже очень довольна словами отчима.
«Неожиданно милая девочка! – решила Алла про себя. – И семья хорошая! Да, отчим простой, но навидалась я уже сложных – на всю оставшуюся жизнь хватит! Эх, дура я дура! Всё мне нужен был заумный и высокопарный Иван, а надо-то было выбирать надёжного, как скала, и понятного, вот как этот чудак-Максим!»
Пока компания на рынке выбирала ручку и задвижку для дверцы козятника, как выразился Максим, а Анна и Андрей обсуждали визит родственников и его последствия, эти самые родственники ехали домой к Сашке. Ехали и ругались!
– Да скорее же! Мне срочно надо принять душ! – визгливо требовал Воронов, очень переживавший за своё драгоценное здоровье.
– Я первая пойду! – парировала Сашка.
– Нет! Ты можешь ополоснуться потом! Отца уважать надо!
– Да пофиг на уважение! Ты что? У меня же на лице могут быть ожоги! – аргументировала Сашка.
– У меня тоже! И вообще, как ты посмела устроить такую подлость Оксане?!
– А что? Мне её, может, ещё поблагодарить надо, что я всего лишилась?
– Да я жив-здоров. На какое наследство ты рассчитывала! – возмущался Воронов, который на нервной почве чесался, как собака с блохами.
– Ты ж сам говорил, что всё моё!
– Я тебе и так на свадьбу дом с участком подарил, а тебе всё мало?
– Да ты ж в него въехать собираешься! Какой же это подарок? Я, может, хотела туда на лето с детьми и мужем переезжать. И вообще, дом мой, раз ты мне его подарил! Могу и не пустить!
– Я тебе тогда устрою веселую жизнь! Ни копейки не получишь, – шипел отец, чуть ли не по миллиметру обследующий кожу на тыльной стороне ладони, – раз ты меня лишила Оксаны!
– Я? Я тебя лишила Оксаны? Да она сама тебя выперла, как только услыхала, что дом не твой и акций только половина! И знаешь, что? Если не учитывать того, что мама дом оформила на Андрюху, то всё она правильно сделала!
Они пререкались, открывая друг в друге всё новые и новые качества, которые им обоюдно не нравились, и ещё не знали, что их дальнейшая жизнь будет доверху наполнена подобным общением баночно-паучиного качества.