Глава 18. Открытия и откровения

Поля согласилась помочь вовсе не ради деда – на него она по-прежнему сильно сердилась. Нет, она решила не оставаться в стороне из-за того, что спускать этакое безобразие Инне и Миле было попросту неразумно! «А ну как понравится им, и будут дальше приезжать и вытворять всякое? Ещё бабушку и прабабушку расстраивать начнут! Обойдутся!» Они с братом привычно поделили обязанности, так что Поля занялась тем, что могла сделать на даче – разработкой планов и расчётом того, что можно под них использовать, а Пашка – примеркой этих планов на местности. Кроме того, следовало Нине объяснить, почему брата до сих пор нет. И вот тут-то Полю настигло глобальное изумление… – Нин… Пашка задерживается… Понимаешь, какое дело… – Понимаю! – Нина расписывала ежедневник с сюрпризом – открывающимся окошечком с видом на цветущий летний луг, поэтому смотрела не на Полю, а на работу. – Нет, я хотела объяснить… – Чего там объяснять? Инна и Мила вломились к вашему деду, перевернули там всё, что могли и не могли, достали Пашку, и он решил устроить им достойный отпор. – Тебе дед звонил? – Поля решила, что нашла тётин источник информации. – Нет, я и так знаю… погоди, кусочек остался… сейчас дорисую и поговорим. Поля удивилась. «Пашка Нине точно не звонил – он бы сказал. Дед не звонил – Нине не было смысла Полю обманывать. Инна с Милой отчитались? Ну, вот уж небывальщина! Тогда как Нина узнала?» – Ну вот и готово! – Нина аккуратно отложила ежедневник. – Давай поговорим? – Давай! – Тогда пошли. – Куда это? – удивилась Поля. – К компу – я маме позвоню – она с нами вместе побеседует. – А при чём тут бабушка? – Бабушка у нас при всём, Поляш… Полина, недоумевая, шла за Ниной, переглядываясь с Атакой, которая привычно свисала с её плеча. Нина быстро настроила видеосвязь, причём бабушка откликнулась с такой скоростью, что было понятно, что она ожидала звонка от дочери. – Мамуль, как вы? – Нина улыбалась посвежевшей маме. – Всё отлично. Бабушке получше, я так вообще прекрасно. Хорошие мои, я так рада вас видеть! Соскучилась уже ужасно! Скорее бы домой. – Нет уж… лучше отдохни подольше, тем более что у нас всё идёт по плану. – По какому плану? – спросила Полина. – Видишь ли… мы с мамой понимали, что ни вы толком не знакомы со своим дедом, ни он с вами по душам не общался. Не надо так хмуриться – лучше послушай. Поля поморщилась: – Бабуль, я понимаю, что ты его любишь, правда, не понимаю, за что! Я всё детство практически только тебя рядом и помню – ты с нами возилась, а он… – А он, Поляша, давал мне возможность это делать. Да, я всегда работала, но не в полную силу, понимаешь? Я всегда могла себе позволить наплевать на хама-начальника и уйти на другую работу, не умирать от переутомления и иметь силы заниматься домом, печь вкусные пироги, делать так, чтобы вам было приятно и уютно. Саша очень скучал, но понимал, что вам, маленьким, много чего надо, вот и вкалывал… за всех. – Ба, да не надо нам ничего от него! – Поля с досадой дёрнула плечом, свободным от Атаки. – Правда? А ты знаешь, что квартиру и дачу Вите купил и подарил именно твой дед? Нет, я ничего не хочу сказать про твоего отца, но… это не его труд. И да, Саша пока даже вашему отцу не говорил, да и не надо ему пока знать, но дед вам купил две соседние двухкомнатные квартиры в нашем доме, просто этажом выше. Он хочет, как только вы получите в четырнадцать лет паспорта, вам их подарить. – Нам с Пашкой? – изумилась Поля. – Да, вам с Пашкой. И он вас не покупает, просто так понимает заботу о своих… – Да он… он…– Поля возмущённо стиснула губы, чтобы не сорваться. – Я знаю, малышка. Он ничего про тебя толком не знает. Ему и в голову не пришло обидеть Атаку… – Да зачем он тогда её выпустил? – Он и не выпускал – просто привычка у него комнаты проверять. Бабушка рассказывала о том, почему такая привычка возникла, о том, что дед никогда животных дома не держал, о том, что он сильно поругался с сыном из-за того, что тот хотел близнецов отправить в интернаты, что сразу же поддержал Нинино предложение. – Я думала, что это ты его убедила. – Нет, солнышко моё, не я… я от него узнала, и мне с сердцем стало плохо от того, что хотел сделать Витя… Это ваш дед так решил, сам. Он непростой человек, иногда трудно с ним, но знаешь, мы все не очень-то простые, да? Бабушка улыбалась понимающе и так ласково, что Поля, ощетинившаяся в предвкушении спора, сдалась с ходу. – Нууу, да… – вздохнула она. – Мы с Пашкой тоже не очень простые. – Зато очень похожи на Сашу. Оба. – Что? – Полина возмущённо сверкнула глазами. – Чем это? – Креативностью! Сказать тебе, какой он устроил финт в прошлом месяце? Бабушка в красках описала дедовский «финт» по приведению в чувство заказчиков, которые работу заказали, а платить, как выяснилось, и не собирались. К окончанию рассказа Поля уже хохотала. – Ну надо же! А я и не знала, что он так может. А почему он нам ничего не рассказывал? – Так уверен, что вам это неинтересно. И вы ему тоже ничего не рассказывали, верно? Вот ты, например, ему говорила, как к тебе Атака попала? – Нет… я думала, что ему это… – Полина не сказала «неинтересно», но и так было понятно. – Но, ба… он ведь меня выгнал! Я понимаю, что ты его защищаешь, но я туда больше не вернусь! – Он не тебя выгнал, а хотел, чтобы ты унесла кошку. Для него кошка – это такая шерстяная штука на лапах, которая ловит мышей в деревне. Никакой иной её ценности он не понимает. Как она к тебе попала и что для тебя значит, понятия не имеет. Она, с его точки зрения, нахулиганила, он решил её закрыть в комнате. Ата, бедненькая, вообще ничего не поняла и, разумеется, его оцарапала. Ещё бы! Я бы на её месте и укусила бы вдогонку! – фыркнула бабушка и продолжила: – Представь его эмоции – он тут такой обиженный судьбой, моим отъездом, пустой квартирой, а он одиночество абсолютно не переносит, а вдобавок ещё кошко-мышеловка на лапах, которая влезла в его еду, оцарапала его, оскорбила в лучших чувствах. И тут приходишь ты… У Полины воображение было богатым… собственно, именно поэтому и получалось выстраивать многоходовки – она представляла себя на месте «главного действующего лица» и словно погружалась в его восприятие, в его эмоции. – А я решила, что он что-то сделал с Атой, и пролетела мимо… – негромко сказала она, увидев ситуацию глазами деда. – И он оскорбился – получается, что на него-то мне было наплевать! – Ну да. Он обиделся, как мальчишка, который пришёл с разбитыми в кровь коленями, а его проигнорировали. Глупо, конечно. И недопустимо! Нельзя такие вещи даже в запале говорить! Вот приеду я – ещё ему выскажу! – бабушка грозно сдвинула брови. – Нда… а я и не поняла, как это с его точки зрения выглядело, – Полина недоумевала. – Получается, мы и правда не очень знакомы! – В том-то и дело! Поэтому мы и отправили Инну и Милу к деду, – улыбнулась бабушка опешившей внучке. – Ну что ты так смотришь? Да, это я как бы невзначай прислала Инне фото с кусочком местной природы. Она тут же поняла, что я не в Москве, перезвонила, выяснила, что я в санатории, и отправилась причинять добро старшему брату – она это обожает. Есть такой герой у Вудхауса, который говорит крайне подходящую для Инны и Милы фразу: «Несу свет и радость. Многие жалуются». Вот это мы с Ниной и твоей прабабушкой и решили использовать. – Но зачем? – Как «зачем»? Чтобы у твоего деда и Пашки появилась возможность узнать друг друга. Я с тобой могу поговорить – нам проще друг друга понять, а вот Паша – он мальчик, для него понимание будет легче в «полевых условиях», тем более что он за тебя переживает даже больше, чем ты сама. Не знаю уж, как у них с Сашей получится, но могу тебе сказать, что для твоего деда это жизненно необходимо – понять, что ему есть на кого рассчитывать, что есть кто-то, кто не подведёт ни при каких обстоятельствах. – А Нина? – с точки зрения Поли, на тётку можно было положиться железно. – Я точно не стану его наследницей и продолжателем, понимаешь? У меня свой путь. Я его выбрала сама и по нему иду, – Нина тепло улыбалась Поле. – Витька… ну, не буду я сейчас о нём… – Да я знаю, что они уехали не просто так, – понурилась Поля. Нина с мамой мимолётно переглянулись. Они подозревали, что близнецы знают больше, чем им официально было озвучено, но очень надеялись, что это не так. Это в любом возрасте трудно, а уж в подростковом… – Солнышко… будем надеяться, что у твоей мамы всё получится! – мягко сказала бабушка. – Она пытается сохранить семью. – Будем, – кивнула Полина довольно-таки безрадостно. – Так вот, – Нина поспешила увести разговор прочь от неприятного момента. – Папа в Вите жутко разочаровался. Сразу стал таким усталым, понурым, словно с ходу постарел. А если он поймёт, что у него, кроме сына, есть вы и вы то как раз именно его характера – своих не сдаёте и защищаете любой ценой, то для него это как глоток воздуха! – ОДИН? Всего один глоток? Чего-то ты нас недооцениваешь, – саркастически заметила Полина. – Мы глотком работать не умеем. Мы, если что, сразу ураганом! – Тем лучше, солнышко! – рассмеялась бабушка, сообразив, что Поля на деда уже не так уж и сердится… – Бабусь, ты сама это сказала! – покрутила Полина носом. – Раз так, то я в деле! Они никогда не была «в деле» с кем-то, кроме Пашки, а потом Пашки и Миши. Этот семейный «девичий» заговор её и рассмешил, и удивил, а потом и озадачил: – А Пашке сказать можно? – Смотри по обстоятельствам. Возможно, они поладят сами… – Пашка? – с сомнения переспросила Поля. – Там, вообще-то, Пин, и если дед его как-то заденет… – Так он же и с Пином близко не общался, – подмигнула бабушка. – А вот в боевых условиях, может, всё и изменится! Как я понимаю, вы с Пашей уже кое-что подготовили… – Рассказать? – c сомнением уточнила Поля. – Нет, не надо, это же ваш секрет, – понимающе переглянулись бабушка и Нина. – Спасибо, – Полина кивнула. – А ещё спасибо за то, что сами всё рассказали! – она подумала, что они с Пашкой потом и сами могли бы заподозрить, что тут что-то не так, но открытые карты и доверие ей откровенно понравились. Поля неожиданно почувствовала себя как-то приятно взрослее, словно её только что приняли в какую-то закрытую, но очень-преочень важную для неё компанию. Сразу повысилось настроение, и на этом фоне возникли новые идеи по воспитательно-защитным мерам. Когда Полина озвучила их брату, Пашка тут же помчался дополнять разработки новеньким-свеженьким, так что к моменту субботнего визита тёткобабушек их уже ждали всякие разные дивные неожиданности. Звонок в домофон раздался в девять часов утра. Пашка уже выгулял Пина, и они с дедом даже уже позавтракали, предчувствуя, что после готовки Инны завтрак может стать несколько экстремальным делом. – Гм… кажется, у нас гости! – Александр Павлович покосился на внука. – Да, семейный слёт начался! – Пашка хмыкнул, уводя Пина в свою комнату и нажимая кнопку домофона. – Да, дед, я тут хотел тебя предупредить… Холодильник тоже лучше не открывай. – И холодильник? Ну как скажешь. А что можно делать? – Ты, кажется, отдохнуть хотел? Вот иди и отдыхай. Главное, никуда не беги, если там шумно будет. – Где там? – c интересом уточнил дед. – Везде! Шумно может быть везде, где им не стоит совать нос! – твёрдо ответил Паша. – В любом случае ремонт мы не делали уже довольно давно, – задумчиво пожал плечами Александр Павлович. – Карт-бланш? – внук поднял брови точно дедовским жестом. – Полный, только соседей не залей, ну и чтобы обошлось без вызовов экстренных служб. А ещё – я бабушке подарил статуэтку, там девушка очень похожа на твою бабулю в молодости. Вот мне бы хотелось, чтобы она осталась цела. – В следующий раз о таких важных вещах сразу говори! – строго попенял Пашка беззаботного представителя старшего поколения, не обращая внимания на затрезвонивший дверной звонок, метнулся в гостиную, вернулся со статуэткой, уже завёрнутой в покрывало и обложенной двумя подушками с его кровати для пущей сохранности. – Кстати! Она очень красивая! – одобрил Пашка, бережно уложив свёрток в угол дивана, и помчался открывать входную дверь. В оставленную им приоткрытой дверь в комнату вполз Пин. – Ты чего? – удивился дед. – Сюда решил перебраться? О, да ты с игрушкой? Он проследил, как Пин прячет свой особо ценный мяч под тот же диван, на котором стояла статуэтка, и усаживается рядом – сторожить. Александр Павлович не видел себя со стороны и не понял, что недоумевающее выражение лица сменилось крайним изумлением, потом пониманием, а потом широченной улыбкой. А в коридоре затопали увесистые шаги его сестёр, которые, сами того не зная, накрепко спаивали разрозненные да потерявшиеся во времени и обстоятельствах поколения семьи Мошеновых.