Глава 18

Великий Наставник пристально осмотрел бумагу, которую протянула ему Эвелина. Она не волновалась. Почти. Папа, когда учил ее создавать иллюзии, говорил так: «Не старайся сотворить идеальный морок, оставь простор для воображения, пусть каждый увидит в иллюзии что-то свое, тогда ему будет проще поверить». С документами провернуть этот фокус было особенно сложно. Что увидит на листке, украшенном печатями, пожилой мужчина, нахмуривший брови?

Великий Наставник выглядел безобидно. Круглая лысая голова, мягкие щеки. Серый плащ, такой же, как у привратника, был оторочен белым кантом. Эвелина не обманывалась миролюбивым обликом. Знала она уже одного такого добряка! Магистр Куин тоже представлялся беззлобным и ничем не примечательным человеком, пока не оказался начальником отряда егермейстеров.

– Стажеры, значит… – Мужчина пожевал губами и, щурясь, прочитал с листа: – «Подателям сего оказать всяческое содействие в подготовке доклада об использовании силы стихий в боевой магии». Но не думайте, молодые люди, что я запущу вас дальше первого сектора! Знаем мы эти доклады, вам для галочки, а нам потом в хранилище порядок наводить! В прошлом году разрешил вашим, так они как саранча: свитки помяли, фолианты покидали.

Эвелина с готовностью кивнула. Лишь бы не прогнали, а уж они с Дегаром найдут способ разузнать, где хранится Олгун.

– Так-так, а вот этот пункт мне гораздо больше нравится: «Податели сего поступают в полное распоряжение Великого Наставника для выполнения мелких магических работ и прочих нужд цитадели…»

Эви с досадой выдохнула. Какой неожиданный и неприятный побочный эффект иллюзии! Великий Наставник действительно увидел то, что захотел, и теперь мейджи придется кроме поиска изумруда заняться еще поручениями хранителей. Причем в одиночку, потому что Дегар, хоть и числится стажером, магическими способностями не обладает.

– Конечно, – сказала она вслух.

А что ей оставалось?

Великий Наставник сложил бумагу, и Эвелина с облегчением убрала ее во внутренний карман. Как раз вовремя: еще немного – и документ развеялся бы прямо в руках хранителя.

– В цитадели существуют определенные правила.

Мужчина вытащил из ящика стола и протянул гостям две тонкие книжицы:

– Это устав Ордена Серых Хранителей. Все братья, а также все гости обязаны соблюдать правила неукоснительно. Караем строго.

Великий Наставник соединил кончики пальцев, будто собрался помолиться.

– Хотя наши сердца в этот момент переполняются скорбью! – пафосно закончил он.

У Эвелины едва не задергался глаз. Угораздило же попасть к фанатикам! Надо еще почитать, что там за правила. Адриан Соль как-то рассказывал дочери про один закрытый орден, так его членам было запрещено есть зеленые овощи, носить исподнее, а на заре следовало лежать головой на восток, взывая к солнцу. Тогда Эви хохотала, а теперь ей сделалось совсем не смешно. Она брезгливо взяла устав.

– Сейчас вас проводят в ваши кельи. Работайте усердно!

Провожал их тот же привратник, что первым встретил у ворот. Тут же у дверей сгрудил на руки Дегара два свертка, при ближайшем рассмотрении оказавшихся потрепанными плащами. Тот, что поменьше, предназначался Эви – чистый, но с латками на локтях, явно с чужого плеча.

– Лицо прикрой, – проворчал хранитель и пояснил в ответ на недоумевающий взгляд гостьи: – Капюшончик, капюшончик на голову накинь! У нас здесь только братья, смущать их не следует. Уж сколько раз просили Магистериум девушек-стажеров не присылать, все без толку. Ты загляни в устав!

Эви демонстративно скрестила руки на груди: прочитает потом, если захочет, и не надо ей указывать! Дегар, однако, развернул книжицу и скользнул по странице сосредоточенным взглядом. И этим неожиданно напомнил Райли. Но не взрослого Раулара, а малыша, который только-только учился читать. Они сидели с Эви за соседними столиками в просторном кабинете, и когда магистр Соль, который на четыре часа в день превращался в строгого преподавателя, отворачивался, они придвигали парты ближе друг к другу, перебрасывались записочками и просто жеваными комочками бумаги, хихикали в кулаки. Адриан Соль откашливался, предупреждая, что сейчас кому-то влетит, но глаза оставались добрыми.

Эвелина с мстительным превосходством наблюдала за демоном. Пусть языку людей он обучился, да и грамоту знает, но человеческую книгу держит в руках впервые: на лице написано. Дегар заметил ехидство в глазах мейджи и решил дело просто – натянул капюшон ей на нос. Пока Эви отмахивалась, запутавшись в длинных рукавах, ушел вперед, вполголоса обсуждая с довольным провожатым устав ордена.

– А я и говорю, правила есть правила, – радостно поддакивал тщедушный хранитель, подпрыгивающий воробьем рядом с высоким гостем: подскакивал, видно, чтобы до плеча достать и внушительнее выглядеть. – А вот и ваши комнатки. Не королевские апартаменты, конечно, но жить можно!

Эви не ждала роскошеств. За время путешествия она научилась с благодарностью принимать любые дары, посланные Пресветлой: клочок сухой земли у костра, горячую картошку с янтарным маслом, ясную погоду, утоптанную дорогу под ногами. Не ждала, а все-таки разочарованно вздохнула, заглянув за перекосившуюся скрипучую дверь.

У стены стоял сундук, накрытый грубой рогожей. У окна – столик с кувшином и миской. По комнатушке гулял сквозняк, из щелей дуло немилосердно.

– Вот, – развел руками провожатый. – Эта для девицы. Здесь потеплее будет.

Похлопал ладонью по сундуку:

– Здесь спать ложись, а вещи можно вовнутрь сложить. Кормимся в трапезной. Как ударит три раза колокол, так я за вами вечерять приду.

– Спасибо за заботу, – промямлила Эвелина.

Она куталась в плащ и понимала, что никакие вещи в сундук не отправит. Наоборот, еще и в рогожку завернется поверх.

– А когда можно приниматься за работу? – робко спросила она.

Хотелось бы сегодня приступить к поиску артефакта, а для этого нужно, чтобы их проводили в хранилище и оставили наедине. Провожатый понял ее по-своему.

– Так после ужина! Великий Наставник не сказал? Поручает вам отчистить кухню. С вашей магией это будет несложно, а у нас все руки не доходят.

– Но… у нас задание! От Магистериума!

– А ничего, – благодушно откликнулся хранитель. – Время есть! К нам ребятки обычно на месяц, на два прибывают. Всё успевают. Наш Великий Наставник такой уж хозяин рачительный. И Магистериуму хорошо, и нам хорошо. А разве плохо? Место, посмотри, какое тихое. Тут и мозги очищаются! Как поспят ребятки в келье недельку-другую, уж такие просветленные ходят!

Эвелина ясно представила несчастных стажеров, измученных недосыпом и поручениями, и вздрогнула. Оглянулась за поддержкой к Дегару – тот застыл безразличной каменной глыбой. Нет, от демона она сочувствия не дождется. Ему-то что, не он сейчас с помощью магии будет котлы отскребать. Да и от бессонницы страдать точно не станет.

– А удобства у нас в конце коридора. Как стемнеет, желательно бы свечку с собой брать, чтобы казуса какого не вышло. Грязновато там. Буду ходатайствовать Великому Наставнику, чтобы для помощи вас определил. Зато воды вчера натаскали как раз. Целая бочка: мойся – не хочу!

– Теплая? – встрепенулась Эви, но тут же поникла, поняв, что сморозила глупость.

Прислужник увел за собой Дегара в соседнюю келью, мейджи, нахохлившись, взгромоздилась на покатый жесткий сундук. По келье гулял ветер, пах озерной сыростью. Тонкие стекла дребезжали в рамах. Впереди маячила перспектива очистки отхожего места. Эви хотелось плакать. Не раскисала она пока только потому, что одно дело они сделали – пробрались в неприступную цитадель, а это немало! Великий Наставник, хитрая лиса, своего не упустит – использует угодивших в его лапы юных магов по полной, но и в хранилище не имеет права не допустить. А там, глядишь, найдется упоминание артефакта или опись, или подвернется другой случай отыскать Олгун.

Эвелина достала из кармана устав – похоже, ее единственное чтение на сегодня, перевернула страницу, прочитала первые предложения, выведенные витиеватым почерком: «Премногие добродетели исходят из послушания, почтения к старшим. Слушай и внимай, просьбы выполняй незамедлительно с улыбкой нежной на лице…»

Эви свело скулы от тоски, и она захлопнула книжицу.

«Зато скоро покормят! Горяченьким!» – напомнила она себе и с нетерпением стала ждать ударов колокола.

Когда хранитель привел Эви и Дегара в трапезную, за длинными столами уже расселись братья. Служителей цитадели оказалось меньше, чем рассчитывала увидеть Эвелина – не больше двух десятков человек. Сидели в тишине, некоторые надвинули на лбы капюшоны. Не ели, хотя перед каждым на столе стояла глиняная миска с похлебкой и лежал ломоть хлеба, – видно, ждали гостей. Мейджи приободрилась, вдохнув аппетитный мясной дух.

– Сюда, сюда, – засуетился провожатый, повел в дальний конец комнаты, где оставались места.

Складывалось впечатление, что раньше братьев было больше, иначе зачем столько пустующих столов? Или просто не вышли к ужину?

Эвелина присела на краешек скамьи рядом с каким-то длинноносым типом – только нос и торчал из складок серой материи. Этот нос повернулся к Эви и, как ей почудилось, недовольно поморщился.

– Поприветствуем наших новых стажеров, – раздался мягкий голос, такой доброжелательный и мирный, что разве что медом не сочился. – Пусть пребывание в стенах цитадели пойдет на пользу и нам, и этим молодым магам.

Закончив краткую напутственную речь, Великий Наставник кивнул, разрешая приступить к еде. На стажеров никто и не взглянул, братья таращились в тарелки. Либо стажеры в цитадели были делом привычным, либо хранителям по уставу не полагалось быть любопытными.

Эвелина тоже не отказалась бы приняться за похлебку, но никто не передал ей миску, только лежал сиротливо тоненький ломтик черного хлеба.

– Великий Наставник… – Она подняла руку.

Но Дегар не дал договорить. Сначала бесцеремонно натянул ей на голову капюшон, потом так стукнул ложкой по столу, что грохот немедленно заглушил негромкий голос Эвелины. Тут даже самые стойкие и невозмутимые хранители не выдержали и уставились на наглеца.

– Это все, что нам предложат на ужин? – прямо спросил демон, поднимая кусок хлеба.

– А ведь я просил изучить устав, юноша, – ласково пожурил его начальник цитадели. – Времени было достаточно. Если бы вы меня послушали, то знали бы, что нарушили сейчас несколько важных правил. Во-первых, за столом имею право говорить только я. Во-вторых, в цитадели следует вести себя скромно, отвечать, когда я спрашиваю, внимания к себе не привлекать. И в‐третьих – да, это весь ваш ужин. Каждый гость должен очиститься, прежде чем разделить трапезу с братьями: ничего кроме хлеба и воды до следующего вечера.

Эви с ужасом посмотрела на ломтик, который придется растянуть на сутки.

– И это еще не все, юноша. Стоит преподать вам урок смирения, – продолжил Великий Наставник. – Брат Менерв, окажите любезность, принесите кипятка.

Знакомый хранитель угодливо скользнул в кухоньку и вернулся с кружкой, обернутой тряпицей. Над ней курился пар. Эви с недоумением следила за происходящим: кипяток? Зачем?

Брат Менерв опустил кружку на стол рядом с Дегаром.

– Это позволит тебе не забывать о том, что правила надо чтить, а рот лучше держать на замке, – мягко напутствовал Наставник, но глаза выдавали: этот человек привык к беспрекословному подчинению. – Выпьешь сам? Или попросить братьев тебе помочь?

Эви лишь сейчас поняла, к чему все идет. Дегар с легкостью раскидал бы этих хлюпиков, но тогда можно будет забыть об Олгуне – запихнут в ближайший телепорт до самого Магистериума. Вот магистр Куин обрадуется: не нужно никого искать, сбивать ноги, гоняясь по лесам и полям за демоном, – сам пожаловал в темницу.

– Дегар…

А добавить нечего. И самое паскудное – Дегар прочитал проклятый устав. Потому и голову ей прикрыл, и внимание на себя перетянул. Потому что она хоть и мейджи с дипломом, но дура дурой. Демон передвинул к ней свой ломоть хлеба, хмыкнул: «Аппетит пропал» – и большими глотками осушил кружку…

Замер, прислушиваясь к ощущениям. Уставился на Эвелину и все понял. Мейджи слабо улыбнулась – голова кружилась, как всегда, когда она вычерпывала резерв до дна. Слишком много магии сегодня израсходовала: то дождь, то документ, теперь вот выплеснула остаток, чтобы остудить кипяток.

Братья тоже с любопытством наблюдали за стажером. Еще бы, нечасто здесь выпадают развлечения! Особенно внимательно пялился Великий Наставник.

– Кипяток? – спросил Дегар. – Хм. Обычно я пью горячей.

Эви уронила голову на руки и затряслась от беззвучного смеха.

Что же, когда их в мгновение ока выдворили на кухню, сделалось не так смешно. Кухонька при трапезной заросла грязью: жир на дровяных плитах, кастрюлях и сковородах, на потолке следы копоти и паутина, между досками пола крошки и мусор.

Эвелина не считала себя белоручкой. По бытовой магии в дипломе стояло «Блестяще», а мейджи Поффи на словах добавила, что, если бы юную Эви Соль не ожидала должность королевского артефактора, она бы рекомендовала ее как отличного хозяйственника.

Эви могла бы сотворить крошечных подручных, которые заползли бы в каждую щель и отчистили каждый сантиметр кухни. Могла бы применить заклятие, которое соберет весь жир в один неприглядный и дурно пахнущий комок. Могла бы, в конце концов, просто наложить чары, которые продержатся до конца их пребывания в цитадели. Судя по катастрофическому состоянию кухни, и все предыдущие стажеры не утруждали себя уборкой, обходились мороком.

Могла бы… если бы не растратила всю магию.

– Я рад, что у вас такое хорошее настроение, – елейным голосом пропел Великий Подлюка, про себя Эви решила называть Наставника только так. – Значит, вы быстро справитесь с работой и отправитесь спать.

– Вы хотите сказать, что мы не выйдем из кухни, пока не уберем здесь все? – оторопела мейджи, оглядывая фронт работ.

– Именно так! Умная девочка.

С этими словами начальник цитадели закрыл за собой дверь и запер на ключ. Донесся его приглушенный голос:

– Как будет готово – стучите, брат Менерв примет работу. Или не примет.

– Вы не имеете права! – Эви подскочила к окованной железом двери и забарабанила ладонями. – Мы будем жаловаться! В Магистериум!

Ответа не последовало. Да Эвелина и сама понимала, как жалко звучат ее угрозы. Наверняка у Магистериума с этим типом давний договор. Для того и присылают стажеров – мелкую разменную монету, в обмен на секретные документы и редкие книги.

– Скотина! – в сердцах выкрикнула Эви.

Обернулась. Дегар стоял посреди кухни, памятником самому себе. Похоже, он еще не понял, какое веселье им предстоит…

– У меня не осталось ни капли магии, – проворчала Эвелина, шмыгнув носом. – Мы здесь надолго застряли…

Дегар подошел к плите и указал на чан с кипятком. Рядом стоял ушат с холодной водой. На скамье в углу был свален ворох мятых тряпок, в жестяном тазу серел березовый щелок, во дворце Карнаэля горничные стирали им белье и даже мыли голову.

– Ты предлагаешь отчистить все вручную? – скривилась Эви.

На то, чтобы отдраить этот хлев, уйдет полночи. Эвелина даже не могла вспомнить, когда в последний раз делала что-то сама, без помощи магии.

– Что же! – с вызовом сказала мейджи, с ожесточением стянула с себя плащ и кинула под ноги: только на половую тряпку тот и годился. – И ладно! Думаешь, не справлюсь? Ха! Отойди с дороги! Не демонское это дело.

Какой из Дегара помощник? Он лишь топором махать горазд. Тот действительно отошел к скамье. Эви отвернулась, пряча злые слезы. Почему всегда она должна за всех отдуваться? За Райли, за Дегара! Завернула рукава по локоть и штанины до колен и отправилась разыскивать подходящее ведро, когда в грудь прилетел комок ветоши.

– Хм, я промахнулся, – сообщил демон.

Как показалось Эви, слегка сконфуженно.

– Ага! А метил куда? В голову?

Но она проглотила заготовленную колкость, когда увидела демона. Дегар снял рубашку, закатал брюки и смотрел на Эви, ожидая указаний.

– Показывай!

Сначала Дегар работал неуклюже, было видно, что прежде он не имел дела ни с водой, ни с тряпкой. Он был воином, а не слугой, и тем удивительнее, что не погнушался заняться уборкой.

«Хотя… Он пошел на смерть ради своей миссии, не испугался пыток. Так чего ему бояться грязи?»

Эви мыла плиту и посуду: гора копилась еще с обеда. Брезгливо сжав губы, мейджи отковыривала с тарелок присохшие крошки и капустные листья. Дегар драил пол. В его скупых размеренных движениях Эвелине чудилась решительность воина, идущего в сражение: надо – значит, надо. Но демон с лоскутом плаща, намотанным на швабру, смотрелся так потешно, что Эви нет-нет да улыбалась.

Постепенно накапливалась усталость, но и на кухне становилось чище. Эви мысленно ставила галочки напротив пунктов: «Отчистить плиту, котлы и сковороды – есть! Собрать грязь и вымыть полы – есть! Паутина…»

– Дегар, приподними-ка меня!

Эви вооружилась щеткой и ткнула пальцем в серые лохмотья в углу – их было столько, что хватило бы на целое паучье царство. Но к счастью, паутина оказалась старой, пустой: даже пауки сбежали из этого негостеприимного места. А вот Эвелина сама сунулась в цитадель, так что винить теперь некого.

Демон подошел сзади, взял за талию и поднял Эвелину над головой. Эви сгребла пыль с потолка, с карниза – старалась успеть, пока у Дегара не закончились силы. Посмотрела на его крепкие руки – ничего, не дрожат. Все-таки хорошо, что Раулар не ленился и тренировался каждый день, стал таким сильным…

Райли… В какие-то мгновения, вот как сейчас, Эви забывала, что друга нет рядом, его место занял враг. Рядом с ней демон. Злодей, который похитил тело ее лучшего друга.

– Отпусти! – крикнула мейджи, в груди поднялась волна паники.

«Да как же это… Как я могла забыть! Улыбаюсь ему, жалею. Кипяток остудила! Зачем? Я должна его ненавидеть!»

Но ненависти не было. Может быть, потому, что у Дегара было лицо Райли?

Дегар послушался – поставил ее на пол и вернулся к своей работе. Ни один мускул не дрогнул на лице, как всегда, сосредоточенном и бесстрастном. Эви занялась стенами – попыталась соскребать застаревшие пятна, но дело не спорилось. Она почувствовала себя в ловушке: за спиной опасный хищник, и только вопрос времени, когда проснется его инстинкт убийцы. Что ему помешает сомкнуть руки у нее на шее, когда все пять артефактов окажутся в кармане? Эвелина гнала отчаянные мысли, но они не уходили.

Шаги Дегара замерли. Эви боялась повернуть голову, одеревенела. Что, если Дегар решил избавиться от горе-помощницы? Ведь какая от мейджи польза? Пока – один вред.

Тяжелые руки легли на плечи. Эвелина зажмурилась. Она так беспомощна сейчас! Ни грамма магии не осталось, а физических сил и подавно не хватит. Дегар так резко развернул мейджи, что она, дернувшись, ударилась лопатками. Отступать некуда. Эви вжалась в стену, уперлась ладонями в грудь Дегара. Это жалкое сопротивление он сломит за мгновение! Но демон оставил в покое ее плечи и сказал:

– Посмотри на меня.

Пришлось посмотреть. Дегар возвышался над ней и внимательно разглядывал своими черными демонскими глазищами. Нет, ничего в нем не осталось от Райли. И взгляд другой, и осанка, и наклон головы. За время дороги Дегар научился бриться ножом, и на щеках темнели следы его первых неудачных опытов – порезы уже подживали, но делали лицо Раулара взрослее. Чужой человек. Страшный. Убийца и враг.

– Зачем ты меня боишься?

– С чего бы мне тебя бояться? – храбрясь, ответила Эви, но голос выдал – дрогнул.

Дегар отошел на другой конец кухни, присел на столик, скрипнувший под его весом. Долго молчал, зачем-то разглядывая свои руки. Потом заговорил о другом:

– Я не знал, что быть человеком – это чувствовать столько всего. – Он провел пальцем по ладони. – Такая тонкая кожа, как…

Он огляделся, увидел капустный лист и указал на него:

– Как листок.

– Какое романтичное сравнение, – съязвила Эви: Дегар больше не возвышался скалой, и к мейджи вернулось самообладание. – Как раз в духе демона.

Дегар возвратил ухмылку, изогнул бровь. Эвелина отметила, что он быстро учится выражению человеческих эмоций, сейчас от человека не отличить. Вот только мимика была совсем не такой, как у Райли.

– Как крылья бабочки, – сказал он.

Эви оторопела. Не ожидала она от грубого создания такого поэтичного сравнения.

– Так легко ранить, изломать, уничтожить… – Дегар опустил взгляд на свои руки. – Я слаб. Так слаб.

Ясно, снова печалится о своем могучем теле. Эвелина часто слышала рассказы о том, как нелегко уничтожить демонов. Мало того, что они сильны, как десять обычных воинов, так еще и раны затягиваются мгновенно, а кровь, если можно так назвать черную субстанцию, тут же сворачивается. Они продолжали сражаться, исколотые мечами, с торчащими из спины стрелами… Отец как-то оговорился в разговоре с Райли: «Однажды человечество проиграет, у нас нет шансов против них. Пока мы их численно превосходим. Но это пока».

– Бедненький, – позлорадствовала мейджи.

Но Дегар думал о своем и не уловил иронии.

– Я чувствую то, чего не чувствовал раньше. Прикосновение травы. Вкус пищи. Боль. Ветер на лице. Холод и жар. Это… – Он сжал скулы.

– Пугает, – тихо подсказала Эвелина.

Почему-то больше не хотелось острить. Враг он или нет, но привычный мир Дегара рухнул, перевернулся с ног на голову, а он вел себя более чем достойно.

«Да как же он решился на это? – в который раз за последние дни подумала Эви. – Осознанно пойти на смерть. Выбрать такую участь…»

– А еще я удивлен, – неожиданно добавил он. – Как вы выживаете? Как решаетесь покорять новые земли? Или идете в бой, обреченные на смерть? Я стал больше уважать людей.

Дегар поднял взгляд на мейджи.

– И я знаю одного маленького человека, совсем слабого, легкого, точно облачко. Его можно убить одним пальцем. Но внутри человека бьется пламя. Я узнаю тот же огонь, что живет в сердцах сынов Джалгарра.

Эвелина даже не сразу поняла, что он говорит о ней, а когда догадалась, часто заморгала.

– Я?

– В тебе есть то, за что я ценю своих братьев и сестер. Верность слову. Бесстрашие. Упорство на пути к цели.

Дегар вдруг стремительно приблизился к ней, так что Эвелина снова вмялась в стену, а демон осторожно тронул прядь волос, коснулся щеки.

– Но ты слишком маленький огонь. Росток, который нужно закрыть от ветра и дождя. Я много раз разжигал костры и знаю, как уязвимы эти маленькие лепестки. Я не дам тебе погаснуть.

– Почему? – пролепетала Эви.

Она совершенно растерялась от этого разговора. Вот так новости – она костерок, который надо оберегать от ветра и дождя. Ожидала услышать древнюю легенду сынов Джалгарра, или пророчество, или… да что угодно, кроме того, что услышала.

Демон пожал плечами – жест получился совершенно человеческим – и сказал:

– Не знаю.